ГЛАВА 15

Кожаное кресло застонало, когда сидящий в нем громадный мужчина наклонился к столу.

— На этом все, Хемминг? — выплюнул он вопрос. Его волосы до плеч цвета соли с черным перцем напоминали сейчас иглы дикобраза, готового атаковать.

Такой же мощной комплекции блондин сидел напротив и, переплетя пальцы домиком, довольно щурился, глядя на собеседника.

— Еще пятый, последний пункт, Чеслав.

— Хемминг, ты совсем совесть потерял?! Решил окончательно выкрутить мне руки?

— Твои лапищи ещё попробуй выкрутить, — усмехнулся Хемминг и накрыл широкой лąдонью черную шкąтулку с медведем нą крышке. — Нет, если она тебе не нужна…

Лицо Чеслąва Шувąлова перекосило.

— Слушąю твой пятый пункт, — и он подчеркнул: — последний.

— Максим Зорин. Он под запретом для тебя и твоего клąна.

Старый урсолак хмыкнул:

— Тąк уже. Мы не трогąем члена стаи Владлена Булатова.

— И поэтому несколько часов назад Любомир пытался спровоцировать его на драку? — Хемминг вопросительно вскинул брови.

Бросив быстрый взгляд на драгоценную шкатулку, Шувалов твердо пообещал:

— Я напомню Любомиру о правилах, больше он не посмотрит в сторону твоего протеже.

Будто и не заметив колкого намека, Хемминг спокойно возразил:

— Нет, ты не понял, Чеслав. Ты дашь клановую клятву, как патриарх.

Морщины на лице оборотня, прожившего не один век, стали глубже.

— Максим Зорин — урсолак, он смертельно обижен на моих потомков. И ты хочешь дать ему абсолютную защиту от клана Шуваловых? Чтобы мои внуки погибли, когда он нападет?

— Зорин не будет нападать первым.

— Ты так в нем уверен, Хемминг? Куда подевалась осторожность? Кто тебе Зорин?

На прямой вопрос Контролер ответил прямо:

— Никто, рядовой полуночник. Я за правду, Чеслав, какой бы она ни была горькой.

— Я не дам в руки обращенного оружие против своей семьи! — прорычал урсолак яростно, кроша узловатыми, но все еще сильными пальцами дубовую столешницу. — Я бы понял, если бы ты взял пацана в свой клан, но он тебе никто!

— У меня нет клана, — ровно произнес Хемминг.

Шувалов глухо рассмеялся и откинулся в кресле.

— Патриархов без клана не существует, Натан, — он назвал Контролера фамильярно, по имени, и даже тон его изменился, став снисходительно-умильным. — Ты последний носитель силы своего клана, Натан, и вместо того, чтобы его восстановить, решил отказаться от наследия. И при этом не заметил, как собрал вокруг себя людей и полуночников, которые стали новым родом.

— Они моя команда, — возразил Хемминг студено.

— Ты за них несешь ответственность, Натан, и готов порвать их обидчиков.

— Так поступает любой хороший руководитель.

Чеслав покачал седой головой.

— Любишь самообман, Натан? Контроль, желание опекать, взять под защиту слабого — суть патриарха. Я надеюсь, что все это проснется однажды в Любомире, и он поймет, что силы без ответственности нет. Ответственность — единственный антидот от яда под названием власть.

Раздались неторопливые хлопки — Хемминг издевательски похлопал в ладоши.

— Браво! Сам придумал, Чеслав? Или почитываешь перед сном философские трактаты?

Не ограничиваясь словами, он достал из шкатулки один из браслетов и, раскручивая его на указательном пальце, принялся ждать.

Ноздри мясистого носа Шувалова гневно затрепетали. Громадное тело, наоборот, будто закаменело.

Свободной рукой под столом Хемминг отсчитывал секунды, загибая пальцы. Один, два, три, четыре…

— Хорошо! — Чеслав легко, как восемнадцатилетний юноша, выпрыгнул из кресла. — Я дам клятву, но с оговорками: если Зорин нападет первым, мои потомки вправе отбиваться.

Легкая улыбка скользнула по перечеркнутому шрамом смуглому лицу.

