Глава 8

— Зачем? — потребовал Алукард.

— Как дополнительная мера безопасности, — спокойно ответил голубоглазый вампир, встречаясь с императором взглядом, совершенно не боясь его гнева.

Алукард прищурился на секунду, посмотрел на такую же мрачную супругу, после отошел от нее и уже спокойнее попросил:

— Рассказывай.

— Я не мог не заметить, что появление леди Лорак стало грандиозным событием, которое взбудоражило всю аристократию. Так же, я учел и то, что они отметили заинтересованность правящей семьи к ее персоне. Ни для кого не стало секретом, что на фоне ее появления, между вами двумя возник некий раскол, который не случался с момента вашей свадьбы.

— О чем ты? — нахмурилась Стефа, задумчиво покосившись на мужа.

— Вы никогда не скрывали, что никаких чувств, кроме долга, друг у друга не вызываете. Однако многие шутили по поводу того, что вас можно было бы назвать если не друзьями, то хорошими партнерами, которые, несмотря на семейный статус, не лезут в личную жизнь друг друга. У каждого из вас появлялись любовники, более менее постоянные, и ни одного это не смущало, даже когда леди Андреа Эминеску заняла роль фаворитки Его Величества. Вас, моя императрица, это нисколько не задело, — посмотрел он на Стефэнию, которая лишь презрительно фыркнула. — Именно это я и имею в виду. Вы оба спокойно относились к партнерам друг друга. До появления леди Лорак, — добавил он и помедлил, придавая своей фразе большую значимость. Правящая чета недовольно переглянулась и вновь сосредоточилась на докладчике. — Это был первый случай, когда вы оба проявили заинтересованность к одной и той же персоне. Ко всему прочему — человеку.

— К чему ты ведешь? — строго спросила нетерпеливая Стефэния.

— Я предположил возможность того, что леди Лорак решат воспользоваться, основываясь на возможности того, что она стала небезразлична вам обоим.

— Как именно? Ее ведь пытались убить! — прошипела императрица, блеснув красными глазами.

— Я не был уверен, но предполагал и такой исход событий, — невозмутимо отозвался Дорин. — Цель стравить вас двоих между собой. Чтобы произошло, если бы леди Лорак сегодня погибла? — задал он провокационный вопрос, почему-то посмотрев на меня.

— Если смотреть на мою смерть, как на гибель простой человечки — ничего. Человеческие дипломаты не возвращались из Сумрачного царства с печальной постоянностью, — нервно усмехнулась я.

— Но если рассматривать вас как возлюбленную и главную советницу старшего принца Тристана, который в скором времени, судя по слухам, займет королевский трон?

Я представила перспективы и, как бы того не желала и не рассчитывала на сознательность Тристана, не исключала возможности самого страшного:

— Он расторгнет мировую с вампирами. Соберет все свободные силы и решит отомстить, приняв мою смерть, как личное оскорбление.

— Это худший вариант, — кивнул Дорин. — В лучшем случае наметились бы серьезные проблемы, и принц потребовал бы возмещение ущерба и публичный извинений, — на этих словах Алукард еле заметно прищурился и поджал губы, а вот Стефэния дернулась, словно от пощечины, а я с сожалением поняла, к чему ведет Дорин. Если Алукард, скрепя зубы, пошел бы на компромисс, то не Стефэния. — Полагаю, вы все поняли, о чем я, — довольно кивнул Дорин и еле заметно улыбнулся мне, стараясь приободрить. — Вы оба пережили бы весть о смерти леди Лорак, — вновь повернулся он к супругам. — Вам бы пришлась эта весть не по вкусу, но при всем моем искреннем уважении к леди Лорак, она лишь орудие, и ее смерть — это не столь критичная проблема, чем те, которые она повлекла бы за собой.

Заметила, что в этом месте у обоих супругов на несколько мгновений гневно полыхнули глаза, но вскоре они взяли странные эмоции под контроль и призвали на помощь хладнокровие.

