Глава 7

Следующий месяц прошел относительно спокойно, кроме того момента, что число врагов и недругов у меня росло с геометрической прогрессией. Но какое мне до них дело? Мне было глубоко плевать на упреки, угрозы и оскорбления, что тайно и не очень летели в мою спину, после очередной проверки того, или иного дома. Каждый день, перед сном я прилежно составляла подробный отчет, а после передавала его императору с одним и тем же посыльным. После отправляла такую же копию, но уже императрице, с разрешения того же императора, от которого я не стала утаивать суть нашего со Стефенией договора, подозревая, что ему и так все уже известно. Против того, чтобы я делилась информацией с его женой Алукард, не был против. Единственным его требованием было по-прежнему держаться от нее подальше, гарантировав то, что он обеспечит мне безопасность на его землях до конца моего срока пребывания в Сумрачном царстве. Условия меня более чем удовлетворили, как и то, что императорская чета мне более не докучала своим вниманием и не требовала его от меня.

Я же в свою очередь старалась лишний раз не провоцировать возможные конфликты своим присутствием среди вампирской знати, потому игнорировала все пиры и многозначительные праздники, на что, так же получила разрешение от Алукарда. Вместо этого я штурмовала местную библиотеку в компании приставленного ко мне охранника. Не такого приятного, как, допустим, Дорин, но вполне меня устраивающий своей немногословностью, а так же брезгливым пренебрежением, что сквозило в его взгляде.

В остальное время находилась в своих покоях или в разъездах. Работала я в ударных темпах, так как мучимый непонятным для вампира чувством вины, Алукард был столь щедр, что позволил пользоваться жутко энергозатратным порталом. Потому мои поездки с ревизией во владения к знатным персонам сокращалось до дня-двух, нежели до нескольких недель только в дороге.

Со своими товарищами я встречалась редко, и то, только по особой необходимости, как составления отчета в Салару. После увиденного я старательно делала вид, что ничего не изменилось, и я ни о чем не догадываюсь, даже когда замечала несвойственную нервозность в жестах друзей и непривычно закрытую одежду, скрывающую, как я уже знала, следы от их… оплаты чужой благосклонности.

Вот и сегодня, когда я составляла очередной отчет, ловила себя на мысли, что мне что-то не нравится. В каждый дом, несмотря на нежелание, меня пускали и показывали то, что я требовала. Не было еще случая, когда от меня не пытались что-то скрыть. Я всегда видела это в хозяевах и управляющих. Это проявлялось в излишней нервозности, агрессии, порой попытках отвлечения, или, даже, соблазнения. Стоит ли говорить, что когда этого не получалось и обман открывался, на меня выливали ушат проклятий и заверениях в вечной ненависти, на что я лишь безразлично пожимала плечами. Но сегодня все было не так. Нет, меня не встречали с широко распахнутыми объятиями, как дорогого гостя. Управляющий был сдержан, не скрывал своего пренебрежения в голосе, когда ему приходилось подчиняться человечке в моем лице. Я бы даже сказала, что он грешил откровенным хамством… Вот только я не заметила в нем того желания что-то утаить, что чувствовала на интуитивном уровне. Озадаченная подобным поведением я провела проверку всей бухгалтерии и земельных участков более тщательно, чем прежде… и ничего не нашла. Ни одного грязного секрета, или скелета в шкафу. Это-то и напрягало. Мой опыт говорил о том, что безупречных семей априори нет и быть не может. Все в той или иной степени имеют свои тайны или грешки, кто-то более серьезные, кто-то менее. Но в этом доме все было идеально…

— О чем задумалась? — спросил Кристиан, нервно одергивая рукав, натягивая его на еле заметный шрам от укуса. Мы вновь собрались для еженедельного отчета и обсуждения своих успехов. Но сегодня мои мысли были заняты другим, потому разговоры мужчин я пропускала мимо ушей. Что не осталось незамеченным.

— Что? — вздрогнула я, словно очнувшись.

— Ты весь вечер сидишь, находясь в своих мыслях, — произнес Гилмер, по старой привычке называя время перед сном вечером, когда в Сумрачном царстве это было раннее утро.

