Глава 5. В лапах у паука

Глава 5. В лапах у паука

Из кромешной тьмы меня выдернул тихий скулеж. Однотонное хныканье с переходом на завывание мешало сосредоточиться и понять. Откуда в доме появился щенок? Но помимо этого, на задворках сознания мелькало что-то так мне необходимое. Только как ни старалась, никак не удавалось сосредоточиться и осознать. Что же меня так беспокоит?

Скривившись от подкатившей тошноты и нудного плача, с трудом попросила: – Замолчи.

К моему удивлению, скуление резко прекратилось. Совсем рядом кто-то завозился и шмыгнул носом над моим ухом.

С трудом разомкнув ресницы, я некоторое время созерцала потолок. То, что он был мне незнаком, поняла сразу. Отсутствие лепнины на потолке наводило на определенные мысли. Услышав тяжелое дыхание, медленно повернула голову и замерла. Чувство дежавю накрыло лавиной.

Передо мной сидела молоденькая девушка. На белоснежной коже виднелись темно-синие пятна. Местами на них виднелись зеленого цвета нарывы. Некоторые из них, прорвавшись, стекали по телу грязно-желтой жидкостью. Проследив за лопнувшим гнойником, пробежала взором по обнаженным маленьким грудям и некоторое время рассматривала торчащие на исхудавшем теле ключицы.

Уже понимая, кто может сидеть рядом со мной, подняла взор на разбитые, с запекшеюся кровью губы. Задержав на них взор, всматривалась в черты сидевшей рядом со мной девушки. Скользила взглядом по избитому лицу, заплывшим от побоев глазам, и лишь встретившись с затравленно-измученным взглядом, протянув руку к девушке, прошептала: – Риан. Моя малышка Риан, что же они с тобой сделали.

Проследив за дорожками слез, скатившимися по припухлому лицу, поспешила успокоить подругу по несчастью: – Риан… слышишь… не плачь. Я обязательно отомщу за нас.

Воспоминания подкинули мне момент, как я с хладнокровием всаживаю в живот Дирвана клинок.

– Не плачь, моя маленькая. Одного ублюдка я уже приговорила. И второй не уйдет от кары.

Худенькие плечи девушки задергались в рыданиях. Закрыв лицо руками, она издала горлом очередное завывание.

Протянув руку, осторожно прикоснулась к ее ноге: – Риан. Прошу тебя, не плачь. Я обязательно тебя спасу.

Дернувшись от очередного всхлипа, графиня убрала от лица ладони. Смотря на меня потухшим взглядом, едва слышно прошептала:

– Я не Риан. Я Сианли. Графиня Куварская.

Прищурив глаза, я только теперь поняла, что сидевшая передо мной девушка ничего общего не имеет с графиней Орховской. Видно, это послужило толчком к тому, что мой разум мгновенно прояснился. Малышке Риан скоро будет год, как ее нет в этом мире. Наконец, вспомнила, прежде чем провалиться во тьму, услышала гневное мужское шипение над ухом. Выходит, я в логове убийцы.

– Давно ты у него?

– Пять дней. Герцог Арвайский не один. У него есть помощник. Они вдвоем…

Громко сглотнув подступивший к горлу комок, графиня замолкла, видно, в очередной раз вспомнив насилие над собой.

– Смотрю, этой мрази так понравилось надевать личину Вильгара.

Увидев недоумение в глазах, похожих на горький шоколад, ухмыльнулась.

– Вильгар – приличный мальчик. А вот кто скрывается под его личиной, нам предстоит еще узнать.

Дверь резко распахнулась, в комнату вальяжной походкой вошел ее сиятельство младший герцог Арвайский.

– Много болтаешь, сука! Одного не могу понять, как ты выжила?

Видно, этот вопрос так долго волновал двойника Вильгара, что он не сдержался. Подскочив со всего размаха, ударил по моему лицу, заревев:

– Признавайся, гадина!.. Это ведь ты!.. Ты!..

В глазах мгновенно потемнело от боли. Сноп искр рассыпался фейерверком перед глазами, заставив на некоторое мгновение провалиться в спасительную черноту.

