Глава 42

Ответить, безусловно, пришлось:

«Тебе есть кому помочь? Может, целесообразнее в больницу лечь? А Скурыгину я позвоню. Сегодня же»

«Если станет еще хуже, лягу. Спасибо, что так быстро ответил. Из помощников у меня Лина. Моя подруга, ты ее должен помнить»

«Да. Помню»

«Как ты? У тебя все хорошо?»

«У меня все в порядке. Работаю»

«И когда возвращаешься? Или пока неизвестно?»

«Неизвестно»

«Что ж, тогда до встречи… целую»

«Я отпишусь, как поговорю с Валентиновичем»

«Хорошо»

После такой короткой, но ёмкой переписки на душе стало крайне скверно. Сейчас ему приходится врать обеим. И если с Ксенией отношения были на уровне кровати, о чем она прекрасно знает, то с Лизой все гораздо сложнее.

— Дядя Зеня? — в комнату вбежал Паша. — Мама зовет узынать. Ты пойдёс?

— Конечно, пойду. Разве я могу пропустить ужин мамы!

А Лиза в это время достала из духовки большую курицу, запеченную на соли. И пока перекладывала ее на сервировочное блюдо, пока обсыпала по кругу гарниром из картофеля по-деревенски, размышляла над предложением Соколова. Да, она об этом думала каждый день и каждую ночь, порою доходило до бессонницы. Если согласится, то, как оно все будет? Срываться с насиженного места как минимум не хотелось, а как максимум, было страшно. Она привыкла жить в лесу. Здесь все просто и понятно, здесь у нее налаженный быт. С отцом тоже непонятно, захочет ли он все бросить и поехать с ними? Оставлять его здесь одного вообще не вариант. И потом, что её с сыном ждет в доме Евгения? Что, кроме комфорта? Голова откровенно трещала по швам.

— Привет, — в кухню зашел Соколов. — Тебе помочь?

— Расставь тарелки, если не сложно.

В воздухе меж тем помимо ароматов еды так и витало напряжение. Он явно ждал, она явно не хотела начинать разговор. Но оба понимали, поговорить придется.

— Как дела на работе? — все-таки нарушила молчание.

— Пока порядок, — после тарелок взялся за приборы. — Но через неделю у меня должна состояться первая встреча. С хозяином ФербисДойч.

— Все-таки добился? — глянула на него мельком.

— Да, тучу времени и сил убил на них. Теперь дело осталось за малым. Заключить контракт и начать поставки.

— Здорово.

— Лиз, ты подумала? — раз уж сама заговорила, значит, готова.

— Я думала, все дни. Может, тебе стоит полететь в Москву одному? Решить все важные вопросы, а уж потом…

— Даже не начинай, — звякнул вилкой, — на расстоянии у нас ничего не выйдет.

— Ну, мы же условились, с Пашей ты спокойно можешь общаться.

— А с тобой? — уставился на нее тяжелым взглядом.

— Со мной не обязательно, — произнесла так сухо, что у Соколова следом пересохло в горле.

— Опять за своё? Опять хочешь, чтобы я упрашивал?

— Нет, не хочу, — посмотрела ему в глаза.

— Тогда в чем дело?

— Я сомневаюсь, что смогу испытать к тебе нечто большее, чем есть сейчас.

— И что же есть сейчас? — а по спине побежал противный холодок, таких слов он не ожидал.

— Не важно… — поспешила вернуться к столешнице, где ее дожидался хлеб.

— О нет. Раз уж сказала А, говори и Б, — встал за спиной.

— Ну, коль так просишь, — произнесла на выдохе, — четыре с половиной года назад я тебя любила, Жень. Можно сказать, болела тобой. Как маленький пёсик, который переминается с лапки на лапку, машет хвостиком, поскуливает в надежде, что хозяин его погладит. Но когда всё случилось, я похоронила свою любовь к тебе, живьем закопала. И вот она задыхалась, умирала медленно, мучительно. И однажды стихла. Больше её нет … той любви. Все эти дни я думала, как поступить правильно. В первую очередь для Пашки. Наверно, правильнее будет просто оставить все как есть. Ты будешь с ним общаться, если хочешь, а я… я не буду мешать.

— Нет, — кое-как выдавил из себя, — я не согласен. Нихрена это не правильно, — развернул Лизу к себе лицом, — нихрена. Если бы твои чувства реально задохнулись в той метафорической могилке, то не было бы всего, что уже успело между нами произойти. Ты сейчас, то ли обманываешь себя, то ли уговариваешь.

— Нам будет слишком сложно вместе. Скорее всего, ничего не выйдет. А для Паши наши споры выйдут в итоге боком. Ты бескомпромиссный, я тоже упрямая.

— В общем, — буквально дырку в ней прожег взглядом темных глаз, — мы полетим в Москву. Через два дня. Думаю, тебе хватит времени собраться. И всё! Всё, Лиза! — чуть ли не прорычал. — Больше никаких размышлений, они тебе идут во вред. Поняла?

— Давай ужинать…

— Поняла? — угрожающе навис.

— Да, — аж голову вжала в плечи, — но отец…

— Вот и отлично. А Семена Аркадьевича я беру на себя.

Ишь ты, любовь она похоронила, закопала живьем. Ей бы с таким талантом сочинительства книги писать.