— Простите. Просто задумалась, — пробормотала я, закусив губу и нахмурившись, так как этот дом не давал мне покоя. — Думаю, завтра придется съездить туда вновь.

— Какие-то проблемы? — участливо уточнил Кристиан.

— Пока не знаю, — призналась я со вздохом.

— А кого ты проверяла сегодня? — вежливо уточнил Гилмер, чтобы поддержать беседу.

— Баронство Луческу, — пожала я плечами.

— Заметила что-то подозрительное? — подал голос Кристиан, разглядывая что-то в своем отчете, а после зачеркнул это и стал переписывать.

— В том-то и дело, что нет, — усмехнулась я, чем вызвала недоумение в глазах товарищей. — Не обращайте внимания, пожалуйста. Возможно последствия проживания в Сумрачном царстве, и у меня развилась излишняя подозрительность, — махнула я рукой. Мужчины переглянулись, пожали плечами и согласно кивнули, вновь переводя внимание на свою работу.

Уже значительно позже, когда Кристиан нас покинул под предлогом неотложных дел, Гилмер на прощание обронил очень странную фразу. Странная она была хотя бы потому, что как военный человек, Гилмер обладал такой чертой, как излишняя прямолинейность, за что я его очень любила. Но о ней не было и речи, когда он говорил:

— Ты слишком красивая, девочка. Поверь, обиженные землевладельцы — меньшее из зол, что может случится с тобой на этой богом проклятой земле.

— О чем ты? — растерялась я.

— Просто я хочу, чтобы ты была осторожна, София, — натянуто улыбнулся мужчина, как-то странно посмотрев мне в глаза, а после развернулся и скрылся за дверью, выходя из моих покоев.

***

Это был чудесный сон, где меня вновь обнимали и гладили по голове, пока я испуганно жалась к большому, твердому телу, ощущая такое странное и почти забытое чувство защищенности и уюта. Так много лет прошло с тех пор, когда объятия ассоциировались у меня именно с этими ощущениями, а не безнадежностью, паникой и омерзением. Потому я наслаждалась этим сном, пряча лицо на широкой груди и улыбалась глупо и счастливо. А еще жмурилась от удовольствия, ощущая редкие, практически невесомые поцелуи на лице и на висках.

Потому уже в следующую ночь я с готовностью отвечала на поцелуи, невольно вспоминая свой опыт со Стефэнией. Как не тяжело это было признавать, но поцелуями Тристана я могла себе позволить наслаждаться только во сне. Наяву, первый случай, когда меня не передергивало от страха и ужаса, был именно с вампиршей.

И во сне я тихо радовалась тому, что поцелуи с мужчиной, пусть даже воображаемым, вызывают у меня не меньший восторг и удовольствие, чем от неловкого, смущающего и постыдного, но от того не менее завораживающего опыта с… женщиной.

Во сне я позволяла себе расслабиться и отдаться на волю ощущениям, доверившись партнеру, в котором я была уверена и не боялась, что меня обидят и сделают больно. Я таяла в опытных, уверенных объятиях, подставляя тело под широкие ладони, и тихо постанывала от нетерпения и удовольствия, поражаясь тому, насколько это оказалось приятным, и уже тоскуя, что в реальности я буду лишена подобной привилегии.

Я шарила руками по широкой спине, смакуя свободные прикосновения, которые могла себе позволить, досадуя лишь о том, что ощущала ткань одежды на широких плечах, мешавшую мне окончательно прочувствовать прикосновения кожа к коже. Я жадно целовала требовательные губы и восторженно замирала, когда они спускались на мое горло, оставляя следы на нежной коже, стоило ловким пальцам стянуть с нее мое бархатное украшение. Горячий и влажный язык облизывал место моего шрама, посылая мурашки и дрожь по всему телу, но не страха, а удовольствия.

