Глава 9

Следующий день прошел спокойно, если не брать в расчет то, что проснулась я в объятиях императрицы, причем на ее половине постели. Впрочем, объятия были вполне невинные, но от этого легче не становилось. На смену Стефэнии пришел Дорин, с которым мы неплохо провели время, преимущественно в молчании. Я все еще обижалась на него за то, что его стараниями вынуждена делить постель сразу с двумя представителями правящей семьи. Он, по всей видимости, это понимал, потому помалкивал, но оправдаться не хотел, что меня вполне устраивало на тот момент.

Уже ближе к рассвету, когда все обитатели дворца расходились по комнатам для сна, мои физиологические проблемы закончились, что, кстати говоря, первым заметил именно Дорин, чем поверг меня в пучины стыда и смущения. Вскоре, стоило появиться из ванной комнаты в новом комплекте одежды, я уже более спокойно посмотрела на своего стража, и попросила об очередной услуге, в виде сопровождения в библиотеку. Не то, чтобы мне было так жизненно важно там оказаться… просто на протяжении всего дня, что я была заперта в императорских покоях, меня не покидала мысль, что придется ночевать с моим кошмаром, если не в одной постели, так в соседних комнатах — точно. Потому и старалась всячески оттянуть этот момент, наивно рассчитывая, что мужчина не станет дожидаться меня и просто уснет. А я, если повезет, проведу все утро и день в библиотеке.

Но, как я уже говорила, надежды мои были наивны. Потому уже довольно поздно для всех вампиров, в библиотеку вошел император и посмотрел на невозмутимого и стойкого Дорина, что безропотно оберегал меня, несмотря на явную переработку.

— Можешь идти отдыхать, — спокойно произнес Алукард Дорину, без намека на злость или раздражение. — Дальше я сам.

Мой страж вежливо поклонился своему императору, после мне, и был таков, растворяясь в воздухе. Я же напряженно следила за беловолосым, очень высоким вампиром, на чьем бледном лице было сложно распознать хоть какие-либо эмоции. Он окинул меня равнодушным взглядом, посмотрел на книгу в моих руках, в которую я вцепилась всеми силами, а после невозмутимо отвернулся к стеллажам, пробежался по ним взглядом, а затем взял какой-то увесистый том, по расоведению. Молча прошел мимо меня и сел в соседнее со мной кресло, начав с интересом листать страницы своей книги, что-то выискивая в ней.

Удивленно взирая на мужчину какое-то время, не выдержала и спросила:

— Что вы делаете?

— Убиваю время, — пришел мне спокойный ответ от мужчины, который не поднял на меня даже взгляда.

— Зачем? — растерялась я.

— Судя по тому, как остервенело ты держишься за свою книгу, спать не пойдешь, пока ее полностью не прочтешь. То, что ты еще только на середине, намекает, что провозишься еще долго, София. Не ждете же ты того, что я буду покорно подпирать стену и разглядывать потолок, пока ты развлекаешься чтением? — бросив на меня короткий взгляд, уточнил Алукард, а я нахмурилась.

— Не стоило так утруждаться. Вы могли просто отдыхать в покоях и не обязательно сторожить меня.

— Считай, что я пожалел Дорина, давая ему возможность отдохнуть, раз ты была столь бессердечна, что заставляла его работать в таком темпе, игнорируя сон.

— Его я тоже не просила, — проворчала я недовольно.

— Окончание женских недомоганий не гарантируют безопасность, София, — произнес Алукард, посмотрев на меня внимательно. — Тем более глупо считать, что я проигнорирую твое отсутствие в комнатах. Было наивно с твоей стороны полагать, что я оставлю это как есть и позволю тебе переждать мою очередность ночевки в библиотеке, — не дождавшись от меня слов или реакции, он спросил уже другим тоном: — Что тебя беспокоит, София? Я полагал, что мы пришли к некоему перемирию. Я не стану принуждать к близости или донорству. Более того не стал бы настаивать и на ночлеге в одной постели.

