Глава 24

Взяв себя в руки, я вышел из комнаты. Возбуждение не давало успокоиться до конца, но холодная вода должна помочь.

Сразу после встречи с Синтией я направился в таверну, где немного снял напряжение, как мне казалось, но, оказавшись дома и почувствовав запах Лены, не смог сдержаться.

Закрыв дверь своей комнаты, я обнаружил там одну нежданную гостью.

— Еще раз добрый вечер, матушка, — отчеканил я.

Голубые глаза дорогой матери смотрели с осуждением.

— Где ты был? — неожиданно просила она.

— У Лены.

— До этого.

Ее голос был строгий и пытливый.

— Кажется, я слишком взрослый, чтобы докладываться тебе, — спокойно ответил я. Герцогиня Танлей контролировала все вокруг себя, и я был счастлив, что давно вырвался из этих хватких рук.

— Знаешь, Рик, — матушка встала с широкого кресла, на котором сидела. — Благородная леди никогда не лезет в дела в мужчин.

Я кивнул.

— Так и есть.

— Но мое терпение иссякает, — неожиданно продолжила она. — Я не буду смотреть, как ты тратишь все вложенные мною в тебя ресурсы на куртизанок.

— Можешь быть спокойна, вложенные тобой ресурсы на куртизанок я не трачу, — сказал все также спокойно.

— Я требую уважения к себе!

— И ты его получаешь.

— Какое может быть уважение, когда утром Айра на весь дом кричит, что ты спишь с ней?! Какое может быть уважение, если ты изменяешь своей жене в убогой ночлежке.

— Айра была здесь?

«Неужели опустилась так низко?»

— Представь себе! Кричала, оскорбляла твою жену! Пока ты с другими девками развлекался.

— Фиктивную жену, — поправил я матушку.

— Неважно, — отчеканила она. — Пред королевой и Богами —твою жену. И я буду требовать уважения не только к себе.

После этих слов матушка расправила платье и вышла из комнаты.

— Доброй ночи, — пожелал я взбешенной женщине, которая в ответ только хлопнула дверью.

***

Мысли о Рике не давали мне уснуть. Он хотел показать свою власть надо мной, и, самое горькое, что у него это получилось. Но почему? Отчего рядом с ним я становлюсь словно безвольная кукла... Это тревожило меня до самого утра, когда, наконец, все-таки смогла уснуть. Я надеялась, что завтра не стану вставать, а понежусь в кровати до обеда, но моя нянюшка так не думала. Стоило темноте уступить место свету, как я услышала властное:

— Доброе утро, Хэлена! Пора приступать к занятиям.

Открыв глаза и крепче прижав одеяло к груди, я обнаружила, что нахожусь в компании одной вредной мадам Лорье и двух служанок, которые стояли с платьем и расческой.

— Как же, доброе, — язвительно сказала я.

Зная, что спорить бесполезно и нужно отрабатывать хлеб, которым меня кормила герцогиня, я вылезла из-под теплого, мягкого одеяла.

— Что за срам! — охнула она.

— Пижамка, — верно оценила я удивление няни.

— Панталоны и рваная рубашка?

— Это очень удобно.

Женщина закатила глаза, а после сказала:

— Для леди нет слова «удобно», лишь — «достойно».

Как показали следующие несколько часов, слово «достойно» было любимым в словарном запасе бывшей няни герцога. Когда я спустилась к завтраку, Рика уже не было. Зато меня ждала герцогиня и мадам Лорье.

В течение непродолжительного времени, пока пыталась поесть, я узнала, что: криво сижу, неверно держу вилку и нож, не так ем и пью чай, неправильно обращаюсь, косноязычно говорю и не могу поддержать светскую беседу.

После, от теории мое обучение перешло к практику, и мы начали качать мне попу... А может и не попу. Но меня заставили сесть за стул больше ста раз, чтобы я научилась делать это правильно.

«Достойно садиться за стол», — что за ерунда?! Мне кажется, такого даже в этикете нет.

После ста раз, когда мои ноги ныли, моя мучительница произнесла:

— Первое появление за столом характеризует леди.

Она подошла к заранее выдвинутому стулу и села за стол. Ее движения были настолько плавными, что казалось, будто женщина плывет.

Взяв в руку чашку с чаем, она продолжила:

— Для леди чашка словно перышко.

После этого она грациозно поставила ее на стол и, взяв ложечку, отломила ею маленький кусочек пирожного.

— А ложка — продолжение ее длинных тонких пальцев.

Я постаралась также нежно взять чашку не всеми пальцами, а всего двумя, оттопырив остальные пальцы, но она сразу вывалилась из рук и стукнулась о стол, выплескивая содержимое. Горячий чай растекся, брызги полетели в разные стороны, благо я успела отскочить.

Да-а, не думала я, бухгалтер со стажем, что когда-то моя жизнь будет зависеть от того, как я держу чашку.

Посматривая, как слуги убирают последствия моего чаепития, мне стало жутко обидно за свою судьбу.

Я так много училась, так много работала, ставила цели и шла к ним чрез все тернии. А теперь это ничего не значит, теперь нужно просто улыбаться и правильно пить чай.

— Деревенской девчушке тяжело перенять такие манеры, — тяжко вздохнула няня.

Я вспомнила, что все проблемы у взрослых идут из детства, а с таким тоталитарным педагогом не удивительно, что Рик вырос засранцем.

— Должно быть, и грамоте ты не обучена... — обреченно сказала няня, от чего я разозлилась.

Что герцогиня, что чудо-няня в моем присутствии обращались словно не ко мне. Будто я маленькая букашка, которая так глупа, что и не понимает смысла происходящего.

— Я умею читать и считать.

«Даже лучше, чем вы», — раздалось у меня в голове, но я прикусила язык.

Она хмыкнула.

— На сегодня достаточно, — спасла меня свекровь, которая еще никогда не была для меня настолько любимой.

Я громко выдохнула, отчего обе женщины цокнули языком. И еще мне что-то про плохие привычки говорят.

— Ария, этому птенцу еще заниматься и заниматься, чтобы стать обычной птичкой, даже не райской пташкой, а хотя бы одомашненной курицей.

Эта манера называть меня птенцом раздражала, а сравнение с курицей и вовсе вводило в ступор. Высшее общество в нашем мире тоже есть. Только наше покупает дорогущие машины, устаревает вечеринки и хвастается тряпкой за десятки тысяч рублей. Должно быть, все, в ком течет «голубая кровь» — чокнутые.

— Нужно привести Хэлену в порядок...

Обе женщины повернулись ко мне и осмотрели с головы до ног.

— Да, тяжело... — посочувствовал няня, пристально разглядывая мои волосы.

— Я уже могу идти? — не выдержала я.

Стоять экспонатом «невежественность», в которую грациозные герцогини разве что пальцем не тыкают, я устала.

Свекровь кивнула.

— Будь готова через полчаса.

Я чуть ли не убежала из столовой. Когда пройду все эти испытания, тысячу раз подумаю, прежде чем выходить замуж. Ведь к вредному мужу еще может прилагаться не менее, а может и более, вредная мама.