Очнулась я от женского визга и падающего на пол тела. Жесткий захват рук и бесцеремонное срывание одежды мгновенно отрезвили.

Открыв глаза, встретилась с безжалостным взглядом карих глаз. Многократно мечтала вырвать их с корнями. И сложно представить, сколько раз Уфа предавалась грезам вонзить клыки в красивое холеное лицо. Вот и сейчас аспид рвется на свободу в желании быстрей расправиться с убийцей, принесшим столько душевных и телесных страданий мне и смерть носительнице дара метаморфа. А я лишь мысленно прошу подругу:

«Не спеши. Потеряв страх, убийца, выискивая жертву, идет на очередное преступление, заранее зная, что от его хладнокровия никому уже не спастись. Душа преступника, погружаясь в убийства и насилие, ищет выход – очиститься от скверны. Душегуб, чтобы скинуть душивший разум груз, жаждет исповедаться. Не батюшке в церкви, а очередной жертве. Он с полной уверенностью думает, что сотворит с ней то, что делал много раз, и начинает излагать историю своей жизни. Так дадим ему высказаться. Заодно узнаем, что являет собой стоящее перед нами существо. Человеческий облик оно утратило давно. Выслушаем исповедь, а потом я отдам его в твою власть. Потерпи, моя красавица. Не дай спугнуть нечисть в человеческом обличии».

В подсознании увидела, как Уфа, закрыв глаза, медленно опускает кольца своего тела. Положив голову на черную чешую хвоста, затаилась в ожидании, передав мне мысленную картину, как мужские руки сжимают мою шею, а змея, вырвавшись на свободу, вонзает клыки в искаженное в страхе лицо. «Хорошо, моя красавица. Ты сегодня поохотишься на славу».

Пообщавшись со своей внутренней сущностью, скривив лицо в вымученной улыбке, вытерла ладонью катившуюся с губы струйку крови. Бросив взгляд на разорванное платье, подхватив его, с осторожностью прошлась мягкой тканью по лицу, высушивая мокрые от слез щеки. Смачно высморкавшись, наблюдала за недоуменным лицом убийцы.

«А, дружок…. Ты и не подозревал, что графини порой ведут себя, как уличные девки. На это и расчет был. Пока ты приходишь в себя от моего сморкания, я попробую заговорить тебе зубы, да заодно вывести на разговор».

– Вильгар. Ты не ошибся. Это я. Ливин Корхарт. Первый раз ты не допускал рукоприкладства, возложив эту миссию на Дирвана. Хотя нет. Не Дирвана, а Роберта Орховского. Как вы умно придумали избавиться от малышки Риан и ее родителей. Браво! – я поаплодировала, наблюдая, как медленно с лица метаморфа уходит напряженность. Он уже принял и осознал смерть напарника и теперь готов выслушать мою исповедь.

– Одного не пойму. Как ты умудрилась выжить? Я ведь видел твое лицо, почерневшее и поплывшее от яда Уфы.

– Ты видел не меня, а свою ключницу или домоправительницу. Не знаю, кем тебе доводилась бабка?

– Араам… но как?..

Двойник Вильгара был поражен моими словами. Подойдя к замасленному от грязи креслу, рухнул в него, продолжая с прищуром смотреть на меня.

– Бабке так понравилось мое платье, что она решила его примерить. Бросив мешок со змеей, пыхтя у зеркала, твоя Араам любовалась новым нарядом, совсем не замечая, как из мешка показала голову Уфа. Заметив движение, смертоносная убийца бросилась на старуху. Вытащив клыки из мертвого тела, змея поползла выискивать новую жертву. Но я убила ее раньше, чем она меня. Передавила шею ножкой стула. А дальше все просто. Спрятавшись под кроватью, наблюдала, как разлагается тело домоправительницы, и не заметила, как уснула. Разбудил меня шум. Двое мужчин, ругаясь, укладывали потекшее тело старухи на ткань. После того, как они забрали тело, Риан, затаившись, лежала некоторое время, прислушиваясь к шуму в доме. Когда тишина стала давить на разум, вылезла из-под кровати и покинула особняк через открытое окно первого этажа. К моему изумлению, в сумерках двора просматривались очертания кареты. Едва я успела примоститься на запятки, как повозка тронулась. Ехали долго, а когда карета остановилась, мне пришлось быстро покинуть облюбованное место и броситься бежать. К сожалению, не особо ориентируясь в кромешной тьме, упала с обрыва в ледяную воду. Очнулась в родовом имении ведьмы Яримы Барванской. Она меня долго лечила. Мы с ней решили, что мне не стоит заявлять на весь свет, что я осталась жива. До той роковой минуты, когда занесла клинок над сердцем Вильгара, я и не предполагала, что находилась в логове метаморфов. Взгляд его глаз на многое открыл мне глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Я хмыкнула. Не смущаясь своего оголенного тела, с превосходством посмотрела на мужчину, застывшего в ожидании ответа.