— Если бы ты согласился безоговорочно, я перестал бы тебя уважать, Чеслав.

Урсолак бросил на Контролера полный ярости взгляд и упершись пудовыми кулаками в столешницу так, что она треснула, произнес первые слова древней клятвы:

— Я, Чеслав Шувалов, патриарх клана Шуваловых…

* * *

Низ живота заполнял жар. Томительное, непривычное наслаждение захватывало, накрывая цунами.

Упоительная тяжесть горячего мускулистого тела… Будоражащие поцелуи… Максим, прикусывая губы, неумолимо овладевал моим ртом. Каждое движение его языка отзывалось огненными ощущениями гораздо ниже — мое тело словно пронзали стрелы немыслимого удовольствия.

Я продолжила отвечать на чувственные поцелуи, даже когда проснулась. Я полностью осознавала, что происходит и была только «за». Как же я этого ждала, оказывается…

Широкая ладонь ласково прошлась по моему бедру, поднимая футболку. Затем чуткие пальцы скользнули между моих ног. Даже сквозь ткань ощущения запредельно прекрасны… Нереально упоительны…

Губы прекратили сладко терзать мой рот и сместились на шею. Нежно прихватывая кожу зубами, Максим тут же зализывал укус, сводя с ума пьянящими поцелуями.

Медленное, круговое движение пальцев внизу — и от острого удовольствия меня подбросило. Захотелось выгнуться, раскрыться больше, стать ближе. Я умру, если сейчас не прижмусь обнаженной кожей к его телу!

— Ма-а-а-акс… — Стон вырвался невзначай.

И все испортил.

Мужчина на мне застыл.

Оторвавшись от моей шеи, он прошептал в ужасе:

— Господи, Рита… Прости!

Он скатился с меня, как будто я превратилась в пылающий факел.

Что?.. Прости?!

Последующие слова, как запрещенный удар.

— Прости, я не хотел! — Максим тут же исправился, возвращая мне возможность дышать: — Точнее, безумно хочу тебя, но не так… Я думал, это сон!

Сон? Целуя, он спал? Такое ощущение, что на меня упал балкон. Ρаздавил, но я почему-то все ещё жива и трепыхаюсь в агонии.

Меня снова накрыл жар, только теперь жар стыда.

— Кошмар какой… — Со стоном я натянула на голову одеяло.

— Рита! — Он нырнул под одеяло и развернул к себе лицом. — Я сделал тебе больно?

— Ты… Ты издеваешься?! — рявкнула в шоке.

Захотелось ударить этого недооборотня, не чувствующего моего возбуждения. Ударить, а затем поцеловать, сидя верхом. Вжать его в кровать и наброситься с поцелуями.

А, впрочем, что мне мешает это сделать?

От души врезав кулаком в каменную грудь, чуть не зашипела. Больно!

— Осторожней! Сильно ушибла пальцы? — участливо спросил этот… тугодум и прижал мой кулак к губам. — Если несильно, бей еще, заслужил. Я клялся, что ты со мной в безопасности.

Наверное, в иное время я бы не набралась смелости, а так…

А так я сказала правду:

— Ты дурак, Макс! Я злюсь, потому что ты остановился!

— Ρита… — он произнес мое имя, как будто не веря, что это я лежу рядом и произношу откровенные признания.

Вскочив с кровати, Максим сгреб меня вместе с одеялом и понес на балкон. Отдернутая в сторону штора, угрожающе затрещав, чудом выдержала атаку взволнованного оборотня.

Сев на банкетку, он устроил меня на коленях боком и тотчас поцеловал. Чувственно, жарко, властно. Его губы, настойчивые, безгранично нежные, вернули утраченный настрой.

— Рит, — глухо простонал он мне в изгиб шеи. — На этом все. Не сейчас и не здесь, иначе ты потом меня убьешь. Да я и сам не хочу устраивать им шоу.

Тяжело дыша, я пыталась осмыслить услышанное. Шоу? Устроить им?.. О чем он?

Разомлевшее тело, как тающий на солнце мед. Думать мешала ещё и поза: я все так же сидела на коленях Максима, но уже развернувшись к нему лицом. И сейчас точно ощущала степень его желания. Какое мощное, без преувеличения, стальное желание…

Видя, что я не понимаю его, Максим объяснил:

— В спальне установлены видеокамеры, Рита.

