Глава 27

И снова засиделся в кухне допоздна. Место здесь какое-то особенное что ли, думается уж очень хорошо. А думалось о Лизе, о сыне, о том, что будет дальше.

К себе отправился в третьем часу ночи, звонить брату сейчас уже не имело смысла, во-первых, Лиза может услышать, во-вторых, честно говоря, впервые в жизни захотелось исчезнуть для всех. Подольше побыть мертвым. Лиза права, здесь мысли выстраиваются в ином порядке, то, что всегда казалось важным, утратило эту самую важность. Смыслом его существования всегда была работа, процветание бизнеса, но теперь у него появились и другие смыслы. Что бы ни говорил Семен Аркадьевич, на что бы ни надеялся, что бы ни говорила сама Лиза, в воздухе он не раствориться. И если придется, пойдет на крайние меры, но Паша будет знать своего отца.

Уснуть удалось только под утро. А когда открыл глаза, впервые за эти дни увидел солнце, лучи которого большими квадратами лежали на полу. Погода действительно налаживается, однако радости сей факт не вызвал никакой, наоборот, ведь у него остается все меньше времени и надо срочно что-то придумать, как-то объясниться с Лизой, чтобы она услышала его слова и главное, поняла их правильно.

Соколов глянул на будильник. Девять утра. Затем перевел взгляд на дверь. Как же хотелось, чтобы сейчас ее открыл Паша. Но этого не произошло. Еще через полчаса до ушей донеслись звуки шагов, разговоры, детский смех. Как странно… жизнь кипит в стороне от него, он же словно наблюдает за происходящим, стоя за толстой стеклянной стеной. И ощущение от этого скверное. Он не привык быть в стороне, не привык, молча, наблюдать.

Тогда достал из-под подушки телефон. Позвонить все-таки надо. И набрал номер брата.

«— Алло», — раздалось весьма бодрое на том конце.

— Привет, Кир, — произнес как можно тише.

И в трубке повисло минутное молчание. Видимо Кирилл не ожидал услышать его голос, видимо очень сильно расстроился и сейчас, заткнув себе рот кулачком, катается по полу в безмолвной истерике.

«— Евген? — переспросил сипло, боязливо. — Это ты?»

— Я, я, — подошел к окну, всмотрелся в чистое небо, что синело над верхушками деревьев.

«— Твою ж мать. Живой, ты бля живой. Где ты?»

— Всё там же. В тайге. Как дела на работе?

— «Ты серьезно? Я тут уже неделю жру успокоительные, морально готовлюсь услышать самое страшное, а ты о фирме?»

— Короче, Кирилл, давай без этой сентиментальной херни. Я жив. И сейчас хочу знать, что происходит в компании.

— «Все хорошо в компании, работа идет своим чередом. Что случилось вообще?»

— Не долетел до лесоповала, вертолет рухнул в озеро. А сейчас слушай меня внимательно. Шум не поднимай, если ведутся поиски, прекрати их. Скажи, что будешь искать своими силами. Ты, собственно, и будешь искать — пилота. Так что, лети завтра в Кемерово, есть шанс, что он жив и сейчас находится в больнице. Я чуть позже сброшу контакты. Зовут его Терехов Андрей Иванович, восемьдесят пятого года рождения. Сделать все надо быстро. Если подтвердится, что это он, займись им. Я покрою все расходы на лечение и восстановление. После с адвокатами навести его семью, Олешкевичу позвони, он в этих вопросах профессионал. Всеми силами постарайся утрясти это дело. В СМИ должно быть тихо. Понял?

— «А что за секретность такая?»

— У меня здесь возникли важные дела, и решить их я хочу в спокойной обстановке. Такой ответ устроит?

— «Вполне. Что-то еще?» — в голос Кирилла вернулись привычные недовольные нотки.

— Да, что-то еще. Не забудь кредитки и наличку. Всё найдешь у меня дома в сейфе. Как прилетишь, сбрось смс на этот номер, я скажу, где и когда встретимся. И да, расследование с погибшим рабочим завершено? Что вообще происходит сейчас?

— «Расследование завершилось. Вина бригадира и оператора установлена, но жена погибшего все равно собралась в суд, с остальными договорились по деньгам»

— Ясно. Ладно, теперь уже спешить некуда. Тогда всё… Давай, до связи.

— «Стой, стой, стой! То есть, ты со мной обратно не полетишь?»

— Нет.

— «Что же за дела такие важные у тебя?»

— Тебе эта информация ни к чему.

— «Ок, понял. Только, что мне сказать Ксении? Она тут рыдает, которые сутки»

В этот момент Соколов закатил глаза под лоб. Вот о ком, о ком, а о Ксении он забыл. И с чего бы ей интересно рыдать?

— Скажи, что я жив. И как доберусь до дома, обязательно с ней увижусь.

— «Будет сделано… Короче, Сокол старший, я рад, что все обошлось. До скорой встречи»

— Давай…

Вот и поговорили. Н-да, братец ожидаемо сник. Ну, ничего, перетопчется. Кирилл всегда слишком многого хотел от жизни и слишком мало для этого делал, привык, что годами блага ему сыпались из заботливого материнского клюва как из рога изобилия, а он только знал, шире рот разевал. Теперь же приходится шевелить задницей, видите ли, работать. Что до Ксении… Лизе о ней знать вообще не надо.

Но главное сейчас — это придумать, как съездить в город и вернуться обратно сюда. И когда лучше рассказать Лизе о вернувшейся памяти? Может, сегодня? Прямо сейчас? Или нет?

Вдруг раздался стук в дверь.

— У тебя все нормально? — следом послышался ее голос.

— Да, все хорошо.

— Завтрак на плите.

А он поспешил открыть дверь. Лиза стояла в верхней одежде.

— Вы куда-то собрались? — оглядел ее.

— На улицу. Сегодня наконец-то солнце выглянуло, — улыбнулась без особой радости.

— Ты сердишься на меня за вчерашнее? — уперся плечом в дверной косяк.

— Нет. Что было, то было, — и собралась застегнуть куртку, но Соколов в тот же миг схватил ее за руку, затащил в комнату, после чего закрыл дверь. — Мне кое-что сказать тебе нужно.

— И? — посмотрела на него с испугом.