– А разве ты не знал? Метаморф может накинуть любой человеческий облик, но он никогда не сможет поменять цвет своих глаз. Если твоему дружку повезло с цветом глаз Дирвана, то тебе, к моему счастью, нет.

– Не знаю откуда у тебя такие сведенья. Ты тоже ошибаешься в том, что метаморф может набросить любую личину. Легче всего получается с мороком близкого тебе по типу сложения и возрасту человека. Хуже и ненадолго получается набросить морок детей и стариков. Метаморф – мужчина не сможет перенять женский облик. А посмертная маска мертвеца высасывает мгновенно силы и может совсем не остаться сил вернуть свой истинный облик. Как видишь, метаморфам живется нелегко, а особенно в Марвайском государстве. Уж не знаю, за что Гариар Тармийский так зол на метаморфов.

Вспомнив исповедь Симоры, я широко улыбнулась.

– Об этой тайне знают единицы, но не мне оглашать ее.

Откинувшись на спинку, перекинув ногу на ногу, двойник Вильгара с прищуром посмотрел на меня.

– Не пойму, что-то ты больно разговорчива. А хотя у тебя и в прошлый раз рот не закрывался. Только тогда ты пела одну и ту же песню. Я умудрился пару строк выучить:

«…А помнишь, как тогда безумно мы любили,

Теперь уж навсегда об этом позабыли…»

Ливин, неужели забыла, как я тебя любил? Мы вас и не убивали так долго, потому что порой мне казалось, что я действительно в тебя влюбился. Бесило лишь одно. На такого, как я, ты бы и внимания не обратила. Вы же все сучки с родовитой кровью, можете лишь бросить брезгливый взгляд. Вам же всем герцогов и графов подавай. Вот и пришлось доставлять вам удовольствие в образе сиятельных лордов.

– Я бы не сказала, что получила удовольствие от побоев и насилия. Но не понимаю, в чем ты обвиняешь молодых леди. Они с молоком кормилиц впитывают, что по достижению возраста невест им укажут, за кого они должны выйти замуж.

– Да я и не спорю. В чем-то ты права. Но знаешь, с каким наслаждением я наблюдаю за симпатичными личиками, до которых, наконец, доходит, что сейчас с ними сделает герцог Вильгар Арвайский. Их глаза так и кричат, как может сиятельный лорд опуститься до насилия. И я с превеликим удовольствием всаживаюсь между их стройных ножек.

Увидев фанатичный блеск в глазах мужчины, поспешила немного сгладить штрихи от разговора и перевести диалог в другое русло.

– В отличие от тебя, твой напарник применял извращенные методы насилия и истязания над девичьими телами. Одного не могла понять: откуда у него такая жестокость?

– Роберт ненавидел сияющие личики молоденьких леди. Он был беден и как никто другой понимал, что никогда не достигнет успеха в высшем обществе. И дар метаморфа у него проявился так неожиданно, что он готов был наложить на себя руки, но не прозябать всю оставшуюся жизнь в специальных закрытых боксах сумасшедшего дома «Пристон».

Хотя начну рассказ своей жизни по порядку. Что-то такое в тебе есть, что хочется показать свое истинное лицо и открыть душу. Да и бояться мне нечего. После нашего разговора я наиграюсь с твоим телом, а потом собственноручно сделаю то, что не сделал в первый раз.