— Смею предположить, что подобная возможность заставила бы ваше хрупкое перемирие прекратиться. Ее Величество непременно обвинила бы Ваше Величество, — посмотрел Дорин на Алукарда, — в некомпетентности и допущении смерти возможной питомицы. Ваши партнерские соглашения прекратили бы существовать. А теперь вспомним, что бы повлекла за собой смерть Софии от человеческого королевства. В другой ситуации, Его Величество смог бы договориться с вами, Стефэния, и пойти на компромисс. Но не после вашей ссоры. Война началась бы по новой.

— Звучит логично. Полагаешь, есть ярые противники перемирия, способные пойти против Алукарда и мирного соглашения с людьми? — задумчиво постучала Стефэния себя по подбородку.

— Я в этом не сомневаюсь, — уверенно кивнул Дорин.

— С той лишь поправкой, что заговорщики решили сыграть, не раскрывая себя, спровоцировав конфликт между мной и Стефой, как более равного мне противника, — подхватил идею Алукард. — Правильно я понимаю, что теперь будет сложно отыскать концы, ведущие к зачинщикам? — посмотрел он на Дорина.

— Я уже отдал необходимые указания, — с готовностью кивнул голубоглазый. — Ведется скрытое следствие. Но из уже имеющихся фактов, могу предположить, что за собой хорошенько подчистили. Охранника леди Лорак убили в первую очередь, как возможного свидетеля, ведь кто-то же ему передал информацию о вашем требовании леди явиться в императорский кабинет. А исполнителей подослали с определенным умыслом. Они из низшей аристократии, совершенно ничем не примечательные и да… еще не контролирующие жажду. Если бы они выжили, то все списалось бы лишь на их незрелость и пикантную физиологическую проблему леди Софии, которая и стала катализатором приступа у молодняка. Все бы выглядело как трагичная случайность. Но, думаю, расчет был в том, что, узнав о произошедшем, один из вас в приступе гнева просто убил бы и исполнителей, не став слушать их оправданий, — дипломатично произнес Дорин, но смотрел преимущественно на императрицу, которая поморщилась и недовольно отвела взгляд.

— Почему не предупредил о своих подозрениях заранее? — мрачно спросил Алукард, мимолетно осмотрев меня в чужом дуплете.

— Потому что это только предположения, на основании слухов.

— Прекрати, — поморщилась Стефэния. — Ты прекрасно знаешь, что являешься, наверное, единственным в этом царстве, кто пользуется нашим с Алукардом безграничным кредитом доверия одинаково.

— Я решил не рисковать этой привилегией, — с достоинством кивнул Дорин. — Потому вначале хотел разжиться большими доказательствами своей гипотезы.

— Потому что подозреваешь кого-то? — оценивающе окинув подданного взглядом, уточнил Алукард.

— Предполагаю, — дипломатично ушел от прямого ответа Дорин. — И если я окажусь прав, это может привести к основательному прореживанию в рядах аристократии.

— Кто?! — рявкнула Стефэния. — Ответь сейчас.

— По моим прикидкам речь идет не об одной, а сразу о нескольких семьях. Но их имена нам ничего не дадут. Они лишь пешки, ко всему прочему, у меня слишком мало доказательств их вины. Тот, кто стоит за всем этим, пока что скрыт от меня и мастерски играет другими.

— Правильно ли я понимаю, — тихо вклинилась я в разговор, чем привлекла к себе внимание всех, отчего поежилась и уже менее уверенно спросила: — Что кому-то выгодна война между вампирами и людьми?

— Верно, — кивнул Дорин. — А вот причин для этого может быть сколько угодно: от междоусобицы и гражданской войны между последователями двух сторон императорской семьи, с целью свержения одного из правителей и последующим захватом трона, до банальной корысти, так как с заключением мирного договора, многие аристократы потеряли значительную часть дохода, с прекращением развития человеческого рабства и торговли.

— В таком случае, более вероятен род Эминеску, — прошипела Стефэния и с брезгливостью окинула взглядом своего мужа. — Это они так упорно стараются протолкнуть твою подстилку тебе в жены. Быть может, им уже надоело ждать, когда ты разродишься, дорогой мой муженек? — язвительно фыркнула Стефэния.