После его слов отвела взгляд и виновато поджала губы, пытаясь мысленно найти подходящий ответ, чтобы не оскорбить. Мне действительно трудно обвинять его в чем-то, кроме того, что произошло больше десяти лет назад, и что он не мог контролировать или предугадать. Но страх перед ним по-прежнему сохранился. Так долго его лицо преследовало меня в кошмарах, что перестроиться и довериться ему очень сложно. Смотрю на спокойное, красивое, словно высеченное из камня лицо и… страшно. Меня не покидала мысль, что, как и в первую нашу встречу, это лишь обманчивое впечатление, и он только выжидает подходящего момента, чтобы напасть.

— Ты боишься меня? — тихо спросил Алукард, вглядываясь в мое лицо спокойными бледно-серыми глазами.

— Опасаюсь, — со вздохом призналась я, бросив на него взгляд, и отвернулась.

— Мне жаль, что все произошло именно так, София, — медленно и тихо произнес он. — Я знаю, ты мне не поверишь, но я не хотел, чтобы так вышло десять лет назад.

Неуверенно посмотрела на вампира, что сидел в нескольких метрах от меня, и нехотя кивнула.

— Я… я понимаю. Стефэния как-то рассказывала мне, что раненный вампир не может контролировать жажду. И я вас понимаю. С трудом, но понимаю, что вы ничего не могли поделать. Я пытаюсь понять даже то, чего вам стоило остановиться. Но это сложно. Я пытаюсь понять и поверить, но все, что мне приходит в мыслях, это воспоминание о том страхе и боли, что я ощутила во время укуса. А так же то, что за всем этим последовало, — отложив книгу, произнесла я тихо, отведя взгляд и сжав челюсти, от очередных воспоминаний.

— Я бы хотел все исправить, — неожиданно произнес он, чем заставил посмотреть на него с удивлением.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Почему-то именно для тебя я не хочу быть монстром, — смотря мне в глаза, ответил он и усмехнулся моей растерянной мордашке. — Не бери в голову, София. Я понимаю, что твоего доверия добиться будет очень сложно, после всего того, что тебе пришлось пережить. Потому не виню тебя и не злюсь.

На какое-то время воцарилось молчание, пока мы вглядывались в лица друг друга. На этот раз взгляд я отвела первой, краем глаза заметив, как мужчина вернулся к чтению.

— Как так вышло, что вы оказались на тех границах? — спросила я, заставив мужчину напряженно замереть, а после медленно поднять на меня оценивающий и задумчивый взгляд.

— Ты ведь знаешь, что я сверг своего отца? Я убил его и занял трон.

— Теперь знаю, — кивнула я. — Догадывалась и прежде, так как была сильно удивлена появившимся из вашего царства послам с предложением мира. Но они не распространялись относительно происходящего в вашем дворце.

— Около тридцати лет назад я пришел к мнению, что эта война не приведет ни к чему хорошему. Люди, несмотря на мнение моего отца о вашей ущербности, не сдавались. А с появлением на троне Маркуса, у вас появилось новое дыхание. Силы были равны, но лишь до тех пор, пока одну из сторон не поддержат другие расы. К тому моменту рас, согласных нас поддержать было до ничтожного мало. Отец успел рассориться со многими. Уже тогда я пытался повлиять на отца, но он не слушал. А двадцать лет назад, или около того, пришла весть о рождении дочери у одного из человеческих королей, на южных землях, куда вампирам было не добраться. А еще через какое-то время мне доложили, что Маркус договорился о браке между наследниками с тем королевством. Для чего это было сделано — понять не трудно. Я вновь попытался повлиять на отца, но тот был ослеплен жаждой крови и жадностью. В конечном итоге я решил действовать самостоятельно. Дорин — единственный, кому я доверял, и кто не предал меня. Он поддержал и помог мне перебраться за границы нашего царства.

— Для чего? — еле заметно нахмурилась я, внимательно слушая мужчину с искренним интересом.

