Глава 6

— Куда вы меня ведете? — отчаянно стараясь сохранять самообладание и банально не разреветься, спросила я у мокрой и полуобнаженной Стефэнии, которая крепко держала меня за руку и вела темными переходами в одну только ей известную сторону.

— Я веду показать тебе альтернативу, прелесть моя, — зловеще произнесла императрица, а я окончательно уверилась в том, что мы идем в пыточную или ее аналог.

— О чем вы? — стараясь затормозить, но безуспешно, запаниковала я.

— Заткнись и иди за мной, пока я тебя не отшлепала. Как тебе не знаю, а мне, моя прелесть, очень понравится процесс. Так что не провоцируй, — предупредила Стефэния грозно, и я посчитала за благо замолкнуть, пока не появится хоть какая-то определенность.

Мы поднялись еще на несколько лестничных пролетов, пока не оказались в каком-то странном очень узком и длинном коридоре подсвеченные тусклым светом, который, впрочем, для вампиров не требовался вовсе.

Мою руку опустили и отошли на два шага. После императрица обернулась и с неудовольствием заметила, как я трясусь от холода в мокрой простыне, которую мне бросили в лицо, прежде чем вывести из купальни.

— Люди, — с тоской и раздражением протянула Стефэния, но после посмотрела на меня уже серьезнее. — Значит так, Софи, прежде чем я тебе что-то покажу, хочу знать, что мой муж взял с тебя за свое покровительство. То, что он тебя не имеет, как и то, что не пьет твою кровь понятно и так.

— Что? — моментально побледнела я и отошла, но недалеко.

— Стоять! — рявкнула вампирша, и я замерла. — Повторяю: я хочу знать, что потребовал мой муж за свое покровительство. И даже не смей заикаться по поводу того, что не понимаешь, о чем речь. Алукард отдал указ о твоей полной неприкосновенности, и дал тебе полномочия на ревизию любого знатного дома. И я хочу знать, что именно ему нужно.

— Он просто выполняет условия мирного договора и проявляет содействие… — пробормотала я.

— Еще одно такое заявление, и тебе не понравится то, что я с тобой сделаю, — предупредила вампирша, подходя ближе, со зловещим прищуром на лице. Заметила, как ее верхняя губа подрагивает от ярости, приоткрывая оскал острых клыков. — Что же, — произнесла она, видя, что я по-прежнему упрямо молчу. — Я хотела с тобой по-хорошему. Как знаешь, прелесть моя, видимо, придется перейти к наглядному уроку.

Не успела я среагировать, как она в секунду оказалась возле меня, дернув на себя за руку. А для верности перехватила ладонью за шею. Повернула меня к одной из темных стен, сама же встала за моей спиной, продолжая удерживать на месте.

— А теперь смотри, — прошипела она мне на ухо, после чего стена перед нами стала медленно подсвечиваться, а затем и вовсе потеряла структуру, став прозрачной. — Интересно, правда? — ехидно уточнила вампирша. — Это прозрачное зеркало. Со стороны комнаты это обычная вещь, с другой — прозрачное стекло, стоит его только активировать, — хохотнула она, но я практически не обращала внимания на ее слова, так как прозрачное зеркало открыло для меня отвратительную картину, отчего воздух застрял в горле, вместе с навернувшимся комком тошноты.

— Ну, как? Нравится? Посмотри, — дернула она меня за подбородок, заставляя повернуться лицо к открывшейся картине. — Посмотри внимательно, что тебя может ждать, когда благосклонность моего муженька кончится, а со мной ты рассоришься.

Сквозь навернувшиеся слезы, смотрела как… стоящего на четвереньках, полностью обнаженного Кристиана с двух сторон зажали такие же голые братья Элиаде. Ион держался за мускулистые бедра моего друга и с ожесточением вбивался в них своим пахом, пока его младший брат — Александру, держа человеческого посла за волосы, одной рукой, входил в его рот на всю немалую длину, не щадя любовника. Лишь изредка отстраняясь, когда лицо моего друга краснело слишком сильно. Крису давали отдышаться, а после вновь насиловали его рот.

Закусив прокушенную губу, ощутила, как по лицу покатились слезы.

— Остановите это, — тихо произнесла я с мольбой в голосе. — Ваше Величество, прошу, остановите! Это же насилие! — запричитала я.