Меня словно в прорубь окунули с головой. Говорила ли я что-нибудь, что не понравится гранд-дамам?

— И в ванной?

— Нет. На балконе тоже не установили.

Главное, что камеры есть в спальне! Небо, за мной следили полвечера, слушали, как перебрасывалась шуточками с Максимом. Как переодевалась в футболку! Ох, и наши сонные поцелуи тоже видели!.. Или увидят, просмотрев запись.

— Максим, почему ты не сказал вчера? — Я пришла в отчаяние.

Он удивленно вскинул брови.

— А зачем? Чтобы нервничала? Не зная, ты вела себя естественно.

Какая к демонам естественность, если я могла наговорить крамольные вещи?!

Мое возмущение заглушил поцелуй. Жаркий, жадный, пьянящий. А Максим умеет убеждать в своей правоте!

Одна его рука беспрестанно гладила по спине, вторая ласкала грудь. Трепетные и одновременно жгучие прикосновения. Он словно наперед знал, что и как мне понравится.

Оторвавшись от моих пылающих губ, Максим поцелуями прочертил линию по шее к груди. Горячий рот накрыл ее вершинку — и ткань одолженной футболки не помешала ощутить всю гамму крышесносных ощущений…

Я снова уплыла в далекие, хмельные дали, и опять Максим очнулся первым.

— Стучат, — хрипло шепнул он в мои губы.

— Ага. — Я поцеловала волевой подбородок любимого мужчину.

Любимого?..

Да, это правильное определение того, что я чувствую — нежность и любовь к этому огромному, но бесконечно чуткому и заботливому оборотню. И мне страшно лишь самую капельку — я боюсь, что люблю безответно. Χотя… даже если так, пускай. Неразделенность не умаляет любви. На душе все равно светло и радостно от осознания: мое сердце открыто для другого человека, я готова принять его и переплести нити наших жизней в одну.

— Рита, к нам стучат, — Максим коротко поцеловал в губы и, поправив на мне футболку, встал с банкетки.

Рефлекторно я вцепилась в плечи и обхватила его ногами. Непривычные ощущения и очень приятные! Чувствовать силу любимого мужчины, его надежность.

— Раз стучат, посмотри, кто там. Раннее утро, семи часов точно ещё нет.

Войдя в спальню, Максим бережно опустил меня на кровать.

— Я скоро вернусь.

Сердце билось быстро-быстро, когда я в панике искала взглядом не пригодившиеся вчера вещи. Почему, когда очень надо, глаза разбегаются, но не видят нужное? О, вот же они!..

Схватив шорты и тунику, я рванула в ванную, пока Максим говорил с кем-то за дверью.

Поспешно переодевшись, я умылась холодной водой. Зеркало показывало растрепанную, нагло счастливую девицу с алыми губами. Почти зацелованная. Почти, потому что понадобится вечность, чтобы нацеловаться с Максимом.

Понятно, что одной-две минуты не хватит, чтобы принять невозмутимый вид, поэтому я решительно вышла из своего укрытия.

Дверь захлопнута. Максим или еще в коридоре, или вернулся на балкон. В первую очередь решила проверить последний — и не ошиблась.

Усилием воли я подавила вздох, когда увидела, что Максим не один.

Гранд-дама Анна с королевским достоинством восседала на низенькой банкетке, как на троне. Элегантное черничное платье и неизменные черные агаты-кольца добавляли образу величавости. Руки сухощавой брюнетки сжимали поднос, на котором возвышалось большое блюдо, накрытое серебристой крышкой-колпаком.

Почему она не поставила в спальне? Неудобно ведь держать!

— Доброе утро, — поприветствовала я менталистку.

Она окинула меня внимательным взглядом и снисходительно усмехнулась:

— Вижу, утро у тебя и так доброе, Градова, поэтому обойдешься без моего ответного пожелания.

На что она намекает?.. Поняла по моему сияющему лицу, как я провела последние полчаса? А и ладно, пусть завидует!

Я широко улыбнулась — и старшая коллега вдруг рассмеялась.

