Глава 18

Наталья застыла в нерешительности. Наконец-то они встретились вновь. Как сложится их разговор? Вздрогнула, когда высокая фигура бесшумно и стремительно перетекла к ней.

– Ты меня боишься?

– Нет! – воскликнула Ната.

Она так долго ждала его не для того, чтобы бояться.

Ей протянули здоровенную руку. Ната тут же вложила свою ладонь в чужую. Аккуратно стиснув пальцы девушки, Кранс повел ее прочь.

Лишь бы опять не выдернули раньше срока! Хорошо, что время в Игре и в реальности течет по-разному, и даже если отсюда Сергей уже вышел, то там ее не сразу хватятся. Они с Крансом должны успеть поговорить спокойно.

Наталья глянула на спутника, шагающего рядом. Широкий капюшон скрывал лицо крионскау. Интересно, а Глава стражи передал Крансу что-нибудь из их предыдущего разговора? Как Кранс вообще настроен?

Вскоре они оказались в уже знакомой Нате комнате с окном на звезды. Девушка замерла напротив сонма подмигивающих ей искорок, раскинувшихся на черном покрывале безжизненного пространства. Какая хорошая визуализация, может даже соответствует реальному расположению звезд в космосе. Если это рисовала компьютерная Система и подошла дотошно к деталям, как, наверное, искусственным интеллектам и положено.

– Ты нашла свой дом? – раздалось сзади тихо.

– Да, – вздохнула девушка, не отрываясь от панорамы.

– И ты изменилась.

– Да, наверное.

Теперь то она знает, что всё вокруг не по-настоящему. Но как же ей не хочется верить в то, что ее Зеленый друг – всего лишь сгенерированный персонаж, действующий по некоему алгоритму, пусть и с долей свободы. Этого просто не может быть! Она же ощущает его как живого. Даже знакомый по реалу настоящий Азат и то не так воспринимается здесь, в виртуальности, как Кранс. Почему? Оттого, что она поверила в Зеленого, когда ей было наиболее плохо в первом заходе? Просто прикипела к его образу этакого островка спокойствия в непонятном мире якобы будущего?

А теперь то ей что делать? Если постоянно держать в голове, что друг напротив не настоящий, так и до шизофрении недалеко. Потому что где-то внутри воспринимается всё очень реалистично, и каждую минуту уговаривать себя, что это не правда, слишком тяжело. У Натальи перехватило дыхание. А что, если она уже на пути к безмятежному в своем ощущении правоты сумасшествию? Бр-р-р… Нет, плохая Игра, зря разработчики затеяли настолько реальную нереальность. И почему игрокам проще – пришли, подрались, умерли, ушли. Всего-то! Почему только у нее сбой случился, и она верит всему происходящему? Вот и сейчас она буквально спиной ощущает позади себя присутствие другого человека. Тьфу, как раз не человека, но от осознания данного факта еще страшнее.

А может плюнуть уже и не ломать себе голову вопросами реальности? Иначе она не сможет больше нормально общаться с Крансом. Вопросы восприятия обоих миров пусть теперь разработчики решают, вправляют ей ее самоидентичность на место. А пока она здесь, то будет воспринимать всё всерьез и по-настоящему. Раз уж так получается. Может, просто представить, что за образом Кранса тоже какой-нибудь игрок?

Наталья развернулась. Кранс всё также возвышался неподвижной горой в стороне.

– Как ты тут поживал без меня?

– Скучно, – отмер Зеленый.

Наталья хмыкнула.

– Ой, а у меня столько всего произошло за это время! – но девушка тут же остановила себя. – Тебе, наверное, не интересно.

– Интересно, – возразил Кранс, бесшумно перетекая к девушке и слегка обнимая ее за плечи.

Так осторожно, как будто сам был не уверен в своих действиях. Ната прижалась к массивной фигуре, утыкаясь лицом в плащ.

– Я тоже скучала, – призналась она тихо.

Тяжелая рука аккуратно погладила Наталью по спине.

– Расскажешь о своём доме? – раздалось над ее головой.

– Ну, после возвращения я уже успела сменить свое место проживания, работу, … – и вовремя остановила себя, чуть не сказав «и парня».

Парня то она не сменила, они с Виктором просто расстались, а Марк ей еще пока не парень. Да и зачем Крансу знать такие подробности. Вместо этого Наталья сказала:

– У меня появилось много новых знакомых.

– Мне не нравятся твои новые знакомые, – вдруг сказал Кранс. – И старые тоже. Пусть они не приходят.

Не приходят? Это он о ком? О модификантах? О старом Азате и новых сопровождающих?