— Я так не думаю, — зло хохотнула Стефэния. — Он их Питомец.

Пока я вспоминала короткую справку от Дорина, обозначающую этот термин, Стефэния произнесла что-то на мертвом языке, и появился звук…

Тошнота стала более явственной, так как помимо стонов удовольствия двух вампиров, я услышала и протяжный стон Кристиана, в той редкой передышке, которую ему позволил Александру. С каждым мощным ударом бедер Иона, стоны Кристиана все нарастали, но были далеко не стонами боли, чего я боялась. Все еще до конца не веря в то, что вижу, я с ужасом заметила, как мой друг сам потянулся к младшему из братьев рукой, обхватил его торчащее достоинство, а после, заглядывая тому в глаза, принялся с энтузиазмом облизывать блестящую головку, играя с ней языком. Александру перехватил ладонь человека, и поднес его запястье к своему лицу, впившись в него зубами, продолжая входить в рот Кристиана, направляя его голову.

Сглотнула очередную подкатившую тошноту и мысленно порадовалась, что Стефания отключила и изображение, и звук, давая передышку и мне.

— Мужчины — просто омерзительные животные, — заметила она холодно и сейчас, после увиденного, я была с ней согласна. Стоило только представить себя на месте Кристиана…

Меня все-таки стошнило, и рвало с минуту, которую императрица терпеливо пережидала. Стоило мне выпрямиться, она даже любезно подала мне кусок ткани, который оторвала от своей, и без того, короткой сорочки. Но я благодарно приняла и старательно вытерла рот.

— Ты уже согласна на переговоры? Нет? Тогда закрепим эффект, — произнесла Стефэния и, вновь взяв меня за руку, повела за собой. Сил не было даже для того, чтобы возмутиться, потому я лишь послушно следовала за императрицей.

Через несколько десятков метров она остановилась и вновь дала голосовую команду. Мимолетно отметила, что в разработке замешана магия, а значит, другие расы им помогли. Не удивлюсь, если люди.

Вновь появилось изображение, и я послушно смотрела, не желая очередных принудительных прикосновений. Как я и предполагала, там оказался Гилмер. Благо, в компании лишь одной голой Нади Эминеску, которая увлеченно раскачивалась на моем старшем товарище.

Видеть их соитие было неприятным, но терпимым, потому я продолжила послушно смотреть, под внимательным взглядом императрицы. И только спустя некоторое время заметила, что вся грудь и плечи мужчины покрыты чем-то блестящим, что в полумраке комнаты показалось мне лишь потом. Но стоило вампирше наклониться к шее мужчины, словно желая поцеловать любовника, я поняла, что она его кусает и насаживается на него с ускорением, чтобы через несколько мгновений содрогнуться и закричать в потолок от экстаза, кривя испачканное кровью лицо в улыбке удовольствия, в то время, как ее любовник банально потерял сознание.

— Он выживет? — только и спросила я безжизненным голосом.

— Думаю да. Разрешения на его смерть не было. Ко всему прочему, твои товарищи оба стали неофициальными Питомцами двух самых влиятельных домов Сумрачного царства, — поведали мне безразличным тоном, а после выключили изображение.

— Зачем вам все это? Запугать меня? — спокойно и апатично спросила я, посмотрев в слабо подсвеченное лицо Стефэнии.

— Скорее достучаться до твоей сознательности. Вполне возможно, что очень скоро ты станешь бесполезна моему мужу, какую бы пользу сейчас ему не приносила. И тогда ты лишишься как привилегий, так и покровительства. Тебе понадобится защита. И у тебя будет два варианта, чтобы выжить. Первое — найти покровительство представителей одной из знатных семей, которые потребуют от тебя стать их Питомцем. Что они могут от тебя потребовать, думаю, ты и сама догадалась. Но, полагаю, ты откажешься, так как твои моральные качества, а так же болезнь, не позволят как отдавать свое тело мужчине, так и позволять ему пить твою кровь. И вот тогда, ты вспомнишь про другой вариант — единственно верный и приемлемый для тебя. А именно — обратиться за помощью ко мне.

— И чем этот вариант лучше? — спокойно уточнила я.