— Тогда не стоит исключать и Элиаде — твоих любимчиков, Стефа, — спокойно ответил Алукард. — Именно они больше всех пострадали, когда я отменил питомники и рабские фермы.

Услышала, как зло скрипнула зубами императрица, злобно прищурившись, но промолчала, а я решила разрядить обстановку очередным вопросом:

— А что, если есть и другая версия?

— Ты о чем? — спросила императрица, когда на мне сосредоточились все.

— Что, если пытались избавится от меня, но совсем по другой причине? Что, если за время проведенное здесь, я перешла кому-то дорогу настолько, чтобы желать моей смерти?

— Ты считаешь, что своими проверками спровоцировала кого-то? — уточнила Стефэния.

— Ну, друзей у меня здесь точно не прибавилось, — нервно хохотнула я, чтобы скрыть горечь на губах.

— Но из твоих докладов не было ни одного особо крупного нарушения, — задумчиво пробормотал Алукард. — Или ты писала не все?

— Я писала достаточно откровенно. Мне нет смысла прикрывать кого-то, кто продолжает паразитировать на жизнях моих соплеменников, — проворчала я недовольно.

— В таком случае, нет достаточных причин всерьез желать твоей смерти. Ты не выявила ни одного серьезного случая нарушения моего приказа, чтобы тебя возненавидели настолько сильно, чтобы убить.

— А… — открыла я рот и помедлила, пытаясь сообразить, как развить свою навязчивую мысль, которая преследовала меня вот уже несколько дней подряд. — А что, если я была близка к этому? Что, если кто-то испугался возможности быть раскрытым, предположив, что я подобралась слишком близко?

— Полагаешь? — серьезно спросил император, когда я боялась, что меня засмеют. Но, на удивление, все трое вампиров смотрели серьезно и внимательно.

— Мне трудно это объяснить, но у меня стойкое ощущение, что я что-то упустила при прошлом осмотре. И хотела бы его повторить. Если бы не мои физиологически проблемы, полагаю, еще вчера я бы просила вас, Ваше Величество, разрешить повторный осмотр одного из поместий.

— Род? — по-деловому и коротко спросил Алукард.

— Луческу, — так же коротко ответила я.

— Баронство? — с недоумением нахмурилась Стефэния. — Всего-то? Какую опасность они могу представлять? Они даже не вхожи в список придворных!

— Я читал твой отчет по их землям, — пропустив слова жены мимо ушей, проронил император. — Насколько я помню, у них не было ни одного нарушения. Ни одного замечания с твоей стороны.

— Именно это меня и настораживает, — покаялась я, готовясь услышать лишь небрежный смешок, как это было много лет от Маркуса Бесстрашного на все мои слова. У меня заняло много лет, прежде чем он перестал относиться ко мне со снисхождением.

— К какой касте они относятся? — адресовал свой вопрос Алукард Дорину. Тот помедлил, что-то вспоминая, а после произнес.

— Не могу сказать с уверенностью. Насколько мне известно, они всегда придерживались нейтральных взглядов и не примыкали ни к одной из сторон. Живут в основном обособленно, в меру своих доходов и довольно тихо.

Алукард помедлил, размышляя о чем-то, а после посмотрел на сжавшуюся меня и твердо кивнул:

— Хорошо. Я не стану отказываться от этой версии и разрешу повторный осмотр. Если нужны дополнительные полномочия, они у тебя есть. Но с собой возьмешь Дорина, — строго посмотрел он на меня.

— Зачем? — растерянно моргнула я.

— Если ты окажешься права, Дорин сможет тебя защитить.

— Это все замечательно, — встряла Стефэния, выходя вперед. — Но что нам делать с девчонкой? Если оставить все, как есть, ее прикончат в ближайшем будущем, еще до того, как мы приблизимся к какой-либо разгадке.

— Думаю, самое правильное будет, если вы оба возьмете ее под опеку, — высказался Дорин, а от его слов у меня прошелся озноб по всему телу.

— Что?! — сипло переспросила я.

— А что, это выход! — покивала Стефэния. — Как минимум мы исключим возможность заговорщиков стравить меня с мужем, так как ответственность с ним за ее жизнь разделим.