Я задыхалась и кусала губы до крови, чтобы не стонать в голос, когда ласковые губы стали спускаться ниже, а ловкие пальцы развязали высокий ворот сорочки. Ощущая поцелуи на голой коже, я хныкала и извивалась, ощущая явственный дискомфорт внизу живота и тяжесть в налившейся груди. А так же впервые ощутила, как может сводить с ума обычная ткань одежды, на возбужденных и чувствительных сосках. Дернулась, когда ноющий сосок накрыл горячий рот сквозь ткань плотной сорочки, и протяжно застонала, ощущая, как вторую грудь захватывает широкая ладонь и осторожно сжимает.

Поднялась ладонями по спине, погладила напряженные плечи и запустила пальцы в густые волосы, притягивая голову мужчины к своему лицу, чтобы вновь найти его губы, пока его рука продолжала ласкать мою грудь.

Мужчина слизнул каплю крови с искусанных мной губ, а после с коротким рыком накрыл меня своим телом, прижимая к мягкой постели. Ощутила, как на мое горло ложится чуть шершавая ладонь, поднимается на щеку, гладит, а затем рез разворачивает мою голову, чтобы перейти жадными, кусающими поцелуями на хрупкую шею, но вскоре вновь вернуться к губам, терзая мой рот, прикусывая губу каждый раз, когда я пыталась ответить на поцелуй, ил проявить инициативу. Всхлипнула, когда тяжелая рука бескомпромиссно подцепила мою ногу под колено и закинула на свое бедро, а сам мужчина недвусмысленно прижался ко мне, отчего я почувствовала его желание, даже сквозь несколько слоев ткани и, почему-то напряглась. Не обратив на это внимание, невидимый любовник резко обхватила мои запястья и зафиксировал их у меня над головой, прижав сильной и тяжелой ладонью, отчего у меня моментально прошелся озноб по всему телу. Еще мгновение назад такое яркое желание и томление перестало пылать во мне, уступая место леденящему душу страху и подступающей панике.

Попыталась освободить руки и увернуться от ненасытных поцелуев, но ничего не вышло. Воздуха стало не хватать, а вес мужчины стал казаться пугающе тяжелым и удушающим, делающий меня вновь беспомощной, слабой и ничтожной. Захныкала, извиваясь в тщетных попытках освободиться, и ощутила, как по лицу потекли горькие слезы, стоило широкой ладони лечь на мое бедро, задирая подол длиной сорочки. Такие сладкие и нежные совсем недавно прикосновения стали ощущаться мной словно прикосновениями раскаленного железа, отчего конечности свело в судороге, а из горла вырвался душераздирающий крик ужаса.

Уже через секунду я распахнула глаза и подскочила в постели, продолжая кричать. Осмотрелась, но никого в комнате не было. По лицу по-прежнему струились слезы, а горло першило от крика. Судорожно обхватила ладонью шею, и почувствовала под пальцами бархатную полоску, которую мне вернул Дорин, вскоре после моего посещения тайных ходов в компании императрицы. Ночная сорочка была по-прежнему туго затянута под горло.

Тяжело дыша, запустила пальцы в волосы и сжала кулаки, стараясь с помощью боли прояснить рассудок.

— Сон… — сорвалось с губ. — Это только сон… — успокаивала я себя, но в момент замерла, как только ощутила характерную тяжесть и боль в животе, а между ног скользкую влагу.

Судорожно сглотнула и медленно, дрожащими руками отбросила покрывало с ног, чтобы разглядеть простыню и подол сорочки в кровавых пятнах. Из груди вырвался нервный смешок.

— Вот и ответ… — выдохнула я и покачала головой, ощущая, как спазмы нарастают и поморщилась. — Вот и очередные проблемы, — простонала я, так как женские проблемы настигли меня ой как не вовремя. Точнее совсем не в том месте. И там, где прежде женские дни вызывали лишь недомогание и смущение, здесь станут серьезной проблемой в лице большинства кровожадных вампиров. А еще придется отложить все дела и изолироваться в своих покоях на несколько дней.

Тяжело вздохнула и отправилась к письменному столу. Судя по сумеркам за окном, скоро подойдет время подъема. Нужно предупредить о моем отсутствии заранее. Написала короткую записку императору с просьбой разрешить отойти от дел на несколько дней. Передала записку своему охраннику и порадовалась, что ему больше трехсот лет. Так как при виде меня он был столь любезен, что лишь раз повел носом, а после старался дышать в моем присутствии через раз. Услышав мою просьбу, просто кивнул и растворился в воздухе, а я захлопнула дверь и закрыла ее на засов.

