Глава 2

Такси остановилось напротив небольшого уютного домика. Я помню это место, была здесь одно лето будучи соплячкой в чумазой одежде и легким загаром. Славное было время.

Водитель достал дорожную сумку из багажника, посмотрел внимательным взглядом в сторону дома, но ничего не сказал. Просто сел в машину и уехал.

Просторное белое здание стояло прямо на берегу океана, и находилось так далеко от города, что в магазин было необходимо ездить на велосипеде или такси. Здесь не бывает посторонних, и моя мать прекрасно это знает. Ведь, прожила здесь всю свою юность. Отрезок мира, в котором цивилизация, как нечто инопланетное. Зато каждый день можно нежится в тёплых волнах океана и греться под солнышком на песочке с бокалом белого сухого вина.

Жадно вдыхая почти забытый запах розовых кустарников, что растут вдоль подъездной дороги, я направилась к дому. Видела, что у крыльца замерли трое мужчин, на которых так недобро посмотрел таксист. Это они должны обеспечивать мою безопасность. Все статные, как и полагается людям такой непростой профессии.

— Здравствуйте, Алиса Андреевна, — проговорил на чистейшем русском один из мужчин, вышел чуть в перёд и подхватил дорожную сумку из моих рук. — Меня зовут Дэн.

На вид им все лет по двадцать пять-тридцать, плечистые, с суровым цепким взглядом. Дэн отличался выгоревшей шевелюрой и серо-голубыми глазами. И как угораздило красавчика попасть на службу к частникам? С такой внешностью мужчины в этих краях приобретают дурную славу.

Кивнула в ответ, стараясь особо не рассматривать его.

— Алекс, — представился другой, русоволосый и кареглазый. — Рады вас видеть.

— Сергей, — кивнул третий.

Этот был хмурым и, судя по манере держаться, говорливостью не отличался. Он чем-то напоминал мне маминого охранника. Вероятно, отсутствием эмоций во взгляде.

— А где четвёртый? — спросила, сжимая ручку дорожной сумки.

— В контору вызвали. Будет чуть позже, — ответил Дэн и, развернувшись, отправился вверх по поскрипывающим ступеням.

А я подумала, что мне страшно. Как я буду жить в вечном сопровождении мужчин? Каждый день мне придётся бороться с собой и привыкать к ним. Смогу ли слышать их беседы и не дёргаться? Смогу ил доверится? На этот вопрос я уже сейчас могла дать ответ: нет.

Дверь была уже открыта. В доме царила тишина и чистота. Прекрасно помню, что мама нанимала женщину, чтобы та приходила раз в неделю и наводила порядок, и это хорошо сказывалось на атмосфере. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как я бегала по этому дубовому паркету.

— Весь дом проверен и досмотрен, можете не волноваться. Ваша спальня наверху, мастер рум. Там терраса и вид на океан. У нас одна комната напротив, — встревожено вскинула взгляд на Дэна, но тот и слова вставить не дал. — Это необходимо. Двое уезжают на выходной, двое остаются. Пока один спит, второй на охране. — Дэн поднялся по лестнице и уже со второго этажа добавил. — Если понадобится в город, мы всегда можем отвезти. Анжелика Викторовна сказала, что здесь есть велосипед… — я замерла на скрипнувшей третьей ступени. — … пожалуйста, не пользуйтесь им. Это не безопасно.

— Мама… давно вам звонила?

— Пару часов назад.

Я отвела взгляд и попыталась скрыть затопившее разочарование.

Им звонила, чтобы проинструктировать по поводу моей безопасности, а мне нет. Уже неделю не реагирует на попытки поговорить, хотя бы в смс переписке. Зато охране находит время сообщить о старом велосипеде в сарае! Жесть просто.

Вздохнув, я поднялась на второй этаж и прошла в любезно приоткрытую Дэном дверь. Остановилась на пороге, взглянула на большое окно с балконом и ещё раз вздохнула. Здесь потрясающе, но атмосфера пропитана одиночеством и тоской. И в этом мне очень долго предстоит вариться.

— Если что, зовите кого-нибудь из нас. Поможем в чём угодно в любое время суток. Что касается поездки в город… — он поставил мою сумку на пол. — Завтра по магазинам с вами поедет Сергей и Сэн.

— Сэн?

— Это четвёртый, — согласно кивнул Дэн. — Он приедет чуть позже.

