Глава 28

— Я не хочу уходить, Лиз. Не знаю, что и кто меня там ждет, но я не хочу уходить.

— Ты хоть понимаешь, насколько абсурдно это звучит? — и еле заметно выдохнула.

— Понимаю. А еще, мне пока и некуда идти. Даже если приду в полицию, установление личности займет какое-то время.

— Не думаю. Вертолеты у нас тут каждый день не падают, так что, уверена, всё будет быстро.

— А если выяснится, что у меня, допустим, нет жены или я в разводе, тогда я смогу рассчитывать на шанс понравиться тебе?

— Вряд ли.

— Почему?

— Потому что я не встречаюсь с теми, кто падает с небес, — усмехнулась. — А если честно, когда ты всё выяснишь, а тем более, вспомнишь, ты уйдешь.

— Может, не уйду?

— Уйдешь, — произнесла настолько уверенно, что Соколову захотелось немедленно признаться во всем и заявить, что ничерта он не уйдет, пусть даже не надеется, но все-таки нашел в себе силы промолчать.

Однако не коснуться ее не смог, а Лиза прикрыла глаза, ощутив горячую ладонь, что сначала накрыла щеку, потом спустилась к шее. Пока он здесь, у нее не получится контролировать ситуацию, это уже ясно. Слишком сильны воспоминания. Ведь только с ним удалось узнать, каково истинное удовольствие на вкус. Соколов умел довести до экстаза чуть ли не одним взглядом, хотя, скорее всего, причина была именно в любви. Ее любви к нему. Евгений в свою очередь подтянул Лизу к себе, уткнулся носом ей в волосы, вдохнул запах.

— Лиз, — произнес тихо, — я…

В этот момент до ушей обоих донесся топот маленьких но, а скоро перед ними стоял полностью одетый и крайне сердитый ребенок:

— Мама! Мне залко! Я весь моклый!

— Ой, — аж покраснела, — прости, зай.

— А вы чего тут делаете? Дядя? — подошел к Евгению. — Пойдес со мной гулять?

— Если твоя мама разрешит, — перевел на нее взгляд.

На что Лиза как-то замялась, но все-таки кивнула. В конце концов, уже завтра отец отвезет его в город. По крайней мере, хочется в это верить.

— Только дядя еще не завтракал, Паш. Пусть сначала поест, а потом придет.

— А я не голодный, — произнес неожиданно жестко, после чего взял Пашу за руку, — идём гулять.

И когда они шли к двери, держась за руки, Лиза испытала небывалый приступ ревности. Пашку она никогда и никому не отдаст. Если Соколов все вспомнит и если после этого захочет видеть сына, она не разрешит. Да! Не разрешит! Потому что он Паше никто, пустой звук, чужой человек, тот, кто отказался от сына с самого начала и не просто отказался, а предложил избавиться от него за ненадобностью. Цинично и с ухмылкой на лице. Эту ухмылку она запомнила хорошо.

Весь день она наблюдала за тем, как Соколов занимается с Пашей, как искренне и увлеченно играет с ним, рассматривает книжки, что-то рассказывает. Семен Аркадьевич тоже наблюдал, а к вечеру решил поговорить с дочерью. Но только собрался идти, как Паша подскочил с дивана:

- Деду, я сказку хочу, — схватил своего плюшевого медведя, в котором ему на Новый год подарили конфеты.

— Сказка это святое. Тебе какую? Про Колобка, Репку, Теремок? Или, может, Волшебную рукавичку?

— Телемок.

— А хочешь я тебе расскажу? — вступил Евгений. — Я тоже разные сказки знаю.

— Вот, — улыбнулся Семен, — сегодня пусть дядя расскажет. Вдруг, какую свежую сказку вспомнит, — глянул на него с прищуром.

И малыш сейчас же сел обратно на диван.

— Ну, я тебя слусаю, — усадил рядом медведя.

Семен в свою очередь пошел в ванную, где Лиза развешивала стираные вещи.

— Дочь, я тут кое-что сказать хочу, — прикрыл за собой дверь.

— А Паша где? — сейчас же напряглась. — С ним?

— Да.

— Пап, я же просила их наедине не оставлять.

— Послушай, он Пашке вреда не причинит. Ты и сама это прекрасно понимаешь. Был бы чужой человек, одно. Но мы-то знаем, что он не чужой.

— Он как раз чужой. Вот вообще чужой.

— Лиз, ты не кипятись. Просто подумай, а может, стоит дать ему шанс?

— Что? — чуть таз из рук не выронила. — Пап? Ты чего? Какой еще шанс? Он же ничерта не помнит, а если вспомнит, то постарается тут же забыть нас как страшный сон.

— А если нет? Если захочет общаться с мальчишкой?

— Этому не бывать.

— В тебе сейчас злость говорит. Пойми, я не вечный, Пашка растет, а ты и вовсе здесь прозябаешь.

— И что ты мне предлагаешь? Денег у него попросить?

— Хотя бы дать ему возможность с ребенком общаться, если он, конечно, захочет.

— Угу. А если не захочет, извиниться за беспокойство и удалиться? Он свой выбор сделал.

— Он его тогда сделал. За четыре года много воды утекло, он мог и пересмотреть свои взгляды.

— Как быстро ты поменял о нем мнение, однако, — зло усмехнулась.

— Я его и не знаю толком, чтобы менять или не менять мнение. Мужики народ такой, мы в силу природы далеки от многого.

— Теперь пытаешься его оправдать. А что? Соколов вообще не виноват, если так рассуждать. Жениться не обещал, детей не хотел, это я понадеялась, значит, сама виновата.

— Да при чем здесь это. Я его не оправдываю, поступил он как мудак, тут спору нет. Но прошло много времени, Лиза. Просто подумай над моими словами, — вдруг нахмурился, — ладно, пойду я спать. Устал.

— Все нормально, пап? — резко изменилась в лице, вся злость мигом сошла.