— Хорошо, наслаждайтесь молодостью, детишки… А теперь к делу. У тебя два часа, Градова, до завтрака, используй их с умом. Для начала перекуси.

Брюнетка подняла крышку, демонстрируя две чашки и тарелку с бутербродами. Точнее, это были толстые куски буженины, придавившие тонкие тосты. Это что, попытка угодить моему спутнику-оборотню, обожающему мясо?

Ой, а что это?..

Мой взгляд прилип к лежащему на подносе кольцу с молочным агатом. Сейчас, когда менталистка подняла крышку с блюда, я чувствовала сильную магию. Артефакт.

Зачем гранд-дама принесла кольцо?

— Возьми, это тебе, — шепнула женщина, рассматривая окрашенный во все оттенки красного горизонт.

— У меня есть, — также тихо ответила я и показала палец.

Не средний, нет, хоть иногда и хотелось продемонстрировать его Лизе. Тот, на котором, как влитое, теперь сидело кольцо, подаренное главой Совета магов.

— Хм, и оно не пустышка? — Брюнетка удивленно подняла тонкие брови. — Откуда? Впрочем, нет, не говори.

— Спасибо, что предложили замену, неожиданно… — Я недоговорила. — Постойте, а откуда вы узнали, что мое кольцо может быть пустышкой? Кто-то из Управления полиции или Конторы чистильщиков настучал, что я потеряла кольцо?

Волнуясь, я не выбирала слова.

Анна криво улыбнулась.

— Потеряла? Градова, твоя наивность порой кажется неестественной.

Помрачневший Максим выдохнул одно слово:

— Подстава.

Рука урсолака опустилась мне на плечо. Успокаивает? Зачем? Да я сама невозмутимость!

— Вы намекаете, что потерянное кольцо нашли, но мне не вернули?

— Градова, если что-то не скрыто магией, сильное заклинание поиска вытащит и из кучи земли.

Перед глазами мелькнула картинка-воспоминание котлована из торгово-развлекательного центра. Да как же так… Неужели кто-то смог сподличать после тех событий?! Воссоединение трагично погибших возлюбленных никого не оставило равнодушным — я же ощущала это! Как можно сопереживать одним — и тут же готовить подлость другой? Не понимаю…

— Имя выслуживающегося перед начальством полуночника случайно не подскажете? — прищурился Максим.

Анна нервно дернула плечом.

— Не он ваша забота. Смотрите выше, копайте глубже.

Выдав загадку, она вручила Максиму поднос и собралась уходить.

— Подождите! Вы забыли кольцо, — тихо напомнила я об артефакте.

По всем признакам, Анна знала о камерах и явно действовала в обход коллег, пытаясь помочь мне.

— Оставь себе, пригодится.

В качестве девятого ограничителя дара? Надеюсь, нет. Я не хочу очередного скачка способностей, мне и этих с лихвой.

Гранд-дама ушла, вручив поднос Максиму.

— Рита, ты должна позавтракать. — Оборотень вручил бутерброд.

Перекусить на рассвете для меня не проблема — работа научила есть в любое время суток. Еда — это энергия и подчас самый легкий способ восстановиться после изнуряющих чар.

Аппетита не было, и я решила в этот раз отказаться в пользу Максима.

— Завтракать перед завтраком? Не хочу. Уж пару ложек в компании гранд-дам я точно осилю, а там обед, тесты и… — Я недоговорила, осененная неожиданной мыслью.

А кто мне сказал, что испытания вечером? Гранд-дама сообщила, что завтрак в семь, а затем на вопрос о тестах назвала эту же цифру. Так почему я решила, что это разные мероприятия?! Их ведь можно совместить!

Мне стало холодно. Обхватив себя за плечи, я посмотрела на ждущего Максима.

— Похоже, я ступила, и тесты будут не вечером, а через два часа…

Он не выглядел удивленным.

— Ты знал?

— Анна сказала, что тебе нужно поесть перед испытанием — во время него никто не даст. Приятного аппетита, Рит.

Я подчинилась. Хоть бы листик салата, практически одно только мясо, пускай и вкусное… Компенсировал все кофе — сладкий, крепкий, с легкой кислинкой.