— Чтобы заручиться поддержкой Князя Эриха — правителя оборотней, — произнес он, отчего я вздрогнула, почувствовав, как расширяются мои глаза. — Я хотел заключить с ним договор прежде, чем они перестанут поддерживать нейтралитет и вмешаются. Естественно, Кайрис поддержал бы людей, как своих ближайших соседей, и в силу природы оборотня, которая недолюбливает вампиров, сделал бы это не раздумывая. Это было делом времени. Отец бы не позволил мне этого, потому пришлось поступать в обход его желаниям. Но кто-то из моего круга сдал информацию о моих намерениях отцу и тот озлобился. Сам достать меня он уже не мог, потому не побрезговал действовать чужими руками, а именно руками людей. Он передал информацию о нахождении наследника вампирского царства на землях людей, и я попал в ловушку, которую организовал принц Тристан. Всю мою свиту перебили, спаслись только мы с Дорином. Но меня сильно ранили, потому он с не многим меньшими ранениями попытался увести погоню, переодевшись в мою одежду. У него это почти удалось, но вскоре обман раскрылся. Дорин чудом выжил, но для этого ему пришлось упасть с обрыва. Что было дальше, ты, София, полагаю, догадываешься. Принц со своими приближенными стали рыскать в моих поисках, но прежде на меня набрела странная девочка, — понизил он голос и с сожалением опустил взгляд. — До того момента я больше восьми лет не пил из источника. Мне казалось, что я даже привык, несмотря на сложности в начале, но после это ранение и… ты. Точнее, твоя кровь. Я готовился к переменам и надеялся, что отсутствие красноты в глазах, сможет мне сыграть хорошую службу при общении с Князем Эрихом. Но не получилось. С ним я все же встретился, но добился лишь отсрочки. Кайрис отказал мне в помощи по свержению отца, но пообещал сохранять нейтралитет на протяжении одного года. После пригрозил, что примкнет к людям. Для вампиров это означал полный конец. За этот год я должен был найти способ повлиять на войну и прекратить ее.

— Что было дальше? — поторопила я в странном нетерпении.

— У меня не было выбора. Мне была нужна силовая поддержка. Дорин помог и в этом, пообещав помощь своего клана. Но с условием в виде брака с одной из своих сестер.

— Вы знали о том, кто он? — моргнула я.

— Я знал с самого начала нашего общения. Он не скрывал от меня то, кто он и ради чего его послали в Салайх. Думаю, на этом фоне мы с ним и сдружились. Он меня ни разу еще не предавал за все годы нашего общения.

— Вы говорили, что вас кто-то предал, сообщив вашему отцу о вашем намерении… — пряча взгляд, пробормотала я.

— Я знаю, что ты подумала. Но предал меня не Дорин, а одна из наложниц, которой я отказал в чувствах, и от злобы она переметнулась к моему отцу, шпионя за мной.

Я молча покивала, не зная, что добавить.

— Вскоре я женился. Не скажу, что я горел желанием обзавестись женой, но выбор Дорина меня порадовал.

— Серьезно? — подняла я брови в искреннем удивлении.

— Мне не нужна была жена в прямом смысле этого слова, София. Потому, когда при первой встрече со Стефэнией она обругала весь мужской род, сообщив мне, что лучше переспит со свиньей, чем со мной, меня это более чем устроило. Мы заключили соглашение с ней, которое удовлетворяло нас обоих. Я не претендую на ее постель и ее любовниц, а она переучивается жить по моим законам. Обмен не то, чтобы равноправный, потому я считаю, что она заслуживает некоторого послабления относительно нашего с ней общения. Тем более, что мы, если подумать, привязались друг к другу. А еще я знаю, что она считает меня другом, хоть и предпочитает это не демонстрировать, огрызаясь скорее из вредности.

— Вы настолько близки?

— Не настолько. Мы — вампиры. Одиночки по своей натуре. У нас не может быть друзей в прямом смысле этого слова. Однако мы можем выбрать себе партнера на всю жизнь. Бывает это настолько редко, что, скорее, является исключением.

— Но Дорин вам друг.

— Не в понятии человека. Это другое.

— Но в нем вы уверены? — уточнила я.

— Да. В Дорине я уверен, — твердо кивнул Алукард.

— Я не понимаю.

— Тебе и не нужно, — улыбнулся мужчина, давая мне время осмыслить услышанное. Но я так ни к чему и не пришла, потому поморщилась и попыталась отвлечься новой темой для разговора:

— А что не так с моей кровью? — насторожилась я. — И почему вы отказались от питания из источника?