Уже через пять минут в дверь постучались и мой охранник сообщил через дверное полотно, что разрешение получено.

Весь день не было ничего примечательного, кроме того, что мне приставили других служанок, которые, как я поняла, были более опытными и пожилыми. Но я все равно старалась не провоцировать, держаться подальше и по возможности обходиться без чужой помощи. Развлекалась я тем, что просматривала свои отчеты, читала книги и размышляла о жизни. За то время, что я провела в царстве вампиров, я уже смогла несколько адаптироваться, а так же наслушаться сплетен. Так, к примеру, я узнала, что, несмотря на одинаковые политические взгляды, как у императора, так и у императрицы есть последователи. Таким образом, аристократия была поделена на два лагеря, а командовали ими две самые влиятельные семьи: Эминеску и Элиаде. Эминеску, с их попытками породниться и успешными подкладываниями под императора своей единственной дочери, естественно, были на стороне Алукарда. Кстати, у них был определенный успех. Как насчет женитьбы не знаю, но рыжеволосая, в мать, Андреа Эминеску была официальной фавориткой Алукарда. А там, глядишь, через пару лет и до свадьбы дойдет. Они же вампиры, куда им спешить? У них впереди почти вечность. Или нет, там как пойдет.

А вот более консервативную и менее принципиальную в плане дисциплины Стефэнию очень уважали братья Элиаде. Насколько мне известно, именно эти братья были самыми большими поставщиками рабов во всем царстве, пока не был заключен мирный договор с Саларой. И после того Стефэния оказалась той, кто помог им с меньшими потерями перенести отмену рабских ферм, на которых настаивал Алукард. Стоит ли говорить, что любви к императору у братьев не прибавилось?

И вот теперь между семьями идет нечто подобное холодной войне. И совершенно не ясно, кто в ней одерживает вверх.

Этими размышлениями я занимала себя до тех пор, пока в мои покои не постучались на второй день моей изоляции.

— Кто? — не открывая двери, уточнила я.

— Распоряжение от Его Императорского Величества. Вам приказано немедленно явиться к нему на аудиенцию.

— А причина на такую срочность была указана? — нахмурилась я, а мой взгляд упал на подол моего платья из плотной ткани. Насколько хорошо он сможет задержать запах крови, пока я буду идти коридорами дворца?

— Нет! Мне было приказано привести вас к императору, — надменным голосом пригрозили мне, молча обещая, что сделают это вне зависимости от моего желания.

— Минуту, пожалуйста, — нехотя отозвалась я и пошла к трюмо, где несколько раз брызнула дорогими, стойкими, и резкими духами, с отвратительным запахом — подарок Тристана, которым я не пользуюсь, но из уважения к принцу, так и не выбросила. А вот теперь пригодились.

От резкого запаха заслезились глаза, и навернулась тошнота, но я лишь задержала дыхание, надеясь, что это в достаточной мере сможет перебить запах моей физиологической проблемы. Потому невольно улыбнулась, когда с моим появлением, провожающий еле заметно поморщился. То, что не облизывался, меня более чем устраивало, потому я немного успокоилась и уже увереннее вышла в коридор.

Мы успели пройти половину пути, пока я не стала ощущать явный дискомфорт. Покосилась на сопровождающего молчаливого мужчину, что шел чуть впереди, но по отношению к нему никакого подозрения не почувствовала. Однако что-то продолжало настораживать и угнетать. Словно ощущение, что скоро должно случиться что-то неприятное. Стала незаметно оглядывать и отметила, что для данного времени суток, коридоры непривычно пусты. Я могла бы это списать на то, что такого было распоряжение Алукарда, чтобы моим присутствием не провоцировать придворных… но эта версия в голове не укладывалась. Не легче ли было прийти ко мне, к тому же императору это не в новинку, и обсудить то, ради чего он меня сейчас вызвал? Куда проще, чем заставлять всех придворных на определенное время избегать общественных мест.