Алукард недовольно дернул щекой, но встретился взглядом со своей женой и промолчал.

— Ты не можешь отрицать, что это решит некоторые проблемы, — с нажимом произнесла она. — Это сможет обезопасить ее сильнее, нежели опека лишь одного из нас. Ко всему прочему, данное решение покажет, что мы с тобой по-прежнему в хороших отношениях, раз делим одну женщину, и нас будет сложнее рассорить на этой почве.

— Логика в этом есть, — поддакнул Дорин, а я его в этот момент почти возненавидела, злобно блеснув в сторону вампира взглядом.

— Мое мнение учитывается? — мрачно уточнила я.

— Не в вопросах твоей безопасности, моя прелесть, — не глядя на меня, отозвалась Стефэния. — Так что скажешь, дорогой? — не скрывая иронии, уточнила Стефэния.

— Хорошо… — процедил Алукард сквозь зубы, а я только обреченно вздохнула, на несколько секунд пожалев, что сегодня там, в коридоре, я была спасена…

Заметила, как растянулись кроваво красные губы на бледном лице в довольной улыбке. Это заметил и Алукард и только сильнее нахмурился.

— Как мило, что вы все решили… — едва сдерживая грубые слова, и звенящим от негодования голосом, произнесла, переводя тяжелый взгляд на всех троих вампиров по очереди, кто решил, что вправе отвечать за мою судьбу, не спрашивая моего мнения. — Как и то, нужно ли мне все это!

Императрица посмотрела на меня с намеком на удивление, а во взгляде Алукарда промелькнуло сожаление. В лицеДорина как всегда была лишь вежливая скука.

— А что тебя не устраивает, прелесть моя? — склонив голову к плечу, спросила Стефэния, смотря на меня как на неразумного ребенка.

— Например, то, что вы, не спрашивая моего мнения, уже записали меня в свои питомцы.

Брови королевы полезли наверх, и она переглянулась с мужем. Однако заговорил именно Дорин:

— Думаю, вам будет приятно услышать, леди Лорак, что вы не будете являться питомицей ни одного из членов императорской семьи. Для того, чтобы стать питомцем, требуется более сложная процедура, нежели устное согласие. Причем лишь одностороннее. Помните? Я говорил, что это сугубо добровольное дело.

— Тогда что это будет значить для меня? — занервничала я.

— Это будет значить, что для всех ты будешь числиться нашей официальной фавориткой, — с милой улыбкой поведала Стефэния. — Другими словами — любовницей. Как для Алукарда, не знаю, а я буду настаивать именно на этом определении, — лукаво блеснула она глазами, заставив меня поежиться и плотнее закутаться в огромный для моей комплекции дуплет.

— Прекрати ее пугать, — недовольно проворчал Алукард и сделал шаг в мою сторону. — Ты действительно станешь нашей общей фавориткой, что даст тебе некоторые привилегии и статус императорской неприкосновенности. Ты станешь на порядок выше некоторых нобилей, — медленно и спокойно пояснил мне Алукард, заглядывая в мои испуганные и злые глаза.

— А что взамен? — напряженно уточнила я, не сводя взгляда с блеклых глаз.

— Ничего. Наше соглашение по поводу твоих услуг остается прежним — ты продолжаешь свою работу и подробно докладываешь мне…

— Нам, — встряла императрица, перебив Алукарда.

— … о всем, что посчитаешь достойным внимания.

— И только? — подозрительно прищурилась я, покосившись на Стефэнию, которая послала мне широкую, ироничную улыбку.

— И только, — с нажимом в голосе подтвердил Алукард, бросив на жену предупреждающий взгляд. Стефа недовольно дернула щекой, поджала губы и нехотя кивнула. — Как мы уже недавно все определились, мы не можем допустить твою смерть, Соня, — вновь позвал он меня по имени, вызвав очередные мурашки по телу.

— Но я все равно буду распускать грязные слухи по поводу нашей с ней связи, — обиженно и мстительно проворчала вампирша, сложив руки на груди. Иначе никто не поверит в то, что у нас все взаправду.