Кивнула в ответ, показывая тем самым, что вопросов у меня больше нет. Дэн спокойно закрыл дверь и, судя по скрипнувшей третьей ступени лестницы, спустился вниз.

Посмотрела на сумку, а после перевела взгляд на океан. Красиво. Настолько красиво, что почти невозможно оторваться. Интересно, сколько времени в юности мама вот так же проводила за созерцанием этого пейзажа? Наверняка, много. Я знаю, что она ценит всё, что нам даёт природа.

Почему же она не отвечает мне?

Стянула рюкзак с плеча и вытащила смартфон. Как только гаджет поймал сигнал, на него прилетело несколько сообщений.

«Алиса, я знаю, что не прав. Называй меня козлом и предателем, можешь даже побить при следующей встрече, но прошу, не лишай меня возможности говорить с тобой. Прости. Я очень тебя люблю»

«Эй, почему о твоей поездке я узнаю от папы?! Хоть бы позвонила, коза драная»

Улыбнулась и открыла следующее от неизвестного номера.

«Сбежать не удастся»

Сердце пропустило удар, и я чуть не отшвырнула аппарат, словно ядовитую змею, но вовремя вспомнила, что отследить можно только включенный телефон. Не задумываясь особо, сняла заднюю крышку смартфона и вытянула батарейку, после чего трясущимися руками бросила всё это на постель.

Не знаю, кто и зачем это написал, но цели он своей достиг. Напугал до дрожи в коленках.

Тишина провисает в разуме, взгляд в пустоту и ни одной мысли в голове. С последних событий я стала часто впадать в прострацию, теряясь во внутренней опустошенности. Когда выкарабкиваюсь понимаю, что моё существование в реальном мире бессмысленно. Почему я раньше не задумывалась о том, что у жизни нет цели? Почему не спрашивала родителей, зачем мне учиться или встречаться с парнем? Почему? Сейчас, будучи в такой глубокой депрессии, я поняла, что исход у всех один. Рано или поздно наступит тот день, когда мир в глазах померкнет и всё о чём ты будешь думать в тот момент это: а что я успел сделать в своей жизни такого, чем могу сейчас гордиться?

Ничего.

Что бы ты не делал для себя или других, это не есть истинная цель. Её просто нет.

Все мы прожигатели жизни.

Стук в дверь вырвал из прострации. Совсем не тихий, не мелодичный, а отрывистый и по-мужски короткий.

— Алиса Андреевна, там это… Ужин доставили. Идите поешьте.

Не знаю кто это сказал, но голос был басовитым. Совсем не таким, как у Дэна.

Подняв руки к лицу, заметила, что они всё ещё дрожат. Страх такая штука, от которой трудно избавиться, если навязчивая мысль засела в мозгах. Даже, когда в голове пусто, она имеет место быть. Может в душе, а может и на краю сознания. Скользит по тонкой грани и ждёт момента, когда может проявить себя тесным чувством в груди и ярким образом перед глазами. Отсюда и дрожь в пальцах.

Жалкое, надо сказать, зрелище.

Поднялась с постели и, бросив взгляд на разобранный телефон, отправилась вниз, вновь обратив внимание на тихий скрип третьей ступени.

В зале сидел Дэн с кружкой кофе. Он что-то читал на своём смартфоне, а когда я вошла только кивнул. Сергей стоял в дверном проёме скрестив руки. Всё бы ничего, но меня немного напугал его взгляд. Какой-то отрешённый и при том серьёзный.

— Ужин у вас сегодня простой, произнёс он. — Мы заказали из ресторана суп и пасту. Надеюсь, вы не против, что мы взяли на себя инициативу. Просто вы просидели в комнате весь день.

В голове словно что-то щёлкнуло, и я повернулась к окну. Оранжевый диск закатывался за горизонт, раскрашивая небосвод в характерные краски.

Вот это выпала из жизни на несколько часов…

Суп был сырным, очень вкусным и легким. Спагетти с каким-то странным красным соусом, по вкусу больше напоминающим кетчуп с прованскими травами. Съела всё, поскольку в последний раз употребляла пищу ещё вчера. От напряжения как-то не ощущала голода, но стоило только ощутить дивный сливочный вкус, как все страхи временно отступили.

Выбросив одноразовую посуду и убрав за собой со стола, направилась прямиком на пляж. Естественно, без присмотра меня не оставили, Дэн непреклонно ступал следом, находясь на почтительном расстоянии.