А еще удалось позавтракать благодаря присутствию Максима. Он был невозмутим, и его спокойствие невольно подпитало мое. Менталистам полагается владеть собственными эмоциями, но я трусила. Пускай не в первый раз мне попытаются залезть в голову, все равно было страшно. Страшно, что в этот раз я не устою.

До завтрака время пролетело незаметно: я приняла контрастный душ, нанесла легкий макияж и надела черные джинсы с такой же рубашкой, решив соответствовать мрачной цветовой гамме большинства гранд-дам.

Без четверти семь за нами пришла вчерашняя девушка.

— Доброе утро. Прошу следовать за мной.

Удивительно, произнесла она дежурные фразы, а голос теплее, чем прошлым вечером.

— Рита, готова? — спросил Максим, когда мы остановились перед массивной, старинной дверью.

— К этому нельзя подготовиться, это можно только пережить, — я нашла силы, чтобы улыбнуться урсолаку.

— Маргарита, пожалуйста, подождите!

От неожиданности вздрогнув, я обернулась. Сконцентрированная на своих переживаниях, не почувствовала приближение синеглазого брюнета. Ρодион Велигор. Он спешил к нам, непривычно взволнованный и хмурый.

Даже ещё не встретив свою обожаемую жену, этот некромант, вопреки канону, был оптимистичным, улыбчивым мужчиной. Что-то должно произойти необычное и малоприятное, чтобы он выглядел настолько подавленным и мрачным. Надеюсь, с его супругой все в порядке?

— Родион, что-то случилось?

Некромант поморщился.

— В некотором роде, да. Давайте отойдем, Маргарита.

Максим напрягся, и я поспешила его успокоить:

— Родион друг. Ты не против?

Максим промолчал, а молчание знак согласия — и я отошла шагов на семь. Суперслух оборотня все равно позволит слышать мой разговор с некромантом, в отличии от сопровождающей — заминка не понравилась, но девушка только демонстративно посмотрела на наручные часы.

— Маргарита, простите, что беспокою вас сейчас, — Велигор кинул взволнованный взгляд на дверь, — но позже у меня может не получиться.

— Говорите, Ρодион, это всего лишь тесты, я проходила их не раз, — успокоила брюнета.

— В предпоследнюю нашу встречу вы просили проверить, жива ли ваша мать. На днях я достал недостающий ингредиент для проведения ритуала.

Мне стало страшно. Сколько себя помню, я надеялась, что однажды ее разыщу.

— Вам удалось?..

— Да. Ваша мать жива, Маргарита.

Только сейчас, услышав эти слова, поняла, что не дышала несколько секунд.

Жива… Моя мама жива! Ρадость, тихая печаль — чего больше? Не разобраться в сумбуре эмоций. Она не вернулась за мной, не искала встреч, поэтому я решила, что она погибла, но… в душе надеялась на чудо.

Оглянувшись снова, будто ожидая, что из темноты холла кто-то выскочит, чтобы нам помешать, Велигор продолжил:

— Маргарита, я взял на себя смелость и копнул глубже, запросив досье на вас, и…

Да что же он тянет! Помру ведь от любопытства, придется ему оживлять.

— И?..

— И его мне не дали, — вздохнул Велигор.

Ого! Ладно, мне однажды отказали, я-то преступница. Но Велигору? Члену команды Контролера? Я считала, что у людей Хемминга безграничные полномочия.

— Через несколько минут после отказа архивариуса выдать дело мне позвонил Хемминг и приказал не помогать вам. Велел молчать даже о проведенном ритуале.

Я выдохнула. Вот это да! Подобного запрета не ожидала от покровительствующего мне Контролера. Что же такого в том досье, раз его не показывают?

— То есть расспрашивать мне нужно Хемминга? Благодарю, Родион, за помощь и откровенность.

— У меня пред вами долг жизни, Маргарита, — улыбнулся мягко некромант. — И я не могу промолчать, когда дело касается вашей семьи.

Горло перехватило спазмом. Однажды я помогла Велигору по велению сердца, не рассчитывая, что он посчитает себя должником. А он настолько благодарен, что нарушил приказ руководителя. От Хемминга ему теперь влетит… Радует, что Велигор — один из сильнейших некромантов Европы, человек чести, поэтому его высоко ценят и увольнять не будут.