— Если только на словах, то можете говорить что пожелаете, — нервно и тихо пробормотала я, вновь поежившись от близких перспектив.

— О, можешь не сомневаться, моя прелесть. Уж я-то постараюсь сделать из тебя завидную любовницу, — пообещала Стефэния, которая меня расслышала и хохотнула при виде того, как я покраснела.

— Прекрати, — коротко потребовал Алукард и шумно вздохнул, словно призывал на помощь самообладание. — Нужно подумать, как теперь лучше всего поступить. В своей прежней комнате она жить не может. Там до нее слишком просто добраться, а лишняя охрана только привлечет ненужное внимание.

— У меня есть отличная идея, — вновь задорно улыбнулась Стефэния, подмигнув мне, а после посмотрела на мужа. — Раз уж она в скором времени станет не только нашей фавориткой, но и моей любовницей, то и жить ей лучше у меня, — внесла она предложение, от которого у меня волосы на голове встали дыбом. — Ой, не бледней ты так, — поморщилась она, заметив мою реакцию. — Приставать не стану, — а после добавила, но, скорее, чтобы позлить Алукарда, который смотрел на нее мрачным взглядом: — Если только чуть-чуть.

— Она не будет жить у тебя, — отрезал Алукард.

— Почему? — оскорбилась Стефэния. — Уж не хочешь ли ты ее перетащить к себе?

— Уж лучше так, — процедил он сквозь зубы.

— А твоя подстилка, которая вечно ошивается в твоих апартаментах, против не будет? — ехидно прищурилась Стефэния, напомнив императору про его официальную и главную фаворитку — леди Андреа Эминеску. — Ко всему прочему, это будет необоснованным шагом. Даже если Софи вдруг все же ударилась головой, забыв про свой страх перед мужчинами, и сейчас неожиданно согласиться на твой вариант, а ты решишь, наконец, указать Эминеску на ее место, выставив из своей спальни.

— В смысле? — вдруг произнесла я, так как меня ее логика заинтересовала.

— Дело в том, моя прелесть, что проживание вместе с мужчиной, который откажется от официальной любовницы, в пользу новой, должен обосновываться тем, что новая будет заменять старую. То есть, между вами должна быть близость. Ну, или подтверждение таковой, как отсутствие девственности, который ты до сих пор грешишь. Будет несколько странно, если в покоях Алукарда будет некоторое время жить любовница — девственница, как считаете? — обвела она нас взглядом, и опровергнуть ее слова никто не посмел. — В то время как проживание со мной будет более логичным, так как будучи моей любовницей, она может сохранять свой невинный статус, — победно улыбнулась она мужу и с превосходством посмотрела в его лицо. — Но так и быть, для подтверждения легенды о том, что ты продолжаешь ее опекать, можешь изредка навещать нас. Но не часто, пожалуйста, у меня от твоей хмурой физиономии изжога.

— Есть и третий вариант, — подал Дорин голос, когда я уже решила, что моя судьба и дальнейшее проживание определено. — Вы сейчас живете в разных крыльях дворца, игнорируя общие императорские апартаменты.

— Предлагаешь поселить Соню там? — заинтересовался Алукард.

— Это был бы более уместный вариант. Он одновременно не вынуждает леди жить с кем-то одним из вас, но уже придает ей более важный статус в глазах других.

Посмотрела на Дорина с надеждой и благодарностью, за светлую мысль, а после с опасением на супружескую пару.

— Нам все равно придется посещать ее, чтобы поддерживать видимость близости, — задумчиво произнесла императрица, растеряв всю веселость и приняв серьезный вид. — Предлагаю посещения по графику. В то, что мы якобы пользуемся ей с тобой одновременно, точно никто не поверит. А вот компромисс в виде очередности будет более уместным, — посмотрела она на мужа, который нехотя кивнул, а после расплылась в улыбке и задорно произнесла: — Чур, я первая!