— Я почти обижена, — протянула вампирша, сложив руки на груди. — Начнем с того, что я — женщина и мои прикосновения, ты не только терпишь, но, как мы уже обе знаем, еще и могут доставить обоюдное удовольствие, — от упоминания о том, что произошло в купальне, лицо затопила краска стыда и злости, а я процедила сквозь зубы:

— Вы меня опоили.

— Если только чуть-чуть, чтобы притупить твои ханжеские замашки и благовоспитанные принципы.

— Это и называется «опоить», — произнесла я, на что только небрежно фыркнули.

— Как бы то ни было, я — та единственная, кто достаточно влиятелен, чтобы защитить тебя, а так же с кем ты не рискуешь почувствовать на себе опыт твоих друзей. Или еще чего-нибудь. Будешь отрицать?

— И что же вы попросите за свое покровительство? — вскинула я бровь, не сомневаясь, что девушка видит меня отлично, нежели я ее.

— А что попросил мой муж? — моментально сориентировалась Стефэния. Подумав, решила, что мне все равно погибать. А от чьей конкретно руки уже как-то и не важно. Ко всему прочему строгих указаний молчать не было, так что пусть после сами разбираются.

— Докладывать ему о всем, что увижу в домах аристократии.

— То есть, шпионить?

— Если вам так будет угодно, — послушно отозвалась я, безразлично пожав плечами.

— Хорошо, — покивала она. — В таком случае, я хочу получать ту же информацию, что и Алукард.

— Ему об этом знать ни к чему? — уточнила я.

— Разумеется! Но от этого засранца вряд ли получится что-то утаить, потому он в любом случае все узнает. Можешь смело валить вину на меня, и тебя он не тронет, не беспокойся. Даже если разозлиться, ты просто перейдешь под мою опеку.

— У меня будут гарантии?

— Моего слова тебе недостаточно? — холодно поинтересовалась вампирша, а я решила вновь испытать судьбу и ответила:

— Нет.

— Хорошо, я поговорю с мужем. Довольна? — неожиданно согласилась Стефа.

— Была бы больше довольна клятве на крови, но согласна и так.

— А ты, оказывается, очень наглая, моя прелесть, — хохотнула вампирша. — Мне это нравится, — а после кивнула, чтобы я следовала за ней. Так как выбор у меня был небольшой: или следовать за ней, или остаться в тайных переходах долго ища выход (а я, между прочим, лишь в мокром белье и такой же простыне, которые ни капли не грели в холодном царстве и в каменном замке).

— Где мы? — подозрительно спросила я, осматривая богатые покои, в которых мы вышли. Самое ужасное, что я уже догадывалась.

— Это мои комнаты, — подтвердила Стефэния мои мысли.

— Мы разве не вернемся в купальни? У меня там одежда осталась, — стараясь не паниковать, спокойно произнесла я.

— Прелесть моя, она тебе не понадобится, — скидывая с себя мокрую сорочку, произнесла она, оставаясь в одних крохотных трусиках, открывая идеальное, стройное и прекрасное тело. Паника стала подниматься снова, но я усилием воли давила ее, понимая, что мне она не поможет. — Разденься, я не хочу, чтобы ты заболела, — с предвкушающей улыбкой добавила она, разглядывая меня потемневшим кровавым взглядом.

— Я все еще не под вашей опекой, — напомнила, надеясь, что ее это вразумит, и я смогу выиграть время.

— Видишь ли, моя маленькая Софи, — вкрадчиво сказала Стефэния, пожирая меня взглядом, и подходя ближе, отчего я вцепилась в края мокрой простыни лишь сильнее. — Я бы могла и подождать, но там, в купальне, я поняла, что не хочу. То желание, что ты у меня вызвала, на удивление, никуда не исчезло. Потому, девочка моя, тебе теперь придется что-то с этим сделать, — после опустила руки на мои сжатые пальцы и заставила меня отпустить края полотна, смотря мне прямо в глаза.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — позвала я тихо, стараясь не зареветь от чувства беспомощности.

— Да, моя прелесть? — берясь за лямку на моей сорочке, произнесла Стефэния, сосредоточенно стягивая с меня одежду, смакуя и растягивая момент, пока я покрывалась мурашками от брезгливости и ужаса.