Нервозность настораживала, а обычное спокойствие вампира сбивало с толку. Он обладает куда более чувствительным слухом и зрением. Если бы была опасность, он бы обязательно это заметил раньше меня. А после я поняла, что его нюх может сбивать запах моих духов, и уже было открыла рот, чтобы спросить, не замечает ли он чего странного, как из-за угла на нас напали три размытые тени. Первые моментально набросились на моего быстро среагировавшего охранника. А вот третья тень метнулась ко мне и ударила в грудь, отбрасывая меня в стену. От удара воздух выбило из легких, а я услышала и почувствовала характерный хруст в области груди. На секунду боль ослепила, но я интуитивно дернулась и ушла от атаки длинных и острых когтей, что вместо моей шеи прошлись по каменной кладке стены, выбивая искры и каменную крошку. Без возможности нормально дышать, упала на пол и стала стремительно отползать, большими, полными ужаса глазами смотря на незнакомого вампира, с оскаленной пастью и налитыми кровью глазами.

С надеждой посмотрела на своего сопровождающего и с обреченностью заметила, как он не смог уйти от очередной атаки и когти противника вспороли грудную клетку вместе с легкими латами. Брызнула кровь, а оглушенный и шокированный охранник потерял концентрацию, и был наказан ударом кинжала со спины вторым нападающим. Заметила, как мой защитник падает на колени и как на него набросились сразу двое кровожадных противников. Резко отвела взгляд, стараясь не думать, откуда и почему послышались хлюпающие и глухие звуки, а так же предсмертный хрип.

Вместо этого я вновь посмотрела на того, кто нависал надо мной, явно загоняя в угол и наслаждаясь процессом охоты на жертву в моем лице.

Последнее, что я увидела, прежде чем зажмуриться, была оскаленная пасть, которая стремительно приближалась к моему лицу.

Вместо ожидаемой боли я услышала грозное шипение совсем рядом, а после злобный рык. В замешательстве распахнула глаза и опасливо осмотрелась, замерев в изумлении. За спиной нападающего на меня вампира стояла Стефэния с искаженным от ярости лицом, которая держала рычавшего, вырывающегося мужчину за волосы. Полыхнув убийственным взглядом ярко-красных, светящихся глаз, Стефения запрокинула голову мужчины, а после, размытым взмахом руки с отросшими устрашающими когтями, полоснула по горлу моего несостоявшегося убийцы.

Мне на лицо и грудь брызнула горячая кровь, моментально пропитывая одежду. Стараясь контролировать тошноту и панику, я продолжала следить большими глазами, как вампир замирает, руки с угрожающе блестящими когтями падают вдоль тела, а после и само тело стало заваливаться на бок. Но хуже всего, что императрица продолжала держать за волосы голову с замершим оскалом, пока на пол и стены фонтанировала кровь из перерубленной шеи.

Судорожно сглотнула и тихо заскулила от ужаса и омерзения, боясь сделать даже вздох, гипнотизировала разрастающуюся из под трупа лужу крови, что неотвратимо подбиралась к моим ногам.

Завозилась на месте, игнорируя боль в груди, лишь бы не соприкоснуться с багровой, вязкой жидкостью. Послышался глухой звук удара чего-то мягкого, и к моим ногам, окунувшись в лужу крови, подкатилась отсеченная, уродливая голова.

Затравленно посмотрела на императрицу, что наблюдала за мной с холодной брезгливостью. Заметив мой взгляд, она криво усмехнулась и повернула голову в сторону, напоминая, что нападающих было больше одного.

— Дорин, ты долго еще? — недовольно проворчала она. Я вздрогнула и позволила себе чуть сместиться, чтобы за спиной императрицы заметить вышеупомянутого вампира, который коротким мечом нанес удар по последнему из выживших, израненному незнакомому вампиру, со свежими, окровавленными культями различной длины, вместо рук.

На месиво, что осталось от третьего нападавшего, я старалась даже не смотреть, не желая представлять, как возможно так поломаться, если у тебя не перерублен позвоночник в нескольких местах… Стоп, кажется, я ответила на свой же невысказанный вопрос.