Я наблюдала, как по лицу двойника Вильгара прошла рябь. Черты изменились, и передо мной уже сидел мужчина лет сорока, а может, чуть больше. Он не был красавцем: жесткий взгляд, орлиный нос, тонкие поджатые губы и широкие скулы больше выдавали в нем бандита с большой дороги. Видно, что-то такое заметив в моих глазах, незнакомец ухмыльнулся.

– Что, не нравлюсь? На Вильгара смотреть приятней?

– Мне нет никакого дела до младшего Арвайского. Тем более после событий, случившихся со мной, он вызывает во мне мгновенное отторжение. Скажу честно, ваше лицо напоминает мне больше разбойника с большой дороги.

Остолбенев ненадолго от моего откровенного замечания, мужчина вскоре зашелся в смехе. Отсмеявшись, он вытер скопившиеся капельки слез в уголках глаз.

– Леди Ливин, ну вы меня и насмешили. Ваша открытость порой вводит оторопь. Что же, откровенность за откровенность. Я – подданный Сурманианского государства. Родился и вырос в семье ремесленников. Лепка горшков и кувшинов меня не прельщала. И я пятнадцатилетним юнцом отправился в Рианул. В столице пришлось быстро осваивать новую жизнь. Не имея в кармане ни гроша, вступил в банду и стал осваивать азы воровства. Первая перемена облика у меня произошла в девятнадцать лет. Той ночью мы были с дружком на задании. К сожалению, попали в ловушку. Тиму не повезло. Его тело, пронизанное копьями, пригвоздило к забору. Подбежав к нему, метался в панике, не зная, как помочь напарнику. Умирая, он поведал, что во мне пробудился дар метаморфа и сейчас на него смотрит не Орвид Уангерг, а главарь банды Брон Гурвин. Видно, в тот момент я представлял, как будет разгневан нашим провалом Брон, вот и неосознанно надел его личину. После смерти друга, убегая от погони, бросился бежать по темным улицам города. Проскользнул в свой маленький дом, скрытый от прочего газа, пролежал, затаившись, несколько дней. Запасы еды были. Достав зеркало, я тренировался надевать разнообразные личины и вскоре вымотался так, что проспал сутки беспробудным сном. О своем открывшемся даре говорить никому не стал.

В банде считали, что мы оба погибли при попытке кражи особняка графа Вильского. И мое появление практически через неделю посчитали чудом. Что интересно, заявившейся в банде стукач никак не ожидал меня увидеть. Доносчик, упав на колени, разрыдался, тем и выдал себя. Я сразу возрос в глазах банды. Почему-то все думали, что это я предатель. А изменнику главарь собственноручно снес голову.

Года летели. Заниматься воровством меня уже как-то не прельщало, да и от статуса карманника воротило. Насобирав приличную сумму денег, я отправился к старьевщику и приобрел одежду, снятую с плеча графа. В первые мгновения, когда оделся, смотрел на себя в зеркало и не мог поверить, что в отражение не кто иной, как я.

Своим лицом светить в игорном доме не решился. Надев личину красавца, отправился посягать искусство игры в карты. Не буду описывать мытарства учебы. Но я никогда не думал, что меня затянет в пьянящие разум удовольствие победы. Хотя проигрыши были намного чаще. В крови начинал кипеть азарт возврата денег, и я возвращался к старому ремеслу. Незаметно обчищал карманы сиятельных лордов и вновь садился за стол. От желания во что бы то ни стало вернуть проигранное.

Один раз я проигрался, как говорят, в пух и прах. Мало того, мне дали отсрочку долга лишь на сутки. К тому же, граф Замир Диарский, наклонившись к моему уху, шепнул о том, что знает мое истинное лицо и прекрасно осведомлен в каких трущобах я проживаю. И столько сарказма было в голосе Замира, что я явно ощутил удавку на своей шее. Мне ничего не оставалось делать. В ту же ночь я убил Диарского и подался в бега. В этот раз решил раз и навсегда завязать с прошлым и отправиться туда, где обо мне никто ничего не знает.

Прибыв Марвайское государство, первое время не понимал, что делать. Страх быть пойманным будоражил нервы. Я ходил по главной дворцовой площади, присматривался к людям. И в один из дней остолбенел, увидев своего двойника. Скажу тебе, это непередаваемое чувство. Чтобы не привлекать к себе внимания, незаметно изменил черты лица и не спеша направился за незнакомцем.