— Полагаю, ты заметила, что из всех вампиров, лишь у меня и Дорина цвет радужки глаз иной, нежели красный. Это следствие отказа от питания непосредственно от жертвы. Стефэния, в силу нашего договора, тоже пытается перестроится. И это дается очень трудно, что сопровождается вспыльчивостью, раздражением, тревогой и постоянной жаждой, которая, кажется, не успокаивается, — произнес он, отвечая на мой навязчивый вопрос относительно того, почему императрица практически всегда пьет.

— Поэтому вы так спокойно реагируете на ее отношение к вам? — помедлив, спросила я.

— Скорее снисходительно, — усмехнулся мужчина. — Я знал, что она, как и я, была не в восторге от замужества со мной. Мы из разных кланов, оба чистокровные, равные по силе и возможностям вампиры. Разногласия были неизбежны. Но, несмотря на разные взгляды на жизнь, она пошла мне на уступки. И продолжает идти, так как до сих пор не отказалась от моей просьбы перестать питаться как прежде. Это не в ее природе, она выросла в другом воспитании, даже более суровом, чем я. Потому, несмотря на разногласия и ее пренебрежение мной, я готов мириться со многим, так как уважаю и ценю то, на что она пошла. Я тоже иду на многие уступки, но ее, все же, превышают мои.

— Это… Это многое объясняет, — пробормотала я, а после не могла не спросить, вспомнив его фразу: — Вы сказали, что вы с ней «чистокровные». Что это значит?

— Это значит, что нашими родителями являлись первоначальные вампиры, без единого случая смешения крови с другими расами. Посмотри на это? — произнес он и повернул голову в профиль, после убрал с виска прядь белых волос, что скрывала заостренное ухо. От неожиданности я даже подалась вперед и открыла рот в изумлении. — У Стефы такие же. Но мы оба предпочитаем не выставлять эту отличительную черту напоказ, особенно для чужаков.

— У-уши эльфов? — запнувшись, переспросила я, пораженно моргая и жадно разглядывая новое открытие.

— Не совсем, — хохотнул мужчина, вновь поворачиваясь ко мне. — У эльфов они длиннее. Но ты права, мы с этими существами имеем общие корни.

— Вот как? — переспросила я то, чего прежде никогда точно не знала, однако, почему-то была не сильно удивлена.

— Верно. Это отличительная черта первоначальных, или, если угодно, первородных вампиров. Такие, как я имеют отличительные черты не только внешне. Мы сильнее, выносливее, живем примерно в два-три раза дольше обычных вампиров, а еще имеем дар оборачивать другие расы в себе подобных. Именно так, если не считать обычного спаривания с другими расами, и появлялись вампиры.

— И они не бывают полукровками?

— Вампирский ген доминирующий. Фактически он выжигает все остальное. Это, в том числе, и служит причиной такой нелюбви оборотней к вампирам. Как ты уже знаешь, оборотни очень трепетно относятся к своим внутренним Зверям. Потому лишившись его, предпочитают накладывать на себя руки, чем жить без своей второй части души.

— Отсюда и появились Питомцы? — с горечью уточнила я.

— Да. Эта привилегия осталась у высшей аристократии, которая до сих пор не утратила способность оборачивать других в вампиров.

— Но, если так, вы могли бы просто создать себе армию обращенных вампиров и поработить людей.

— Не все так просто. Оборачивая другого, вампир отдает часть своей сущности, которая, в свою очередь, имеет свойство заканчиваться. С каждым новым обращенным вампир становится слабее и быстрее стареет. Думаю, не стоит говорить, что не все горят желанием лишаться своих привилегий, — с намеком на улыбку произнес вампир. — Но мы отвлеклись, — склонил он голову к плечу, давая мне возможность отвлечься от новой и шокирующей информации. — Напав на тебя, я ощутил что-то необычное. Словно свой первый раз питания из источника. Твоя кровь была похожа на дурман или наркотик. Мне стоило неимоверных усилий напомнить себе, что я поступаю неправильно. С трудом я оставил тебя, почти уверенный, что практически обескровил. Но с каждым шагом понимал, как сложно не развернуться и не бежать обратно, чтобы вновь попробовать твою кровь. Сначала я списывал это на жажду, вызванную ранением, и долгим отсутствием естественного питания для вампира, но я еще долго вспоминал твой вкус. Он преследовал меня на протяжении нескольких лет. Сейчас я уже понимаю, что это стало причиной, почему я тогда вернулся на ту поляну, несмотря на явный риск нарваться на преследователей. Никогда прежде я не встречал подобного вкуса крови. И если бы я не был уверен, что ты не выжила после того нападения, думаю, я бы приложил все усилия, чтобы найти тебя. И это натолкнуло меня на интересную мысль.