— Хочу заметить, что я уже не пьяна, — гулко сглотнув, произнесла я, что заставило императрицу остановиться и более внимательно посмотреть мне в лицо на проверку моих слов. — И моя боязнь снова вернулась. Вы вправе настоять на своем желании, и отказать я не смогу. Можете напоить меня вновь до невменяемого состояния, но боюсь, толку от меня будет недолго и мало. Вы можете этого не делать и заставить, но тогда я не могу вас не предупредить, что может быть непредвиденная реакция на ваши прикосновения, вплоть до истерики, из которой я не выйду несколько часов. Тогда вам лучше сразу запастись веревками, чтобы привязать меня. Так же я могу просто лишиться сознания, и это будет самый приемлемый вариант, — улыбнулась я, перечисляя все возможные варианты. Но больше мне нравилось выражение злости в глазах императрицы. И меня радовало даже это, так как похоть в красных глазах пугала сильнее.

— Пошла вон, — процедила Стефэния сквозь зубы, нависая надо мной.

— Как пожелаете, — не стала я спорить, поклонилась, схватила с пола простыню, которой обрадовалась как родной. А после быстро прошла мимо побледневшей от бешенства еще сильнее императрицы, чтобы выбежать из императорских покоев.

Стоило выйти из коридора, как я взвизгнула, когда за моей спиной раздался спокойный голос:

— София, я ждал вас, — произнес Дорин, спокойно рассматривая, как я кутаюсь в мокрую простыню и роняю слезы из глаз. — Идемте, вам не следует ходить в таком виде в одиночестве. Я провожу вас да ваших покоев, — после чего спокойно развернулся и, не дожидаясь меня, последовал в неизвестном направлении. А я… я пошла за ним, продолжая тихо плакать от пережившего страха, потрясения и облегчения, что смогла избежать еще больших ужасов.

— Как вы узнали, что я буду там? — спросила я, чтобы отвлечься от нерадостных мыслей.

— Я предполагал ваше появление в императорских покоях, — просто ответил он и замолчал, словно исчерпал весь свой ответ. — И я рад, что вы вышли оттуда самостоятельно, — через какое-то время добавил он, отчего у меня по коже мороз прошелся. Более вопросов я не задавала и вскоре в полном молчании мы добрались до моих покоев.

Не прощаясь, я просто закрыла за собой дверь, а после опустила по ней на пол и горько заплакала, понимая, что не смогу прожить в такой обстановке еще полгода.

— Я предупреждал, чтобы вы держались подальше от Стефэнии. Что из моих слов вы не поняли?

Я испуганно дернулась и натянула простыню до подбородка, посмотрев широко распахнутыми глазами на мужчину, что на этот раз стоял возле горящего камина.

— Что вы здесь делаете? Что вам нужно? — чувствуя, что истерика на подходе, перестала я проявлять любезность. Ее на сегодня с меня достаточно.

— Зачем вы пошли к Стефэнии? — с нажимом потребовал ответа император, строго разглядывая слишком светлыми глазами мое заплаканное лицо.

— А у меня был выбор? — не сдержалась я и повысила голос. — Она — императрица. Я не могла не подчиниться.

— Нет, могли, — не согласился мужчина со мной и сделал шаг в мою сторону, отчего я резко дернулась в противоположную сторону и неловко поднялась, настороженно следя за вампиром. — Вы вполне могли сослаться на меня. Пока что вы под моей опекой, потому выполняете только мои приказы. Из-за вашей глупости, вы сами себя подвергли опасности.

— Вот именно, пока что я под вашей опекой. Вот только я не знаю, как долго она продлиться, — мрачно произнесла я, перефразировав слова Стефэнии. — И ссорится с возможными союзниками мне не хочется.

— Вам нравятся женщины? — спокойно уточнил мужчина, лениво окинув меня взглядом. — Потому что сотрудничество с моей женой предполагается очень близким. Должен заметить, что она очень требовательный партнер, — усмехнулся он. — Вы готовы дать ей все, что она попросит за свое покровительство?

— Нет! — резко тряхнула я головой и разозлилась от того, что ответ прозвучал не так уверенно, как я того желала. Это заметил и Алукард и посмотрел на меня с долей иронии и брезгливости, что меня неожиданно разозлило. Да как он смеет меня осуждать? После того, как чуть не убил и сломал мою жизнь? — Но для меня женщины предпочтительнее мужчин, в любом случае. Так что выбор, все равно, невелик.

— Чем вас не устраивает сотрудничество со мной? — неожиданно спросил он, склонив голову к плечу.