— Спасибо и простите, что невольно вызвала на вас гнев Хемминга.

Некромант качнул головой.

— Это не все, Маргарита. Полчаса назад я вернулся из Светлодара.

— Вы были в моем родном городе?

Разговаривая с некромантом, я не забывала поглядывать и на Максима. Не зря. Услышав название, оборотень удивленно вскинул брови. Что не так?

— Маргарита, у меня несколько новостей, и все неприятные, простите.

Мой оборотень вмиг оказался рядом, и я безумно обрадовалась его надежным объятиям.

— Родион, говорите, пока у меня сердце не остановилось от ужаса.

Некромант открыл рот…

— Госпожа Градова, вам пора! — напомнила о себе помощница гранд-дам.

— Одну минуту, пожалуйста.

— Госпожа Градова, вам назначили четкое время! Без двух минут семь утра!

Вот же зануда…

Игнорируя сопровождающую, я схватила Родиона за руку.

— Что вы обнаружили?

На миг стиснув челюсти так, что заходили желваки, некромант коротко ответил:

— Ваш отец умер.

— О…

Каюсь, я не испытала ни капли горя. Наверное, я настоящая дрянь, раз не стала переживать о смерти алкоголика, обкрадывающего маленьких дочерей.

— Вы говорили о трех новостях. Что еще случилось плохого?

— Скажите, у вашего отца было ведь двое детей? Дочери?

К чему он это спрашивает? Неужели у меня есть внебрачные братья-сестры?

— Да, две дочери. Нина и я.

Некромант покачал головой:

— Нина и Вера.

Меня будто по голове стукнули. Я ослышалась? Вера?.. Но ведь это имя моей подруги!

— Вы что-то путаете, Нина и я — сестры, а Вера — наша соседка по дому, моя лучшая подруга.

— Мне жаль, Маргарита, но я успел поднять записи в ЗАГСе: у Николая Градова от покойной жены родились две девочки: Нина и Вера. А женщина, у которой проживала Вера, была ей не родной бабушкой, а двоюродной.

Шок. Я никогда не была так близка к состоянию истерики. Не понимаю… Я запуталась… Как такое может быть?

— На этот вопрос нет ответа — Хемминг устроил очередной разнос. Он вычислил, где я нахожусь, и сильно разозлился. Мне не хватило каких-то пары часов, чтобы толком провести расспросы соседей, поискать ваши ранние следы. Единственное, что удалось узнать: вы не уроженка Светлодара, Маргарита, а Николай Градов и его дочери — вам не родственники. Простите, что принес неутешительные новости.

Как ни была потрясена, а сумела выдавить из себя полагающиеся слова:

— Спасибо за информацию, Ρодион.

Он кивнул.

— Простите, мне лучше покинуть замок, пока не вернулся Хемминг.

Я оторопело провожала некроманта взглядом.

Глупо, но в голове сейчас крутилась лишь одна мысль: сколько раз виделись с Велигором, а раньше он никогда столько много не извинялся. Посторонний человек тоже в шоке из-за открывшихся сведений.

— Рит, дыши, — попросил Максим с сочувствием.

— Госпожа Градова, мы опаздываем! — возмутилась сопровождающая.

— За этой дверью тебя жду пять серьезных дам, соберись, Рит. Мы разберемся с тем, что рассказал твой знакомый. Обещаю. Даже если на тебя Хемминг надавит, мне он не указ.

Максим обнял, даря тепло своего большого, сильного тела и уверенность, заряжая оптимизмом.

И правда, чего я раскисла? Да, появилась очередная тайна, которую мне предстоит разгадать. Это же здорово! А Нина… Нина все равно моя сестра, пусть и не по крови.

— Готова? — повторил недавний вопрос оборотень, когда мы подошли к двери.

Теперь я ответила однозначно:

— Да.

Отсечь стальной стеной ненужные эмоции. На время забыть об услышанном. Я справлюсь, я умею отстраняться.

Максим открыл дверь и пропустил нас, девушек, вперед, шепнув ободряюще:

— Я с тобой, Рита.