— К чему вы ведете? — насторожилась я, подозрительно прищурившись и вжавшись в кресло.

— К тому, что ты не человек, Соня.

Мужчина смотрел на меня пристально, ожидая реакции вроде удивления, шока или отрицания. Но я осталась спокойной.

— Тебя это не удивляет? — спросил он через некоторое время. Я помедлила с ответом, прикидывая, чем мне грозит правда.

— Нет, — покачала я головой. — Меня не удивляет это. Еще в детстве я отметила свое отличие от других детей. Полагаю, помимо моего вкуса, вы также обратили внимание и на то, что в свои двадцать четыре года я выгляжу значительно моложе, а регенерация у меня выше, чем у людей.

— И знаешь, кто ты есть на самом деле? — поднял бровь Алукард.

— Этого, к сожалею, я не знаю. Родители мне родные, в этом нет никаких сомнений, как и в том, что они — чистокровные люди. Я изучила все доступные книги по расам, пытаясь определить, что со мной не так, но ничего не нашла. Я соответствую всем параметрам человека, кроме нескольких странностей, как повышенная регенерация. Полагаю, именно она сыграла свою роль, при нашей с вами первой встрече. Полагаясь на ваш опыт, допускаю, что любой другой человек не пережил бы того, что пришлось мне. Потому да, я знаю, что не являюсь человеком. Во всяком случае — обычным человеком.

— Возможно, я бы мог тебе в этом помочь, — задумчиво протянул Алукард, привлекая к себе мое внимание. Заинтересованно и с подозрением покосилась на мужчину, разглядывая сосредоточенное лицо.

— Как? — не торопилась я радоваться.

— Думаю, у меня есть информация относительно твоей расовой принадлежности. Но я не уверен…

— Не уверены в чем? — подалась я вперед, не желая расставаться с возможностью узнать правду.

— Не уверен в возможности того, что ты можешь оказаться той, о ком я думаю, — пояснили мне, склонив голову к плечу. — Прежде чем поделиться с тобой своими догадками, я хочу знать больше. Регенерация — это единственная странность?

Я помолчала и отвела взгляд. Признаваться не хотелось. Помню, последний раз, когда я допустила подобную ошибку, кончился моей первой встречей с вампиром. Тогда я проснулась от очередного странного сна. Рассказала родителям, но они лишь отмахнулись от меня, как делали всегда, считая мои слова лишь детскими небылицами. Я пыталась что-то доказать, кричала и просила помощи, но добилась лишь громкого скандала, вследствие которого убежала из дома, в желании побыть одной и подумать. Мои размышления завели меня в чащу леса. Не успела опомниться, как наступил вечер. Повернула в сторону дома, не боясь заблудиться, и наткнулась на раненного… вампира. Вспоминать вновь то, что произошло дальше, не хотелось.

— Соня? — позвал меня мужчина.

— Мне не нравится, что вы зовете меня так, — проворчала я, вновь дернувшись от его произношения.

— Почему? — с интересом спросил мужчина. — Мне нравится называть тебя так.

— Это имя — личное. Меня называли так только самые близкие люди.

— Я не человек, — пожал он плечами.

— Тем более, — посмотрела я в светло-серые глаза. Мужчина напрягся, но промолчал, а я почувствовала неловкость за свою резкость. — Простите. Я не должна была быть такой грубой.

— Я понимаю. Ты все еще боишься меня, — кивнул мужчина. — Вернемся к теме разговора: так есть еще странности?

Шумно вздохнула, собираясь с духом, недоверчиво посмотрела на внешне спокойного вампира и ощутила неуместное чувство вины. Он пытается помочь. Возможно единственный, кому известно то, что со мной, а я ворочу нос из-за обид прошлого.

— Мне снятся сны, — призналась я тихо, опустив взгляд в пол, ожидая лишь брезгливое пренебрежение в лице своего собеседника.