— Неопределенностью и недосказанностью. В отличии от вас, Стефэния, по крайней мере, была донельзя убедительной и прямой. Ваше же предложение, хоть и более предпочтительно для меня, но грешит непостоянностью.

— И что же вам нужно для того, чтобы проникнуться ко мне большим доверием? — прищурился мужчина. — Я должен потребовать от вас постель? Тогда я приближусь к вашим канонам честных партнеров? Или, быть может, вас смущает мое пренебрежение вашей красотой? — тихо спрашивал Алукард, медленно приближаясь ко мне, заставляя меня отступать, чтобы сохранить дистанцию. — Или вы хотите платить мне своей кровью? Это будет более приемлемая, в вашем понимании, цена за покровительство вампира? Вы ведь считаете, что нам, бездушным зверям и хищникам, только это и нужно от людей?

— Ничего другого я на своей памяти припомнить не могу, — со злыми слезами на глазах, процедила я сквозь зубы.

Неожиданно спокойствие на лице мужчины исчезло, и уже через секунду он оказался практически вплотную ко мне, скалясь и смотря на меня до боли знакомыми красными и безумными глазами.

— Все это время я пытался быть с вами любезным и терпимым, ввиду вашей болезни. Я надеялся, что вы, как женщина, должны увидеть и понять, за время проживания здесь, что вампиры могут быть кем-то больше, чем просто машины для вашего убийства.

— С тех пор, как я тут оказалась, все, кому не лень, за редким исключением, старались склонить меня либо к близости, либо к донорству. Или ко всему вместе, предлагая стать персональными Питомцем, — под злостью и яростью, я несколько растеряла страх и сейчас смотрела в ненавистные глаза с плохо скрываемым омерзением. — Всего полчаса назад я была свидетелем того, как моим друзьям приходится расплачиваться за возможность просто выжить здесь. Как, по-вашему, какое впечатление у меня могут произвести вампиры? Считаете, после этого ваше мнимое пренебрежение мной может казаться искренним? — ехидно поинтересовалась я. Мужчина посмотрел на меня почти с ненавистью, а после небрежно усмехнулся и заметил:

— Хотите расплатиться, как того желают другие — пожалуйста. Пожалуй, сегодня я возьму вашу кровь, София. А уже завтра не откажу себе в удовольствии взять вас полностью. Думаю, мне это понравится, несмотря на мои принципы.

— Лучше смерть, — искренне заверила я, со злостью и ненавистью вглядываясь в глаза того, кто преследовал меня в кошмарах почти каждую ночь, на протяжении десяти с лишним лет.

Чувствуя некоторое предвкушение от скорого избавления, я услышала:

— Кто я такой, чтобы отказывать даме в ее желаниях?

Вампир медленно опустил ладонь на мою шею, пока я удивлялась тому, что мне на это все равно. Видимо мысль о скорой смерти пересилила даже мой страх перед мужчинами. Потому я спокойно перенесла, как вампир нащупал бешено бьющуюся жилку и стал медленно наклоняться к моей шее. Когда я уже ощущала, как чужое дыхание касается моей кожи, мужчина неожиданно замер, а затем резко отстранился. С сомнением осмотрел меня, а после откинул мои волосы на спину, открывая шею с левой стороны.

— Так это все-таки была ты…

Сглотнув, только сейчас поняла, что ощущала прикосновение к своей шее напрямую, без моего украшения, которое, вероятно, я потеряла еще в тайном проходе со Стефэнией.

Отшатнулась в ужасе и прикрыла шрам рукой, наблюдая, как красные глаза постепенно бледнеют, и на меня вскоре смотрели холодными бледно-серыми глазами.

Мужчина сделал шаг ко мне, а я почему-то вновь ощутила панику.

— Не подходите! — закричала я, выставив руку вперед.

— Это была ты, — с нажимом и какой-то странной злостью произнес он и, не обратив на мой жест и требование внимания, просто материализовался рядом со мной, обхватив за подбородок сильными пальцами и вглядываясь в мое полное ужаса лицо. — Ты…

Что он сказал дальше, я не услышала, так как начался очередной приступ истерики. Я вновь была лишь беспомощной, раненной и желающей смерти девочкой, брошенной в лесу, которую, на ее несчастье обнаружила группа мужчин. И вместо желанной смерти, они решили продолжить ее мучения. Вновь хоровод мыслей заполнили образы, звуки и даже запахи того вечера. Я явственно слышала глумливый смех, похотливые шутки, и тот ужас перед неизбежным, что сковывал сильнее, чем от страшной встречи с неожиданно напавшим вампиром. Вампира я понять могла, а вот обычных людей — уже нет.