Вскоре я уже знал все о своем живом портрете. Бернат Ролинский работал смотрителем на северных воротах столицы Сарварс. Не имел семьи, снимал комнату у престарелой старухи. Изучив его повадки, мимику, жесты и разговорную речь, в один из дней решил избавиться от двойника.

Я давно знал об удивительном свойстве яда Уфы. Маленький флакончик всегда носил при себе. Это с вами я уже использовал саму хищницу.

В один из вечеров подкараулил в глухом переулке Берната и нанес ему удар в шею. Сняв с мертвеца камзол, брюки и обувь, переодел его в свою одежду. Подсунув в карман документы, капнул на рану яд змеи и постарался быстро скрыться с места преступления. Волновался об одном: что яд не подействует на мертвое тело. Но мои опасения были напрасны. В утренних газетах прочитал о том, что в одном из переулков столицы найдено тело некого Орвида Уангерга. К сожалению, опознать мертвеца удалось лишь по найденным в кармане камзола документам. Распрощавшись со своим прошлым, я начал жить жизнью Берната Ролинского.

Быстро привык к службе у северных ворот столицы. Проверять кареты на наличие людей много ума не надо. Пригодилась моя феноменальная память. Больше двух лет я исправно работал, получал премии от начальства, так и не заподозрившего подмену работника. И все бы ничего, но в один из дней, проверяя карету Маджонских, был презренно оплеван склочной старухой. Позавидовав скучающему в углу кареты молодому графу, пожелал им благополучного пути.

Не знаю, что на меня нашло. Вечером, накинув морок графа Дирвана Маджонского, наняв карету, подловил в темном переулке одиноко идущую девушку. Какая дурочка откажется от внимания красавца-графа. Наговорив ей с три короба, пригласил проехать со мной. Привез первую свою жертву в съемный особняк. Денег пришлось выложить много. И для этого вновь пришлось вспомнить старое ремесло. Церемонница долго не стал. Выместив все зло и несправедливость на судьбу, изнасиловав, убил девушку.

За пять лет без всякого труда научился заманивать в свои сети глупышек. Всякий раз, высматривая очередную красотку, я испытывал некое возбуждение и предвкушение от мысли: попадется или нет девица на смазливое лицо Дирвана? Иногда надевал личину его закадычного дружка, герцогского отпрыска. И ни разу ни одна девушка не усомнилась в порядочности сиятельных лордов. Спокойно садилась в карету, в надежде, покатавшись с графом по столице, за это время произвести на него неизгладимое впечатление. И производили только потом, на кровати, умываясь слезами и раскинув ноги в стороны.

Наша встреча с Робертом произошла в одну из моих рабочих смен. Заглянув к нему в карету, увидел, как меняется лицо молодого человека. Быстро зайдя в повозку, закрыл дверь от постороннего взгляда и рассказал, какой магический дар пробудился у парня. Пообещав, что не выдам его, занялся воспитанием сообщника.

Первой жертвой расправы Роберта стала баронесса Орди Туальских. Скажу честно, порой меня самого коробило от жестокости напарника. Но приходилось на многое закрывать глаза. Мы теперь были повязаны одной тайной и одной мечтой – разбогатеть.

Как-то Роберт проболтался о своих богатых родственниках и единственной наследнице приличного состояния. Идея, как избавиться от графини, пришла совершенно неожиданно. В один из дней я проверял карету Ливин Корхарт. Ты ведь тогда даже внимания на меня не обратила, так была поглощена предстоящим балом. А дальше все просто.

Отправил записку к Роберту о том, что он должен приодеться для бала и захватить для меня парадный камзол. Мы провернули дело по воровству кузины настолько легко, что порой сам удивляюсь. Нашу с тобой встречу напоминать не буду. Вынести на руках обмякшие тела двух графинь оказалось пустяковым делом. Ни один из слуг градоначальника, встретившихся на нашем пути, не решился остановить герцога и графа.

– Сколько же вы невинных душ загубили?..