— Что за сны?

— Я… я не знаю. Почти все время, что себя помню, мне снились сны о разных временах, в основном далеком прошлом. Про разных людей. И каждый раз от лица кого-то нового. Однажды я отчетливо ощущала себя мужчиной, видела незнакомые лица, страны… я была уверена, что это было далекое прошлое. Это больше походило на воспоминания. Воспоминания давно минувших лет. Порой мне кажется, что у меня в голове кто-то разговаривает со мной. Особо остро я ощущаю это присутствие в полнолуние.

— Это все?

— Нет, — покачала я головой и поджала губы. — В своем городе я прославилась удивительными способностями. Я знала ответ почти на любой вопрос, и решение самой сложной задачи. Эти знания просто появлялись, словно из ниоткуда. Я просто знала. Даже то, с чем никогда прежде точно не встречалась.

— Как давно это началось?

— Насколько себя помню, — пожала я плечами. — А вот осознавать я себя стала очень рано, — печально вздохнула я. — Моя особенность не помогла мне лишь раз. Я решила проигнорировать привычную интуицию, за что и поплатилась, — призналась я и осторожно подняла взгляд. Судя по тому, как потемнело лицо вампира, он понял, о чем я.

— Прости, — вдруг произнес император, что заставило меня пораженно замереть и затаить дыхание, настороженно и изумленно наблюдая за мужчиной, от которого никак не ожидала настоящей просьбы простить.

— Я попытаюсь, — еле слышно прошептала я, скорее обещая себе, чем сообщая мужчине.

— Что? — переспросил Алукард, нахмурив белесые брови.

— Я попытаюсь забыть, — уже громче и чуть более уверенно произнесла я. — Все эти десять лет я только и делала, что жалела себя и старалась отомстить. Это стало смыслом моей жизни. Месть свершилась, и сейчас я понимаю, что вместо того, чтобы зажить нормальной и спокойной жизнью, я продолжала мучить себя воспоминаниями и жалостью к себе. Я не старалась исправить ситуацию, не пыталась излечиться, только тешила свою боль. Меня все устраивало: казалось, если я никому не позволю приблизиться — больно и страшно мне никто не сделает. Но лишь обманывала себя. Сейчас я это понимаю, что все эти годы незаслуженно винила всех, кроме себя, когда на самом деле я лишь отчаянно трусила. Живя в Саларе, я отчаянно ненавидела и винила вас в том, что произошло. Так было проще. Встретившись с вами здесь, я пыталась поступать так же. Но не получается. Никогда прежде я не допускала мыслей, чего вам стоило остановиться, и подумать не могла о причинах нападения. Сейчас я понимаю, что сама в большей части виновата в том, что произошло. Не стоило мне подходить и ничего бы не произошло. Я не послушала внутренний голос, который никогда прежде не предавал, раненный вампир не смог себя сдержать, но все равно остановился… — с горечью прошептала я, с удивлением отметив, что по лицу текут слезы. Смахнула их рукой и тихо шмыгнула носом, упорно пряча взгляд, так как боялась, что могу сбиться с мысли. — Кого действительно я обязана была ненавидеть — это советников Тристана. Я и ненавидела. А после отомстила, но облегчения не почувствовала. Знаете почему? — все же подняла я влажный взгляд на молчаливого мужчину, что напряженно наблюдал за мной с соседнего кресла. — Потому что глубоко внутри знала, что вы были не виноваты. Даже не зная ваших мотивов прежде, я понимала, что вампиры по натуре хищники. Глупо винить кота за то, что тот убил мышь, так и с вами. Но мысль о том, что человек может быть более жестоким и мерзким, чем вампиры — была омерзительной. Я не должна была винить вас в своей глупости и безнравственности человеческой аристократии, но так было легче, — помедлила, взяв паузу, а после, смотря в блеклые глаза, призналась: — Мне не за что вас прощать. Это была лишь роковая случайность. Стечение обстоятельств, в которых мы оба оказались лишь жертвами.

— София, — позвал меня мужчина, но я подняла руку, давая понять, что не закончила.