Тело вновь парализовало, а воздух прекратил поступать в легкие. Ладони скрутило в судороге и меня затрясло. Мужчина слишком поздно заметил, что происходит что-то неладное, удерживая меня за лицо и плечи, потому с трудом увернулся от выброса магической энергии, которая вырвалась из меня неудержимым потоком. Благо, ее было мало для того, чтобы разрушить комнату, но достаточно, чтобы откинуть от меня мужчину и впечатать его в стену.

Падая на пол и теряя сознание, я приготовилась к очередной боли от соприкосновения с каменным полом, но ее не случилось…

***

Из забытья выныривала неохотно и с большим трудом, как это всегда у меня бывало. Физическое и магическое истощение никогда не было приятной штукой. Чувствуя одновременно и тяжесть, и пустоту в груди, перевернулась на бок и сделала большой глоток воздуха, стараясь справится с тошнотой, головокружением и слабостью. Но попытка оказалась неудачной, и я лишь вновь повалилась на мягкие подушки.

Вспомнила, что падала на твердый и холодный пол, потому открыла глаза, чтобы обнаружить себя в своей постели, заботливо укрытой до подбородка. Чувствуя ужасную головную боль, поморщилась и обвела мутным взглядом пространство возле себя. Наткнулась взглядом на замершую возле окна темную, высокую фигуру и настороженно замерла.

— Сколько я была без сознания? — хрипло и тихо спросила я, прислушиваясь к себе в поисках возможных укусов, или, того хуже… Но низ живота не тянуло и между ног не саднило, потому я немного расслабилась, хотя и не сильно верила, что мужчина мог взять мое бесчувственное тело.

— Около часа, — отозвался мужчина, вглядываясь в ночной город. Держа руки сложенными на груди, он обернулся и осмотрел меня холодным, изучающим взглядом. Понял, что помирать не собираюсь, и удовлетворился увиденным. — Я вызывал лекаря. Он сказал, что твоему здоровью, София, ничего не угрожает. Тебе нужно лишь набраться побольше сил.

— Благодарю за беспокойство, — небрежно отозвалась я, внимательно наблюдая за мужчиной. — Почему вы все еще здесь? Убивать меня, насколько я понимаю, в ваши планы на сегодня не входит.

— Мне нужны ответы, — пришел мне ответ, а после мужчина, демонстративно медленно, прошелся по комнате и сел в кресло, напротив моей постели.

— И вы считаете, что я вам на них отвечу? — иронично выгнула я бровь. Мужчина моей иронии не оценил и спокойно произнес:

— Без них я не уйду. Я могу приказать тебе отвечать, так же, как и заставить силой. Но надеюсь на твое здравомыслие.

— Откуда такие странные надежды? — поинтересовалась я и с некоторым трудом приподнялась в постели, придерживая одеяло на, по-прежнему, обнаженной груди.

— Ты не кажешься глупой девушкой. По крайней мере, я рассчитываю, что советница наследного принца будет более благоразумной и не станет упрямиться.

— Я уже не советница.

— Тем не менее, — пожал император плечами, помолчал, гипнотизируя меня взглядом блеклых глаз, на очень бледном, но пугающе красивом лице, а после спросил: — Как ты смогла выжить десять лет назад?

— Зачем вам эта информация? Не все ли равно? Выжила, как видите, и только. Разочарованы, что не добили? — не смогла сдержать я язвительности.

— Ты не должна была выжить, — строго заметил мужчина, словно я его обидела фактом своего существования.

— Сожалею, что огорчила, — проворчала я. — Я этого не хотела, как и того, чтобы сохранить жизнь. Как видите, данным фактом недовольны мы оба.

— Как это понимать?