А я просто дышала. Вдыхала солоноватый бриз океана и наблюдала за тем, как медленно скрывается краешек оранжевого светила в глубинах потемневших вод. А ведь не так давно мы с Денисом разговаривали на тему поездки на море. Хотели вместе провести выходные на его берегу, нежась в лучах похожего закатного солнца…

А теперь мир словно треснул на «до» и «после». Приходится быть запертой в клетке птицей с тонкой веревкой на хрупкой лапе и страшиться собственного будущего. Сейчас мне казалось, что у меня сломаны крылья. Взлететь я не могу… и жить мне не долго.

— Алиса Андреевна, давайте вернёмся. Темно уже.

Усмехнулась нерадостно, но покорно направилась к светлому дому.

Хотелось лечь и забыться сном без сновидений, но войдя в свою комнату я замерла на пороге.

Смартфон был собран, а на его дисплее висело сообщение:

«Не удастся»

Тот, кто сделал это, прямо сейчас находится здесь. В этой комнате. Я чувствовала на себе жадный взгляд, вытягивающий наружу ужас, свернувшийся в груди. Стало страшно вдохнуть, страшно сдвинуться с места. Кровь застыла в жилах, а тело словно парализовало.

— ДЭН! — крик прозвучал только в моей голове. В пространство вышло лишь что-то невразумительно-шипящее.

Дверь позади меня с тихим щелчком затворилась, погружая комнату во тьму, и я ощутила, как на мой живот ложится чужая ладонь.

— Крик не поможет, — тихим шепотом в шею.

Волосы на загривке дыбом, на коже проступили мурашки, и я едва ли могу двигаться. Перед глазами проносятся приёмы из курса самообороны. Как там? Глаза, горло, пах? Сглатываю ком и резко разворачиваюсь, чтобы замереть в ужасе от увиденного.

Во тьме тлеют два красных уголька, будто их только что вынули из сердца пылающего очага. Чужие пальцы коснулись подбородка, но тут же были отброшены хлестким ударом моей ладони. Инстинктивно. Делаю несколько шагов назад, ища спасения, а после набираю полную грудь воздуха готовя звонкий крик о помощи и… ничего. Ничего не выходит.

Душа полна отчаяния, ужаса. Горло надрывается хоть что-то произнести, но тщетно…

Только тихий смех из тьмы. Оттуда, где огарки.

Ещё один шаг, и я падаю назад, споткнувшись о край кровати. Вижу, что тёмная фигура с горящими глазами двигается на меня, как неизбежное наказание и пытаюсь отползти. А когда он хватает меня за ногу и подтаскивает к себе из всех сил начинаю сопротивляться, стремясь пнуть и дезориентировать. Всё заканчивается тем, что меня вжимает в кровать тяжелое тело.

— В этот раз не будет больно, — шепчет мне в губы и тут же жадно впивается в них, не позволяя соскользнуть даже беззвучному ответу, полному мольбы и страха.

Он не жалел меня. Не жалел, когда сдавливал запястья одной рукой над головой, не жалел, когда срывал топ и шорты с бельём. Не жалел, когда не церемонясь вошел в меня безжалостно наполнив собой. Боли не было. Была странная пронзительная вспышка, осевшая саднящим сгустком внизу живота. И жар. Казалось, с каждым его движением он серной кислотой разъедал мою суть, оставляя после себя только нестерпимое яркое чувство, от которого не было спасения.

Движения такие же резкие, как и прежде. Такие же жадные, заставляющие дуреть разум. Дуреть от горячего дыхания то в губы, то в шею. От душных объятий и набухающего плотного чувства, что звездой зреет в груди. Дуреть от ожидания, что «вот-вот» и беззвучно кричать в пустоту, когда он яростно вжимает себя в моё тело.

В какой-то миг я потерялась в этом дурмане. Где верх, где низ? Где хорошо, где плохо? Только он… Его мощные плечи под пальцами. Его горящие во тьме угли глаз. Его хриплый смех, когда сквозь ватную тишину прорывается мой стон полный приторной боли и наслаждения.

— Ещё, — просит тихо. — Покричи для меня ещё.

Но я только шиплю что-то в ответ, упираясь руками в твёрдые плечи, за что он тут же сдавливает крепче прежнего. Толкается в меня мощнее, выбивая глухой сдавленный стон.

Полное удовольствие взрывается внизу живота достаточно скоро. Вспышки настолько яркие и острые, что я жмурюсь. Моё тело, выгнутое дугой в крепких руках, и его полный удовольствия рык в пустоту.