— Я не злюсь на вас, Алукард. И никогда не злилась по-настоящему. Но это не отменяет того, что я вас боюсь. Я очень постараюсь забыть тот день. Я буду стараться жить дальше и забыть то, что вы были олицетворением зла многие годы для меня, — судорожно вздохнула я. — Подозреваю, будет сложно, а в наших обстоятельствах, еще сложнее. Не ждите, что я безоговорочно проникнусь к вам доверием. Во всяком случае, точно не в ближайшее время.

— Я ценю твои слова, София, — медленно кивнул Алукард. — И буду терпеливым. Чтобы ты ни говорила, я сыграл в твоей судьбе немаловажную роль, и несу ответственность за твою жизнь, которую почти забрал. Можешь положиться на меня, я постараюсь помочь. И первое, что я сделаю — поделюсь с тобой информацией, — после поднялся и с сомнением посмотрел на меня. Спрятал руки за спину и кивнул мне. — Идем за мной, София.

***

…Я стояла в помещение заполненном паром и холодно смотрела на трупы двух обнаженных мужчин. По моей обнаженной груди, вниз, по животу, впитываясь в короткую юбку, стекали капли пота. Становилось трудно дышать, а голова кружилась от высокой температуры. Мысленно я уговаривала себя, что нужно уходить, времени слишком мало. Но не могла себя заставить сдвинуться с места, рассматривая тела ненавистных мне людей, чьи глумливые смешки резали слух еще несколько минут назад. Их похотливые взгляды пожирали мое извивающееся тело, не давая передумать и отказаться от задуманного. Их руки тянулись ко мне, но я играючи ускользала в танце, словно играла, и радовалась, что за маской не видно моей широкой, предвкушающей улыбки. Я стояла над телами и смаковала воспоминания того, как токсин подействовал под воздействием высокой температуры, и мужчины, лишенные возможности вздохнуть, держались за разрывающееся сердца и хрипели. Взглядами они умоляли меня помочь, или позвать на подмогу. Но я только стояла и единственное, что позволила себе, поднять маску, чтобы напоследок показать им лицо той, кто ненавидела их несколько лет, тщательно готовясь к своей мести. Мои губы растянулись в блаженной улыбке, от картины ужаса, неверия и удивления на их лицах, перед тем, как они замертво повалились на мокрый пол, а я наслаждалась свершившейся местью еще много минут, разглядывая бледные лица и чувствуя, как подрагивает улыбка на моем лице…40393c

…Затаив дыхание, вслушиваясь в каждый звук удара, крики о помощи и булькающие звуки, прерываемые хрипом. В узкую щель я наблюдала, как обнаженного мужчину, который еще совсем недавно утолял свою похоть с одной девицей, сейчас режут двое мужчин. Мужчин, которые заберут с собой и испуганную девушку, что боялась даже закричать, и все вещи знатного мужчины, который не рассчитывал, что очередная ночь разгула может обернуться для него поножовщиной с ухажером неверной девицы и его дружком. Они ушли прежде, чем раненный, залитый кровью человек умер, потому я вышла из укрытия, напоследок показать умирающему, кто рассказал его убийце о встрече и месте двух любовников. Забавно, но он меня не узнал. Это разозлило, потому я не стала лишать его мучений, как планировала, выходя из укрытия. Сев на окровавленные простыни и заглядывая в лицо своему мучителю из прошлого, жадно вглядывалась в отголоски боли, агонии и ужаса в его глазах, когда он понял, что умирает, и помощь не придет… Эти воспоминания много ночей посещали меня, вызывая улыбку…

…Скрывая лицо под глухим капюшоном, отдала увесистый мешочек стражнику, что звякнул в его руках, и молча наблюдала, как он покидает подземелье, оставляя меня наедине с одним узником, который не подозревал о том, что его ждет. Так же молча, я слушала упреки, обвинения и угрозы, которые узник кричал мне, пытаясь дотянуться руками, сквозь решетку. Единственное слово, которое сорвалось с моих губ, было безобидное, в своем роде, заклинание, ненадолго меняющее запах человека. При других обстоятельствах, это был бы безобидный розыгрыш, невинная шутка — заставить человека пахнуть как испортившийся кусок мяса… Но не в условиях подземелья, кишащего крысами. Послав мужчине последнюю улыбку и видя растерянность на его лице, я ушла в дальний угол и заняла место стражника, чтобы уже спустя минуту наслаждаться криками ужаса и боли, а так же пронзительным писком сотен крыс, что сбежались на концентрированный запах еды. Покинула подземелье я только спустя час, когда крики уже давно прекратились…