Меня затошнило с удвоенной силой.

— Простите за задержку, Ваше Величество, — отозвался Дорин, резким взмахом стряхнув с лезвия своего оружия чужую кровь, а после плавным движением спрятал его в ножны и принял свой обычный невозмутимый и учтивый вид, сложив руки за спиной. Вглядываясь в его невозмутимое, спокойное лицо, я заподозрила, что кто-то из нас троих определенно спятил. И, судя по тому, что трясусь и вздрагиваю тут только я, находясь на грани истерики — то и спятила, соответственно, тоже я.

— Софи, — позвала меня Стефэния, заставив вновь посмотреть в ее лицо. — Идти можешь? — коротко поинтересовалась она, с не скрываемым раздражением. Невольно опустила взгляд на ее окровавленную ладонь, с которой медленно собирались и падали густые, темные капли. Ее ладонь и ногти уже имели обычную, нормальную форму, но от этого, становилось только страшнее. — Софи! — резко окликнула, а я нервно кивнула и сильнее сжалась. — Отлично, — бросила она. — Иди за мной, — последовал приказ, и императрица развернулась, не дожидаясь меня. Зато рядом со мной остановился Дорин и, с намеком на сожаление, произнес:

— Я бы помог вам подняться… — заметил он и многозначительно замолчал. Все еще не избавившись от короткой немоты, я лишь отрицательно покачала головой и, опираясь о стену, старательно следя, чтобы не прикоснуться к красным потекам, поднялась. Держась за ребра второй рукой, выпрямилась, поморщившись от резкой боли, которая на несколько секунд лишила возможности дышать и вызвала головокружение.

Дорин терпеливо ждал рядом, пережидая и это. А после, примеряясь к моим шагам и держась сбоку, готовый помочь в случае потери сознания, повел меня вслед за уже скрывшейся из виду Стефэнии.

Путь показался мне бесконечным, а нетерпеливая императрица, послала за мной двух служанок, которые встретили нас на полпути. Без спросу они закинули мои руки себе на плечи и буквально протащили оставшийся путь до уже знакомых покоев императрицы, где меня ждала мрачная Стефэния, которая брезгливо оттирала кровь со своей руки. Бросив на меня взгляд, она коротко приказала служанкам:

— Отвести в ванную и помочь умыться.

Те кивнули и покорно выполнили требуемое. Я же находилась в какой-то прострации, все еще видя перед глазами картину разрастающейся лужи крови, в которую упала отсеченная голова. Потому вздрогнула, когда вампирши осторожно потянули меня на выход, в гостиную императрицы.

— Свободны, — даже не смотря на девушек, произнесла Стефэния, делая большие глотки из бокала с кровью. Девушки скрылись, а вот Дорин, что продолжал находиться в помещении, немного успокаивал. Но не долго. — Прелесть моя, — зловеще начала Стефэния, смотря на меня с плохо контролируемым бешенством, который проявлялся в полыхающих глазах. — Скажи на милость, чем ты думала, когда выходила сегодня из своей комнаты, благоухая как десерт для каждого вампира? У тебя мозги отшибло?! — неожиданно заорала она, ударив кулаком по столу, отчего он раскололся надвое. Я вжалась в кресло, на которое меня заранее усадили. — Я спрашиваю, чем ты думала, идиотка? Совсем жить надоело? Давно острых ощущений не испытывала?

— Я… Я не хотела, — дрожащим голосом заверила я, ощущая, как от страха наворачиваются слезы на глаза.

— Не хотела?! — тихо, но от того не менее пугающе, прошипела она, а под поднятой в оскале губой показались острые клыки. — Так зачем же вышла? — нависая надо мной уже в следующее мгновение, спросила она, а я вжалась в кресло еще сильнее, хотя была уверена, что это невозможно. — Только я решила порадоваться твоей разумности и предусмотрительности, как такое разочарование! Погулять решила?!

— У-у меня не было выбора… — совсем жалко прошептала я сбивчивым голосом, более не контролируя и не сдерживая слезы, что с готовностью побежали по щекам. — Мне было приказано явиться к императору.