Замолкнув, так и не высказав молчаливый крик души, раздумывала о том, насколько меня потрясла исповедь метаморфа. Мое голое тело слегка потряхивало то ли от гуляющей в комнате прохлады, то ли от заново пережитых мгновений насилия и смертей Ливин и Риан.

– Невинные они были до той минуты, пока не соблазнились на родовитость сиятельных лордов. А вот за смерть Роберта ты будешь наказана.

Встав с кресла, Орвид, не спуская с лица ухмылки, стал раздеваться. Ширинку на брюках он расстегивал с особым наслаждением и предвкушением.

Окинув его оголенное тело, стоявшую торчком плоть, задумалась о том, может ли метаморф увеличивать детородный орган. Хотела прямо спросить, но Уангерг понял мой взгляд по-своему.

– Что, нравлюсь?

Обхватив член рукой, Орвид сделал плавные движения, продолжая наблюдать за моим лицом. И, скорей всего, не увидев того, что ожидал, решил запугать меня.

– Сначала я наиграюсь с тобой, потом разрешу своему новому напарнику порезвиться с тобой. А потом распорю твой живот ножом и буду наблюдать, как стекленеют твои глаза. Ливин, ты ведь боишься смерти. Боишься, что она прикоснется к тебе своим холодным дыханием.

Смотря в глаза убийце, я засмеялась.

– Ты решил рассказать мне, как выглядит смерть. Смотрю, ты понятия не имеешь, что она из себя представляет. Смотри и запоминай цвет ее глаз.

Уфа вырвалась на свободу. Оборотничество в змею было практически мгновенным. Ничто не стесняло перевоплощение. Раскрыв пасть, продемонстрировав клыки, я ощупала раздвоенным языком пространство. Извиваясь, поднялась над кроватью. Качаясь из стороны в сторону, наслаждалась побледневшим от страха лицом насильника. Ликовала от силы и мощи змеиного тела. Сделав бросок вперед, обвила кольцами несопротивляющееся мужское тело. Зависнув напротив лица убийцы, насладилась отблеском смерти в карих глазах. Метнувшись вперед, с наслаждением вонзила клыки в перекошенное в страхе лицо.

Как же я наслаждались от проникновения под кожу острых клыков. Ликовала, наблюдая, как быстро в глазах убийцы отражается уходящая жизнь. Медленно распустив кольца, напоследок в упоение глубже вдавила клыки и выпустила из крепкого захвата свою жертву.

Проследив за падением мертвого тела, качаясь, нависла над душегубом. Ощущая учащенный трепет сердца, пару минут с интересом изучала похожие на взрыв, стремительно бегущие по коже лица мертвеца черные ручейки яда.

Уловив движение в комнате, мгновенно повернула голову. Встретилась с округлившимися в ужасе глазами графини Куварской. Сбросив личину, поспешила успокоить девушку. Пробежав босыми ногами по грязным доскам пола, присела возле ног Сианели.

– Не бойся. Ты тоже видела змею?

Графиня нервно дернула в кивке головой, не спуская с меня полного страха взгляда.

– Ты не бойся, – повторила я. – Уфа – моя защитница. Видишь, как она быстро расправилась с твоим насильником. Он уже мертв и больше не причинит тебе боли.

Бросив затравленный взгляд на лежащего на полу мужчину, Куварская некоторое время с неверием наблюдала за ним. Поняв, что ее насильник действительно мертв, всхлипнув, уткнувшись в мое плечо, горько разрыдалась.

Боясь задеть гнойно-кровавые раны, я осторожно прикасалась руками к спине бедняжки в желание успокоить. Радовало одно – девушку можно еще спасти. Нужно только быстрей увезти ее из этого места. Пока я размышляла, в комнату пожаловал напарник Орвида.

Почувствовав, как сильней прижалась ко мне графиня, я осторожно отстранила ее от себя. Подхватив пальцами подбородок, приподняла одутловатое, посиневшее от побоев личико. Встретившись с испуганным взглядом темно-карих глаз, едва видневшиеся сквозь опухшие щелочки, улыбнулась, давая понять бедняжке, чтобы не боялась. И только после этого встала. Повернувшись, наблюдала за молодым мужичком лет за тридцать, небольшого росточка и худощавого телосложения. Висевшие грязными паклями черной волной волосы обрамляли замершее в изумлении лицо. Разинутый в удивлении рот и вытаращенные застывшие глаза на данный момент мне больше напоминали предсмертную маску.