— А как хотите, — безразлично пожала я плечами. — Я была так глупа, что подошла к вампиру, за что и поплатилась. Надеялась, что хоть подохну побыстрее, чтобы не мучится, но не вышло и этого. И вот я здесь, — усмехнулась я горько. Мужчина посверлил меня взглядом, а после тихо произнес:

— Я не хотел этого, — сказал он, сверля мое безразличное лицо взглядом. — Я был сильно ранен, потерял много крови. Почувствовал запах человека и больше не отдавал себе отчет в действиях. Сознание вернулось слишком поздно, и когда я остановился, был уверен, что взял слишком много и тебя не спасти. Что-то звериное во мне твердило, что ты уже все равно не жилец, а для полного восстановления мне было слишком мало крови. Но не смог добить. Пересилил себя и оставил, а сам скрылся от преследования. Спустя несколько часов, когда смог оторваться, почему-то решил вернуться на то место, где тебя оставил. Хоть и понимал, что ты не могла выжить, хотелось верить, что это не так. Но тебя там уже не было. Зато были следы других людей, и я решил, что твое тело просто забрали в ближайший город. Ты не должна была выжить, — процедил он сквозь зубы, а я мрачно наблюдала за тем, как темнеет его лицо. Мой взгляд он не выдержал и отвел взгляд первым. — Но сейчас я рад, что тогда ты не умерла. Тебя спасли те люди, что преследовали меня? — задал он вопрос в абсолютной тишине, которая продлилась еще несколько секунд. После ее нарушил тихий, неуверенный смешок, вырвавшийся из моей груди. Затем более выраженный и отчетливый, но уже через несколько секунд я заливалась в истеричном смехе, ощущая, как по лицу текут злые слезы, а рот кривится в судороге.

— Спасли? — с надрывом переспросила я и вновь задохнулась в громком хохоте. — Спасли меня?! — закричала я в ярости, смотря на вампира глазами полными ненависти. — Ненавижу вас! Ненавижу!!! — завизжала я, ударив кулаками по постели. — Ублюдок, который раскаялся в содеянном и оставил раненную, полудохлую девочку умирать в лесу! Тварь!!! Какого черта вы меня не убили??? Почему? Захотелось поиграть в благородство и чувство раскаяния??? Да лучше бы вы закончили то, что начали в тот день. Это было бы милосерднее по отношению ко мне, чем то, на что вы обрекли меня своим уходом!!!

— О чем ты говоришь? — явно сдерживая злость и непонимание, спросил мужчина.

— Вы подумали, что происходит с жертвами вампиров в человеческом королевстве? — холодно спросила я, старательно контролируя, чтобы подбородок трясся не сильно заметно. — Теми, которые выживают, естественно. Особенно в провинциях, как та, где мы имели несчастье встретиться? Нет? Тогда я просвещу вас: суеверные фанатики искренне считают, что вампиризм передается через укусы. Потому всех выживших, и даже укушенные трупы, они протыкают осиновыми кольями и сжигают!!! Ни о каком спасении и речи быть не могло. В моем случае, меня бы это только порадовало. Но, на мое несчастье, нашедшими меня оказались не местные, — процедила я сквозь зубы. — В столице с суевериями попроще, но это не отменяет того, что выживших после нападения вампира, больше не считают людьми. Для них это уже оскверненный прокаженный. И отношение к таким соответствующее. Те, кто нашел меня, не стал убивать из милосердия, или спасать. Нет, они решили воспользоваться тем, что я была еще жива! — выкрикнула я. — А я могла лишь обездвижено лежать с разодранным горлом, кровопотерей, в агонии боли и молча наблюдать, как пятеро мужчин готовятся порезвиться за мой счет. А я смотрела сквозь слезы не в силах даже просить пощады! — прорычала я с ненавистью. Заметила, как на напряженном лице мужчины заходили желваки, а блеклые глаза стали медленно наполняться красным и светиться в полумраке комнаты. Я лишь жестко усмехнулась. — И все это я вытерпела лишь потому, что один раненый вампир решил потешить свое благородство.

— Я не знал, — глухо произнес Алукард, а в голосе послышались рычащие нотки.

— Меня должно это успокоить? — зло уточнила я, встретившись взглядом с красными глазами полными глухой ярости.

— Это и является причиной твоей боязни прикосновений? — старательно сдерживая рычание, стараясь выглядеть спокойным, спросил мужчина. Хотела послать его в бездну, но лишь без сил откинулась на подушку.

— Полагаю, да, так как уже на следующий день при попытке лекаря прикоснуться ко мне, произошел похожий выброс энергии, как произошло с вами. Так продолжалось последние десять лет и по сей день.