После моих слов Стефэния удивленно моргнула и резко отстранилась.

— Вздор! — уверенно произнесла она, смотря мне в лицо. — Я не в восторге от своего муженька, но уверена, что он не дурак. Он не мог заставить тебя выйти из безопасности своей комнаты, пока ты кровишь, если бы не желал от тебя избавиться. Он не желал? — посмотрела она на меня внимательно. Я только сглотнула и неуверенно пожала плечами. Раздраженно вздохнув, Стефэния посмотрела на своего родственника и потребовала: — Найди его. Он скоро и сам узнает о произошедшем, но лучше бы поторопить события. Дорин кивнул и растворился в воздухе, а я ощутила мурашки по своему телу от мысли, что мы с императрицей сейчас совершенно одни в помещении.

— Ну что, прелесть моя, — ласковым голосом произнесла вампирша, что не вязалось с ее по-прежнему пылающими глазами. — А теперь будь умницей и разденься. Не заставляй меня делать тебя больно и применять силу…

Когда я даже не пошевелилась, императрица раздраженно выдохнула, а затем оказалась возле меня, дернув за руку вверх и, оказавшись за моей спиной, резко потянула ткань платья, разрывая шнуровку по всей длине спины.

Судорожно вцепилась пальцами в ткань на груди, прижимая ее к себе и боясь, что императрица не остановится. Следом последовал еще один рывок, и моя сорочка стала безнадежно испорчена, пока я ловила ртом воздух, боясь даже просить пощады. Но поняла… что прошло уже несколько секунд, а Стефэния больше ничего не предпринимает. Рискнула оглянуться украдкой, и заметила мрачный, полный сдерживаемого бешенства взгляд, направленный на мою спину. Стефа протянула руку и дотронулась до моей спины, а я охнула от боли и задышала сквозь зубы.

— Два ребра сломаны, — прокомментировала она, дотрагиваясь до еще нескольких мест и следя за моей реакцией с исследовательским интересом, несмотря на то, что в голосе сквозила злость и прослеживались шипящие нотки. — Еще одна трещина. Органы не повреждены, — подвела итог, после повернула меня к себе за плечи и внимательно осмотрела. — Еще повреждения есть?

Судорожно качнула головой, чем вызвала усмешку на красивых губах. Смогла нормально вздохнуть, только когда Стефэния сделала шаг в сторону. Но облегчение было недолгим, так как почти в то же время в кабинет с грохотом вошел император, переводя пылающий взгляд с меня, на Стефэнию и обратно.

— Явился? — язвительно растянула губы императрица, без любого намека на почтение.

— Что произошло? — проигнорировал Алукард ее тон, сосредоточившись на мне, по-прежнему прижимающую платье к груди. В его присутствии я почувствовала себя еще более неуютно.

— Вначале скажи, мой милый, — вкрадчиво произнесла императрица, вновь прикладываясь к бокалу. — Ты посылал сегодня кого-нибудь за нашим многоуважаемым послом, в лице Софии?

Мужчина смерил ее холодным взглядом, а после с намеком на раздражение уточнил:

— Я знаю, что у нас с тобой взаимное подозрение в умственных способностях друг друга, но ты действительно считаешь, что я мог послать за девчонкой, которая одним своим появлением способна спровоцировать весь молодняк во дворце?

— Ты прав, я не высокого мнения о тебе, но в подобный исход не верю. Так как для того, чтобы просчитать последствия у тебя мозгов должно хватить, — проворчала она.

— В таком случае, может, объясните произошедшее?

— Легко, — пожала плечами Стефэния, садясь в высокое кресло. — Кто-то выманил нашу сладкую девочку из безопасности комнаты, под предлогом твоего требования явиться на аудиенцию. Во всяком случае, так утверждает сама София, — указала она на меня кивком головы. Алукард пристально посмотрел мне в лицо, а после потребовал:

— Объяснись.

Поджала губы, сглотнула и, стараясь не смотреть в страшные багровые глаза, рассказала все, что произошло с того момента, как ко мне в дверь постучался мой покойный провожатый и до того времени, как я оказалась в покоях императрицы.