– А еще у нас теперь зима, на улице лежит снег и холодно, – продолжала трещать она. – У вас бывает снег?

Тут же выскочила гадкая мыслишка, мол, где это «у вас», в компьютере? Но Ната быстро задвинула мысль обратно подальше. Баста! Раз решила воспринимать тут всё реальностью, пусть так и будет.

Кранс потянул девушку в угол комнаты, где по-прежнему стоял широченный диванчик с кучей подушек. Расположившись, парень запустил над их головами светящийся экран, на котором быстро замелькали фотографии заснеженных мест. Затем включилось видео с медленно падающем снегом.

– Ух ты! – хихикнула Наталья. – Настоящий домашний кинотеатр. Только попкорна не хватает. А 3D режим можно?

Тут же экран пропал, и не успела девушка печально вздохнуть, как в комнате пошел снег. Замерев на миг, опешившая Ната протянула руку к ближайшей медленно парящей снежинке. Та коснулась ладони, исчезая. Чтобы тут же продолжить свое ленивое падение с другой стороны девушкиной руки как ни в чем не бывало.

– Нет, – повернулась Ната к Крансу, – снежинка на руке тает. Она ведь всего лишь льдинка, замерзшая вода. И тает на горячей руке. А если на варежку упадет, то не тает. Ну, или не сразу исчезает.

Кранс тоже протянул вперед руку. На его здоровенную ладонь спланировали несколько снежинок сразу, тут же превращаясь в мокрые пятнышки.

– О-фи-геть! – выдохнула Ната, вскакивая.

Она выскочила на середину тускло освещенной комнаты, где сверкающие снежинки были особо многочисленны. Махнула рукой, и снежинки всколыхнулись следом, как будто гонимые неощущаемым потоком воздуха. Наталья подняла руки и закружилась, создавая вокруг себя маленькое торнадо голографических блесток.

– А сугробы будут? – наконец-то остановилась девушка, широко улыбаясь.

Исчезающие ранее на уровне пола снежинки стали собираться в кучки. Наталья присела и провела рукой по голографическому снегу. Никак не ощущается под пальцами.

– Офигеть! – еще раз протянула девушка, плюхаясь рядом с Крансом на диванчик. – Жаль, что снежки полепить всё равно не получится. И снеговика не слепить.

Она повернулась к Зеленому, который уже скинул свой капюшон.

– Но как ты это делаешь?!

Та гадская мыслишка опять выпрыгнула из-за угла, подсказывая, что системе в виртуальности любая визуальная имитация доступна. Мысленно шикнув на непрошенную гостью, Ната продолжила:

– А еще когда снег идет, вот так же медленно, то обычно бывает особая тишина вокруг. А когда идешь по свежему снегу, то он скрипит! И еще у снега тоже есть запах, представляешь? – девушка глянула на Кранса, который, как оказывается, внимательно слушал ее трескотню. – Но запах снега не всегда слышно. Вот когда снег начинает чуть таять, то даже я со своим слабым человеческим нюхом и то слышу этот запах. Он такой… не знаю, тонкий и свежий.

Ната тяжело вздохнула, отворачиваясь от приятеля.

– М-да, жаль ты этого сам не увидишь.

– Почему не увижу? – наконец-то подал голос Кранс.

– Ну, не знаю, – смутилась девушка. Так, никаких разговоров про ненастоящность! – Просто… ты тут, а снег там.

– А какой твой мир? – поспешила она поменять тему.

Выросшие сугробы исчезли, и в комнате тут же разлился сумрачный лиловый полусвет, скрывающий за собой едва угадываемые контуры слегка покачивающихся странных растений. Скорее всего растений. Раздались какие-то неясные шорохи и едва слышимые потрескивания.

Наталья замерла на диванчике, как будто боясь движением нарушить появившийся мираж. Затем медленно и осторожно протянула руку к ближайшему нечто, что можно было бы с большой натяжкой принять за широкий лист растения, нависающий над подушкой. Пальцы не ощутили ничего реального, но с листа на руку вдруг сверху юркнула какая-то яркая тень. И тут же что-то вполне реально дёрнуло Наталью за руку. Девушка испуганно вскрикнула. И весь этот сумрачный мираж тут же рассыпался.

– Это насекомое опасно! – Кранс всё еще держал ее запястье в своей руке.

И тут он как будто смутился.

– То есть могло быть опасно, если бы было настоящим. Привычка. Не хотел тебя пугать.