***

Уже через несколько часов мои вещи были перевезены в три этажа выше и в хозяйское крыло, а я обреченно и настороженно стояла посередине апартаментов, занимающих почти половину этажа и имеющих сразу несколько больших комнат. Но расстраивало меня то, что спальня была одна…

Не успела я как следует потосковать в одиночестве, в гостиную вошла Стефэния в обществе двух своих фрейлин, которые смотрели на меня со смесью брезгливости и ревности. Я бы прежде поразмышляла об этом на досуге, но сейчас мне было плевать.

— Свободны, — не сводя с меня хищного взгляда, который, я надеюсь, смогла выдержать с достоинством, произнесла Стефэния. Девушки бросили на меня последние долгие и неприятные взгляды, а после удалились через дверь. Стоило дверям за ними закрыться, как лицо Стефэнии изменилось, и на меня посмотрели с лукавым прищуром.

— Все прошло, как нельзя лучше, — улыбнулась она мне. — Все поверили в то, что сегодня я буду тебя нагло домогаться и совращать.

— Надеюсь, это лишь предлог, — стараясь следить за дрожью в голосе, спросила я.

— Бука ты, прелесть моя, — надула Стефэния красные губы. — Я сегодня отлично постаралась: тебе жизнь спасла, согласилась на компромисс со своим благоверным, хотя делиться не то, чтобы хотелось, всячески пудрила окружающим мозги. И в благодарность за мое примерное поведение такие оскорбительные слова от моей сладкой прелести?

— Я почти почувствовала себя виноватой, — коротко улыбнулась я, все еще ощущая себя неуютно. — В свое оправдание хочу сказать, что мне трудно быть благодарной, когда мою благодарность пытаются приравнять к отработке сексуального характера.

— Я же и говорю — бука, — поддакнула Стефэния, но по-доброму. — И ханжа. Но ничего, мы это исправим. Время, благо, есть, — обходя меня по кругу и отступив на несколько шагов, произнесла она, разглядывая меня с полуулыбкой. — Смотрю, тебе стало легче? Я рада. Уже была в ванной? Должна признать, несмотря на мою нелюбовь именно к этим комнатам, ванная в императорских покоях просто восхитительна. Хочешь, покажу?

— Стефэния, — тщательно подбирая слова, начала я. — С вашего позволения, я бы хотела занять малый кабинет.

— Зачем? — подняла она брови.

— Там достаточно удобный диван… — начала я, но меня резко перебили.

— Больше ни слова. И слышать не хочу, — зловеще прошипела Стефэния. — Тебе, насколько я помню, достаточно четко сказали, что никто тебя принуждать к близости не станет.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — моментально опустилась я в реверансе. — Я не желала вас оскорбить. Только лишь допустила, что вам будет удобнее иметь спальню в своем полном распоряжении. И, чтобы не смущать вас, предположила, что всем будет удобнее, чтобы я спала отдельно.

— Красиво поёшь, — уважительно хмыкнула она. — Поднимись, — короткий приказ, а уже после спокойнее. — Но тебе это не поможет. Спать ты будешь в постели. Более того, прелесть моя, со мной, так как на диване я спать не собираюсь. От слов не отказываюсь, и если ты сама того не пожелаешь, ни о какой близости и речи не идет. Что будет в твои ночевки с Алукардом — твое дело. Сможешь с ним договориться — спи хоть в прихожей на коврике. Не удивлюсь, если он позволит. Но в ночевки со мной, будешь спать там, где положено. Точка. Вопросы есть?

— Есть, — покаянно кивнула я. — Как долго это продлиться?

— За дело взялся Дорин. Потому — должно быть не долго, — пришел мне ответ. — К сожалению, или к радости… — добавила она, подойдя к столику, где стояло множество графинов и ведер со льдом. Из одного из таких, императрица достала кувшин и наполнила вязкой, густой красной жидкостью бокал.

— Вы так безоговорочно доверяете ему? — осторожно начала я, чуть прищурившись и сделав маленький шажок ближе к императрице. Она подняла на меня красные глаза, смерила серьезным взглядом и холодно спросила:

— О чем ты и к чему ведешь?

— Просто меня удивило то доверие, которое вы с императором оказываете Дорину, — пожала я плечами, стараясь выглядеть невинной.