Сравнение очень понравилось. Решив быстрей расправиться с насильником, я плавной походкой направилась к нему. Лишь когда подошла вплотную, взгляд насильника отмер: метнулся к моим стопам, прошелся по оголенным ногам, задержался на треугольнике волос, затем пробежался по плоскому животу, высоко поднятой груди и, встретившись с моим спокойным взглядом, остановился.

– Все рассмотрел? Нравлюсь?

– Что с Орвидом? – проигнорировав мой вопрос, с хрипотцой в голосе спросил мужчина.

– Как что. Не видишь, Уфа укусила.

– Как Уфа? Она в другой комнате, в мешке.

Не согласился с моими выводами насильник и не желал верить в очевидное.

Я ухмыльнулась. Орвид остался себе верен. Понравилось избавляться ядом змеи от девушек, не умерших от насильственных издевательств. Грудь жгло от мерзости и понимания, что не будь я метаморфом, вот это чмо, не задумываясь, насиловало бы меня, а потом хладнокровно избавилось от свидетельницы.

– Следить нужно лучше за пресмыкающимися. Укусила твоего дружка и вон в тот угол уползла, – кивнула, указывая, в каком углу находится предполагаемая змея.

– За кем?

Видно, впервые услышав слово «пресмыкающиеся» преступник повернул голову, в указанном мной направлении. Этого момента мне хватило для перевоплощения.

Визг графини заставил мужчину оторвать взор от изучения угла и резко повернуть голову. Крик ужаса так и не вырвался из его горла. Полными ужаса глазами душегуб смотрел на извивающуюся перед ним в танце Уфу, раз в пять больше тех, что он держал в мешке.

Пачкать раздвоенные кончики языка об омерзительное лицо не стала. В высшей степени удовольствия вонзила клыки в побледневшую кожу, в экстазе впрыснув яд, и тут же в брезгливости выпустила жертву из своего захвата.

Напарник Уангерга упал, как подкошенный. Посчитав свой долг выполненным, поползла изучать дом. Меня мало интересовала обстановка, но и то, что видела, успела понять, что после смерти Роберта Орховского дела у Орвида шли не очень прибыльно. А может, не захотел тратиться на съем особняка. А возможно, решил, что для насилия и убийства более подходящим будет дом, находящейся в бедном квартале.

Снимая личину, обследовала еще две комнаты. В одной из них увидела лежащим на секретере свой клинок. Решив забрать его после, проникла в четвертую комнату и обнаружила в ней еще одного соучастника. Ею оказалась очередная старуха, суетившаяся на кухне над приготовлением еды.

Об эту мразь рот пачкать не стала. Больно жирная и грязная. Обвила толстое тело и сжала посильней кольца своего тела на короткой шее. Не собиралась думать о том, виновата или нет жертва моей охоты. Раз находилась в одном доме с убийцами, слышала девичьи крики и не пришла на помощь, значит, уже является соучастником преступления.

С безразличием наблюдала за дергающимся в агонии телом. Дождалась последнего удара человеческого сердца, понаблюдала, как стекленеют зрачки старческих глаз, и лишь после этого выпустила жертву из смертельного захвата.

Скинув личину Уфы, мысленно поблагодарила свою спасительницу. Представив, что сейчас чувствует графиня, находясь в комнате с двумя покойниками, сразу бросилась к ней.

Нашла девушку в одном из углов комнаты. Вжавшись от страха в стену, закрыв лицо руками, Куварская едва дышала.

Присев перед ней на корточки, тихонько, чтобы еще больше не испугать графиню, прошептала: – Сианли. Не бойся, моя хорошая, – как можно ласковее произнесла я. – Преступники мертвы. И нам нужно поскорей уходить из этого дома. Тебя, наверно, родные ищут.

Последняя произнесенная фраза произвела эффект. Девушка, отстранив ладони от лица, посмотрела на меня с надеждой.