— Как получилось, что ты до сих пор девственница?

Перевела на мужчину неприязненный взгляд, молча сообщая ему все, что о нем думаю, но он даже не пошевелился.

— Вам ли — вампирам — не знать, что можно использовать женщину разными способами, нежели традиционным? — проронила я глухо, заметив, как сильнее напрягся мужчина. Сглотнула, вновь окунаясь в воспоминания, понимая, что говорю о произошедшем вслух с кем-то впервые. Даже родители не знали о произошедшем, несмотря на мое желание, чтобы меня пожалели. Но я не могла. Мне запретили рассказывать о том, что произошло после ухода вампира. — Они не успели, — хрипло заметила я, роняя с ресниц крупные слезы и сцепив ладони вместе, до боли в пальцах, чтобы не чувствовать, как они трясутся. — В самый последний момент их остановил Тристан — как я после узнала старший принц нашего королевства. Он остановил то, что происходило. Возможно, пожалел меня.

— Что они сделали? — строго потребовал низким голосом Алукард. Разглядывая покрывало, я помедлила и с тяжелым вздохом ответила:

— Они… раздели меня, не прекращая говорить, что хотят со мной сделать. Пока кто-то держал, остальные… трогали… касались всего и везде… даже внутри… — прошептала я, упавшим голосом, а из груди вырвалось первое рыдание. — Они выстроили очередность. Даже спорили по поводу того, кто станет первым, чуть было не подрались… но в конечном итоге определились и уступили командиру отряда. Тот пообещал, что после него я точно долго не протяну, потому посоветовал следующим брать меня одновременно… — сдавленно выдавила я, старательно держа взгляд на покрывале. — Они видели, что я все понимаю и нахожусь в сознании, но я не могла даже простонать из-за поврежденного горла. И они делали все, чтобы выбить из меня хоть какую-то реакцию. Вскоре у них это получилось. Они смеялись от того как я хрипела и плакала, молча умоляя о смерти. Когда главарь залез на меня, спуская с себя штаны под глумливые смешки дружков, я молилась о том, чтобы это поскорее прекратилось… Я так хотела умереть… Мне было больно, холодно, страшно а еще… а еще я готовилась к тому, что меня используют, измучают и растопчут. Я лежала на холодной земле с закрытыми глазами, чтобы не видеть происходящего. Но чувствуя, как у моих ног возится командир, пока другие не прекращали трогать, щипать и бить… Неожиданно я услышала другой голос, который требовал меня отпустить. К большому удивлению, его послушались, и я поняла, что меня больше не держат. Это оказался Тристан, а мои мучители — его отрядом. Пока он выслеживал вампира, его друзья решили поразвлечься с неожиданной находкой в моем лице. Его это разозлило. Сомневаюсь, что принца так уже волновала моя судьба в тот момент, но поощрять неподчинения своих людей он не мог. В наказание главаря он убил на месте, а меня приказал завернуть в ткань и привести в ближайший город, который оказался моим. Он не рассчитывал, да и не особо желал, чтобы я выжила, пока ему не сказали о том, кем я являюсь и некоторые из моих возможностей. И вот тогда Тристан озаботился моим лечением всерьез. Как только мне стало немного лучше, он забрал меня в столицу, где продолжили лечение, а когда я оправилась, заставил поступить в магическую академию. После выпуска я стала его советницей. А теперь я здесь. Вот и вся история, — пожала я плечами и невесело усмехнулась. Неожиданно поняла, что рассказав о произошедшем, мне стало немного спокойнее и легче.

— Я хочу знать имена, — вдруг услышала я вкрадчивый, зловещий голос, а на лице вампира заметила какое-то маниакальное выражение.

— Опять решили поиграть в благородство? Этого не требуется. Мне ничего от вас не нужно, — устало вздохнула я. — Оставьте меня в покое. Наш договор в силе и я продолжу выполнять наше соглашение. А теперь, я хочу просто отдохнуть.

— Имена! — с нажимом потребовал мужчина.

— Вам они не нужны, — покачала я головой.

— Я сам решу.

— Уже ничего не требуется решать. Тех, кто тогда был, нет в живых несколько лет.

— Их убил принц? — поинтересовался мужчина уже спокойнее.

— Нет, — улыбнулась я, блеснув безумным взглядом. — Их убила я.