— Я помню, что у тебя с доверием туго, — криво усмехнулась Стефа, пройдя до ближайшего кресла, а после предложила взглядом присоединиться, указав на соседнее. Скрепя сердце подчинилась и осторожно опустилась на самый краешек. — Ты будешь удивлена, но я, наверное, единственная в этом дворце, кто сможет тебя действительно понять, — грустно улыбнулась она, а в красных глазах проскользнуло что-то похожее и знакомое на то, что я так часто видела в собственном отражении. — Тебе не нужно знать всего, но Дорин тот, кому я могу спокойно доверить свою жизнь. Не доверять во всем остальном — глупо. Согласись.

— Даже так? — немного растерянно моргнула я, не ожидая подобного поворота событий.

— Да, — уверенно кивнула Стефэния. — И это одна из причин, почему Дорин не тот, кого стоит подозревать в нападении на тебя.

— Есть еще? — заинтересовалась я, не особо уверенная, что мне ответят.

— Конечно. И чтобы ты не терзалась сомнениями, даже о них расскажу. Дорин — сторонник Алукарда. И полностью поддерживает именно его позиции, а не мои. Потому, Дорин заинтересован в том, чтобы война вновь не разгорелась между нашими народами, — произнесла Стефэния то, что выбило меня из колеи. — Я знала, что ты удивишься, — улыбнулась она.

— Но как тогда вышло, что он служит именно вам?

— А он и не служит мне, — растянула губы Стефэния в коварной улыбке. — Он меня опекает. А вот служит он уже непосредственно Алукарду в его тайной канцелярии, о чем догадываются немногие, в числе которых, на удивление, оказалась и ты. Как не знают и о том, что он является моим братом. Для всех же остальных, Дорин — мой… пусть будет секретарь.

— Но как так вышло?

— Слишком много вопросов, но при этом ни капли ответной любезности. Давай поиграем в игру, — хитро прищурилась Стефа, а я уже приготовилась, что за ответы мне придется расплачиваться натурой. Но, у меня попросили совершенно другое: — Я отвечаю на твои вопросы, а ты на мои. Согласная? Спрашиваем по очереди.

Поразмышляла немного. Отвечать на любые вопросы я никогда не любила. А зная императрицу, подозреваю, что и вопросы окажутся непростыми. Однако мне нужна была информация. Очень нужна.

— Согласна, — кивнула я.

— Отлично. Итак, мой первый вопрос: как так вышло, что ты стала советницей Старшего принца? Непонятная девчонка, молодая, неопытная, неизвестно откуда появившаяся, но смогла подняться так высоко, имея подобную тебе болезнь и сохранив невинность к твоему-то возрасту. Насколько я помню, по меркам людей, двадцать четыре года — это признак старой девы, я права?

— Вы правы, — кивнула я и не стала указывать, что вопросов было два. Не в моем положении можно привередничать. — Мне трудно ответить на этот вопрос, так как решение принимала не я. Принц несколько раз обращался ко мне за советом, я даже не предполагала, что он прислушается к моим словам, но он это делал, и все выходило удачно. Постепенно это стало ненавязчивой обязанностью, и за советом Тристан приходил ко мне чаще, чем к другим, пока несколько лет назад официально не признал своей советницей.

— Я принимаю твой ответ, — кивнула вампирша с задумчивым видом. — А теперь отвечу на твой. Наши кланы враждовали. Мой отец хоть и не отличается любовью к людям, однако понимал, что такая затяжная война может быть чревата. Потому послал одного из своих сыновей внедриться во дворец Салайха, таким образом узнавая все, что происходит. Дорин выполнил задание блестяще. Даже более чем: он сдружился с, на тот момент, еще принцем. Дорин явился к отцу с предложением возможного правителя о сотрудничестве и заключении мира. Этим залогом мира, оказался брак между мной и будущим правителем. Так Дорин и оказался моим секретарем, продолжая оберегать, но, не предавая дружбу и службу. Нас троих это более чем устраивало все это время. Моя очередь, — задорно улыбнулась она, медленно отхлебнув крови из бокала. — Тристан стал обращаться к тебе за помощью до, или после того, как все его четверо советников и друзей скончались при странных обстоятельствах в течение всего трех лет?