Ого, не у нее одной проблемы с восприятием реального-нереального? Хотя, кто знает, может мир крионскау настолько опасный, что даже от голографических образов представителей своей фауны Зеленые предпочитают держаться подальше.

Наталья потянула на себя руку, и Кранс с толикой задержки, как бы нехотя отпустил ее. Девушка толкнула Зеленого плечом. По крайней мере, попыталась толкнуть эту гору.

– Расскажешь еще о своем мире? – спросила она, не отстраняясь от Зеленого парня.

Вопрос повис в сумраке комнаты. Кранс не торопился отвечать.

– Опять включил режим «партизана на допросе»? – хмыкнула Ната. И поддела, – или хочешь рассказать так много, что не знаешь с чего начать?

Но в ответ тишина. Наталья вздохнула. Кранс вдруг обнял ее за плечи, притягивая к себе.

– И о чем нам тогда с тобой говорить? – снова вздохнула девушка. – Молчать? Это не интересно. И потом, когда вы молчите, это меня пугает.

Она повернула голову, пытаясь в сумраке рассмотреть выражение лица Кранса.

– Кстати, твой Глава стражи опять меня нервирует, – всё же наябедничала девушка. – И он какой-то странный был, тоже молчал. Что с ним?

– Он меня защищает, – как-то невпопад ответил Кранс.

– От меня что ли? – хмыкнула Ната. – Ах, ну да, он же опять запретил нам общаться. Неужели я настолько… опасная? Для крионскау?

Девушка даже развернулась в объятиях Кранса, заглядывая ему в лицо. Но вновь тишина в ответ. Кранс не мигая молча смотрел на нее своими черными глазами-маслинами, и было не понятно, что же у него на уме. «Программа зависла» – с хихиканьем опять выскочила гадкая мыслишка. «Брысь» – также мысленно прогнала ее Ната. Отвернулась, опять упираясь спиной в грудь Зеленого.

– Ладно, раз это его работа защищать… Но пусть хоть хвост свой не распускает в мой адрес. Это неприятно.

– Почему неприятно?

– Потому что это же у вас запретная часть тела, о которой даже спрашивать нельзя. Это вы же прячете его под плащом, хотя при этом спокойно деретесь им. В общем, какая-то странная штука, которую я не хочу ощущать на себе.

– Это обычная… штука, – неожиданно ответил Кранс. – Как рука или нога. Есть только у воинов и используется в боях. Плащи нам нужны, чтобы показать мирный настрой. Спрашивать о наличии хвоста у воина это оскорбление.

«Ого! – замерла на миг Ната. – Ей наконец-то отвечают? С чего бы это? Обиделся на «странную штуку»? Ой, а при самой первой встрече она у Главы стражи как раз спрашивала про наличие хвоста. Как он еще тогда ее не убил на месте? Может поэтому ее с тех пор и не любит?».

– В смысле, хвост у крионскау есть только у мужчин? – решила уточнить девушка.

– У воинов, – отозвался Кранс.

– А разве не все мужчины-крионскау воины?

Но вновь без ответа. Вот же ж молчун!

– Но раньше ты говорил, что про хвост могут спрашивать только родственники, духовные собратья и половые партнеры. Почему?

– О многом другом тоже могут спрашивать только они, – ответил Кранс.

О! Так значит и между собой крионскау не очень-то разговорчивы и открыты. Раса сплошных партизан.

– Ясно, – вздохнула Ната.

Хотя не очень-то ясно, у нее еще столько вопросов, но слишком тяжело вытягивать ответы из Кранса.

– Мне, наверное, пора уходить, – опять вздохнула девушка.

И так засиделась. Как быстро ее хватятся и выдернут из Игры?

– Уходить обязательно? – спросил Кранс. И вдруг выдал. – Останься со мной.

– Я не могу. Мне нужно вернуться.

Подумала немного и добавила:

– А если не вернусь сама, то меня всё равно вернут.

Девушка ощутила, как сжалась чужая рука на ее плече. Ната опять повернулась к Крансу.

– Но мы же можем еще встретиться, в другой раз? Если твой Глава не против…

– Я не против, – как-то странно ответил Кранс.

И кто там из них главнее на самом деле?

– Тогда до следующей встречи, – улыбнулась Зеленому Ната, протягивая руку к чипу.

Как же не хочется уходить, здесь гораздо спокойнее. И даже страх перед непонятной Системой отступил, как будто его и не было. Как будто она не в какой-то Игре, а дома находится, в родных стенах. В теплых объятиях старого доброго знакомого.

Поэтому, когда Ната открыла глаза в знакомом зале тестов, то еще долго не могла согнать со своего лица широкую улыбку.