Последнее, что я увидела, это свое лицо с широкой, маниакальной улыбкой и безумным взглядом, а после с криком села в постели, потерянно рассматривая свою новую комнату в императорских апартаментах, где была совсем одна. Только слабо потрескивающий в камине огонь и мое тяжелое дыхание нарушали тишину помещения. А затем я, молча, заплакала, пряча лицо в своих коленях и смотря в пустоту. Вздрогнула, когда в дверь спальни осторожно постучались. Не составило труда догадаться, кому я не даю спать своими ночными кошмарами. Но, неожиданно, страха я не ощутила, настолько была поглощена своими мыслями, потому лишь тихо разрешила войти.

Дверь медленно открылась, впуская высокого, худощавого мужчину в свободной рубашке и широких брюках.

— Ты кричала, — произнес он очевидное. — Все в порядке?

— Мне жаль, что я вас разбудила, — глухо ответила я, по-прежнему не поднимая лица. — Больше этого не повторится, — пообещала я в надежде, что он уйдет.

— Почему ты плачешь? Приснился кошмар?

— Нет, — тяжело вздохнула я и нехотя подняла лицо, посмотрев на мужчину, подошедшего к кровати почти вплотную, что спокойно разглядывал меня. — Совсем нет. В этом-то и проблема.

— Как это понимать?

— Прежде я не считала это кошмаром. И даже радовалась, когда видела этот сон. Но сейчас… После того, что вы мне сказали, я начинаю понимать, насколько это ужасно.

— Тебя так пугает возможность того, что ты можешь оказаться…

— Двуликой? — резко произнесла я. — Представительницей расы, чье существование закончилось так давно, что упоминания о них можно найти лишь в закрытых библиотеках и древнейших свитках? Тех, о чьей жестокости и бездушности ходили легенды? Вы это хотите сказать? — мужчина промолчал. — Я ведь не такая. Не могу быть такой… — севшим голосом, прошептала я, но дрожь удовольствия от собственной жестокости, вызванная воспоминания, я ощущаю и сейчас.

— Почему тебя это так пугает? — нахмурился мужчина. — Это хорошее объяснение всех твоих особенностей. Я не утверждаю, что ты прямой потомок этой расы, как и чистокровный представитель. Но то, что ты имеешь к ним отношение — очевидно.

— Я же не настолько жестокая… — жалобно прошептала я, вспоминая строчки из книги, что показал мне император. Информации было мало, но и того, что было, хватило с лихвой. Как, например, основной причиной их истребления преимущественно оборотнями. Неоправданная жестокость. Их называли бездушными, несмотря на то, что души у них были более чем реальными. А еще бессмертными, способными общаться со своими носителями. Сейчас я понимала, что предположение о моей причастности к этой расе очень вероятна. Это, действительно, многое объясняло: странные сны, повышенную интуицию, регенерация, а так же знания. И это пугало.

— Я не считаю тебя жестокой, — произнес мужчина, садясь на постель в моих ногах. При других обстоятельствах я бы зашлась в крике ужаса от подобного, но сейчас лишь плотнее прижала колени к груди.

— Хотела бы и я так считать, — тоскливо отозвалась я.

— Я понимаю, что для тебя подобная новость может быть страшной, но на самом деле это не так.

— Но если об этом узнают… — начала я, пытаясь донести, что на меня начнется охота. Особенно оборотнями.

— Если ты сама никому не скажешь, никто не узнает, — заметил Алукард.

— Но… — удивилась я. — Вы разве не расскажите? Ведь в книге было написано, что любой намек на возрождение этой расы должен быть пресечен на корню.

— Вот только мне плевать, — усмехнулся мужчина. — Я не собираюсь избавляться от тебя только потому, что кто-то другой так решил.

— А что, если я изменюсь и со временем начну доставлять проблемы?

— Полагаю, время у нас еще есть, а там, всегда есть возможность обратить тебя в вампира, и никаких проблем.