— Во время, — помедлив, ответила я. — Насколько мне известно, у вас есть еще и сестры. Причем одна из них — старшая. По всей логике, именно она должна была занять ваше место и отправиться под венец с императором. Но почему-то выбрали именно вас — среднюю дочь с… — начала я и замялась. Поджала губы, а после выпалила на выдохе: — С предпочтением женщин.

— В этом и заключается моя благодарность Дорину, — загадочно, с ноткой горечи в словах, ответила Стефэния. — За то, что, несмотря на выбор, он остановился на мне. Уже после я узнала, что Алукарду было откровенно плевать, кого из моей семьи брать в жены. Главное — это поддержка финансовая и силовая, которую обеспечил мой род. Благодаря которой, в скором времени, был свержен отец Алукарда, а он сам занял трон. С Алом же я заключила своего рода соглашение. Его полностью устраивали мои предпочтения и, должна отдать ему должное, он никогда даже не делал попыток принуждать к чему-либо в плане близости. Я ему не интересна, что меня вполне устраивает. Собственно, поэтому мы сосуществовали с ним довольно мирно.

Императрица полюбовалась моим шокированным видом и усмехнулась.

— Полагаю, моя очередь, верно? Последний вопрос на сегодня от меня, — улыбнулась она мне, а я заподозрила неладное. — У принца Тристана с юношества было пятеро друзей. Они всегда были вместе: принц и сыновья великих человеческих домов. Казалось, ничего не могло разрушить их дружбу, — словно рассуждая вслух, вещала Стефэния, внимательно следя за моей реакцией. — Наоборот, с годами она только крепла, и вот уже у принца пятеро верных советников, к кому он прислушивался и уважал. Но почти одиннадцать лет назад что-то произошло на дальних границах, куда принц и пятеро его друзей отправились с какой-то тайной миссией. Даже ваш король не знал точно, что им там понадобилось. Но вот спустя несколько месяцев, вернулся очень мрачный принц и лишь четверо его советников. Между друзьями возник раскол, а принц стал все меньше и меньше прислушиваться к их мнению, изредка исчезая куда-то, когда не мог принять какого-то решения. Но по возвращении он всегда знал, как нужно поступить. Друзья пытались наладить с ним контакт, но принц уже слишком отдалился от них, и бывшие советники запечалились. В расстройстве они начали вести разгульный образ жизни, за что и поплатились. Двое умерли одновременно и были найдены угоревшими в бане, с некими доказательствами в позорной и запрещенной в вашем королевстве любви друг к другу. Семьи отказались вписывать их имена в книгу рода и хранить их на семейных кладбищах. Их хоронили с позором. Второго, спустя год зарезали в пьяной драке, не поделив гулящую девку. Смерть была недолгой, но очень болезненной и жестокой. Хоронили в закрытом гробу. Спустя полтора года последний советник был заподозрен в хищении казны и в связи с вампирами, вашими, на тот момент, врагами. Маркус хотел казнить изменника сразу, но благородный принц настоял на следствии. Видимо в память о прежней дружбе. Следствие длилось больше четырех месяцев и советник был оправдан. Правда, посмертно. В то время было нашествие крыс в подземельях дворца. А стражники странным образом не слышали криков умирающего. Нашли тело под вечер, почти полностью обглоданным. Горевали о потери всем дворцом и родом мужчины, но вскоре забыли. Принц, лишенный всех советников печалился не долго. До очередного короткого исчезновения в спорной ситуации. Как и всегда он вернулся уже с решением, а еще через два года представил ко двору свою новую советницу — совсем юную девушку без рода, но закончившую магическую академию на факультете дипломатии с отличием и экстерном, — произнесла Стефэния и замолчала. Нашла в себе силы спокойно посмотреть в лицо императрицы и спросить ровным голосом:

— В чем заключается ваш вопрос, Ваше Величество?

— Настолько ли ты невинна и безобидна, какой хочешь казаться?