Только я, смотря на ее оплывшее лицо, не могла представить, как она в таком виде предстанет перед родными людьми.

Встав, поманила за собой графиню. Она безропотно подчинилась, едва переставляя ноги, последовала за мной. Остановившись посреди комнаты, я осмотрелась по сторонам. Подумав, что две голые девицы, появившиеся на улице столицы – то еще зрелище. Сразу стала обдумывать: чем бы нам прикрыть тела?

Мое платье было разорвано, и даже если бы желала надеть его – не могла. Платье Куварской вообще отсутствовало. Возможно, уже продали старьевщику. А может, бабка к рукам прибрала. Подумав, что не мешало бы разжиться монетами, наклонилась над Орвидом, обшарила его карманы. Уловом стали две монеты серебром и пять медяков. Сжав их в кулаке, проверила одежду сообщника. Тот оказался еще бедней, добыча составляла пара медяков. Но почему-то подумала, что у этого дельца в загашнике точно где-то спрятан котелок с монетами большего номинала.

Осторожно подхватив под руку девушку, повела ее на выход. По пути заглянула в соседнюю комнату, забрала клинок. Подхватив лежащий на кровати плащ, окинула с ног до головы графиню. Подумав, какую боль будет испытывать девушка, когда к ее телу прикоснется грубая ткань, откинула с лежака покрывало и одеяло. Сдернув простынь, оторвала пару полос материи и после укутала графиню стареньким ситцем. Следом с осторожностью набросила на плечи плащ. Подвязав талию одной из оторванных лент, стала обследовать ящики секретера. Зачем я это делала? Не знала, что в темную ночь ожидает нас на улице. А звонкая монета всегда служила аргументом в просьбе помочь. Удача мне улыбнулась. Выдвинув очередной ящик, наткнулась на плотно набитый монетами мешочек. Раздумывать не стала над тем, был ли это схрон или сворованные у лорда накопления. Подкинув черный бархатный мешочек, поймала его и поспешила спрятать в одном из карманов плаща.

Бросив взор на Сианли, задержала его на видневшихся из-под плаща голых девичьих пальчиках. Переведя взор на свои стопы, пошевелив пальчиками, поняла, что не подумала об обуви. Выйдя из покоев, приказав графине, чтобы ждала меня, направилась в комнату, где остались лежать мертвецы.

Задерживаться долго не стала. Первым делом сняла обувь с напарника Орвида. Росточка он был невысокого и размер ноги, соответственно, имел небольшой. Пожелав душегубам гореть в аду, подхватила ботинки и быстро направилась на выход. В коридоре, пощадив нервы графини, облачила ее в свои балетки, а сама всунула ноги в раздобытую обувь.

У входной двери сняла с гвоздя потрепанный старенький плащ, перевязала его оставленной для этого случая оторванной лентой ткани. Подумав, что нельзя оставлять следы своего пребывания в этом доме, оставив девушку у входной двери, вернулась на кухню. Взяв поварешку, выскребла из топки печи в сковородку горевшие камни. Скинув один возле старухи, пару минут понаблюдала, как пламя с жадностью набросилось на ветхую одежду бабки. Убедившись, что огонь разгорелся, выйдя из помещения, плотно закрыла дверь. Вновь вернулась в комнату с двумя покойниками. Отшвырнув сковородку, поспешным шагом покинула занявшееся в пламени помещение.

Увидев испуганные глаза Сианли, подойдя к ней, накинула на голову капюшон.

– Постарайся не поднимать голову. Если кто увидит твое оплывшее от побоев лицо, сразу вызовут стражу. Нам сейчас лишние вопросы не нужны. Нам нужно добраться до моего дома незамеченными.

– А мама… – осмелев, спросила Куварская.

– Не переживай. Твоей маме обязательно сообщим, что ты жива. А сейчас прошу лишь об одном. Голову не поднимай, молчи и подчиняйся мне беспрекословно.

Осторожно приоткрыв входную дверь, выглянув наружу, вывела за собой графиню. Нужно было срочно покидать дом и как можно дальше уйти от места пожарища. Едкий дым уже стал вылезать из-под двери кухни. Совсем скоро пламя вырвется наружу и пойдет плясать по всему строению.