— Значит, виной нападения не может быть банальная жажда у молодняка, вызванная запахом крови девственницы, — подвел Алукард итог.

— Если ты действительно не задался целью избавится от девчонки, скормив ее неокрепшим вампирам, то да, все было подстроено, — отозвалась Стефэния.

— Есть предположения, кто это может быть? — тихо поинтересовался Алукард, проходя ближе ко мне, а после обошел по кругу, замечая и порванное платье. — Что с ней?

— Ребра сломаны, много ушибов, а еще испуг и шок.

— Из-за нападения?

— Быть может, я была менее, чем аккуратна, когда спасала ее жизнь, — проворчала Стефэния, рассматривая свою правую ладонь, все еще со следами крови.

— Кстати об этом, — оставляя меня, посмотрел император на свою жену, взглядом полным подозрения. — Что там делала ты, Стефа?

— Спасала девчонке жизнь, — бросив на него взгляд, недовольно отозвалась императрица, старательно сохраняя невозмутимый вид.

— Сядь, София, — резко приказал император, а я от неожиданности подчинилась, только сейчас поняв, как сложно мне было стоять все это время.

Ко мне подошел Дорин и протянул свой дуплет, в который я с некоторой нерешительность все же завернулась, скрывая обнаженную, избитую спину, и нежась в тепле плотной ткани.

Тем временем император демонстративно медленно подошел к жене и остановился вплотную к ее креслу. А после вкрадчивым, предостерегающим голосом произнес:

— Стефа, не играй со мной. Что ты делала в том месте и как узнала, что Соне нужна помощь?

Невольно дернулась от звука своего имени, произнесенным им. Не знаю почему, но это ударило по нервам, продолжая некоторое время отдаваться в ушах, как затихающее эхо. Тряхнула головой и сосредоточилась на ответе императрицы, которая не торопилась с ним, со злостью и недовольством поглядывая на мужа.

— Отвечай, — настаивал Алукард, а я покосилась на спокойного Дорина, пытаясь понять, как следует относиться к произошедшему. — Я ведь запретил тебе приближаться к ней. Ты посмела нарушить мой запрет?

— Даже если и так, что с того? И как ты смеешь мне что-то запрещать? — прошипела она в бешенстве, и в секунду поднялась с кресла, с яростью вглядываясь мужу в глаза. — Если бы не я, девчонка сейчас была мертва. Тебя бы порадовала такая перспектива?

— Нет, но речь не об этом. Как ты там оказалась? Знала о нападении? Может, сама его и организовала?

— Что?! — в бешенстве завизжала императрица, пока ее глаза не начали светиться. — Да как ты смеешь?

— А почему бы и нет? Соня отказала тебе, я запретил к ней приближаться, так как она по-прежнему находилась под моей опекой. Вдруг в твою головку пришел план, подвергнуть ее жизнь опасности и спасти, чтобы девушка прониклась к тебе большей симпатией и благодарностью? А еще заставить ее сомневаться в моей способности ее защитить? — продолжая сохранять на лице невозмутимый вид, но от того не менее обидно бил Алукард словами по жене, которая уже угрожающе скалилась на него. Я же старалась даже не дышать. Не только из-за боли, а из-за того, насколько логичными казались слова императора. Вот только оглядываясь на произошедшее, а так же мои ощущения, неизвестно, кто напугал меня в тот момент больше: нападающие или сама императрица. Потому, я конечно за спасение благодарна, а вот с симпатией сложнее. Существо способное перерубить шею одним ударом когтей просто не может не пугать.

— Я этого не делала, — процедила она сквозь зубы. — К тому же, как мы оба поняли, твоя возможность защиты себя скомпрометировала. Если бы не я, Софи была бы разодрана, пока ты кувыркался с подстилкой Эминеску.

— Что же ты тогда сделала? — предпочел пропустить мимо ушей слова жены Алукард.

— Позвольте заметить, — встрял Дорин, и на него обернулись оба супруга. — Это я предупредил Ее Величество о намерении леди Лорак покинуть покои. Я следил за ней.