Горячее дыхание ещё долго опаляет кожу на плече, его рука поглаживает бедро, не позволяя отодвинуться.

— Теперь что? — сипло спрашиваю я, когда дыхание приходит в норму. — Убьёшь?

— Сегодня нет, — рассмеялся он, раскатывая бархатный звук по звонкой пустоте комнаты.

Открыв глаза вижу над нами странную вязь огненных рун, что с тихим шипением таяли прямо в воздухе. Должно быть я просто сошла сума и это мой личный внутренний ад. Моё тихое безумие.

Всё в огне. Жар такой силы, что пробирает до костей, а языки пламени облизывают кожу, рисуя уродливые ломаные узоры, и я понимаю, что это сон, но никак не могу проснуться. Перед моими глазами будто ад разверзся. Огромную территорию заливает жидкое пламя, что растекается рекой неизвестных мне символов. Всё пространство шипит и стенает, как тысяча мучеников, отдающих плату за грехи. И шепот. Такой проникновенный шепот, что волосы на загривке встают дыбом. Он вещал что-то неразборчивое, выбивал глухой монотонный ритм, но делал так, что каждое слово эхом отдавалось в груди, пробуждая нечто жуткое во мне.

В очередной раз зажмурилась, пытаясь проснуться, закричала до скрипа и боли в горле, но быстро выдохлась. А где-то совсем рядом, по ту сторону моего сознания услышала издевательский хмык:

— Умудрилась же…

Сильные пальцы впивались в бедро, а кожу на шее пронзала яркая вспышка боли. Я снова кричала. Кричала так хрипло, что это больше было похоже на карканье.

Что это? Почему он делает это со мной?

Я всей своей сутью чувствую, что он хочет меня сломать, но держа в руках зачем-то оттягивает сладкий миг. Будто не может разорвать контакт и прервать удовольствие, которое получает от моих мучений.

В груди словно калёным железом выжигают душу. Больно. Больно до крика. Но всё заканчивается, когда я начинаю задыхаться в адском огне.

— До следующей встречи… — прозвучало в голове, после чего всё исчезло. И голос, и… ад?

Открыв глаза, я вскочила с кровати и затравленно огляделась по сторонам.

Никого.

Только мои разорванные вещи на полу, как напоминание о произошедшем на кануне. Как понять больной сон это был или реальность?

Я точно схожу с ума.

Абсолютно точно.

Кинулась к сумке с одеждой. Быстро вытащила оттуда помятую футболку и шорты. Натянула их поверх обнаженного тела и практически выпрыгнула из комнаты, стараясь не замечать колотившую меня дрожь.

— Дэн!

Мой крик такой ломкий, истеричный, что я невольно морщусь, вспоминая, как ещё недавно не могла даже слова вымолвить, пока мне не позволили.

Промчалась по лестнице и вылетела на кухню, где замерла на пороге, наткнувшись на два хмурых взгляда. Первый был Алекса, его я узнала мгновенно, а вот второй… Второго мужчину я ещё не видела. Почему-то сразу вспомнились мои сопровождающие в родном городе. Было неуловимое сходство.

Это Сэн? Мужчина сидел за столом, держа в руке какую-то металлическую пластину на шнурке. Армейский жетон? Вроде круглый.

— Где Дэн?

Чёрные глаза Сэна, которые ничего не выражали скользнули коротким мазком по моей фигуре, но тут же вернулись к лицу. Сжала пальцы, чтобы не показывать своё состояние, но похоже не успела.

— Сегодня наша смена, — голос обычный. Самый обычный, какой доводилось слышать от крупных мужчин. Я бы даже сказала, что он бесцветный. Словно ненастоящий. — Что случилось?

— Всё нормально.

— Если что-то происходит, вы должны сообщить, Алиса Андреевна, — говорит, Алекс.

Я поворачиваюсь и пристально смотрю в карие глаза. Его лицо благожелательно, а голос немного строг…

Чёрт, это мог быть один из них. Запросто. Единственный, кто не вызывал у меня подозрений, так это Дэн, потому что он был со мной на пляже, когда кто-то собрал телефон. Сергей? Он оставался в доме один. Вполне возможно.

А может ты всё же сходишь с ума, Алиса? Нет, серьёзно… Если отсутствие голоса в момент крика можно списать на шок, то тлеющие глаза и горящие в воздухе руны, очевидно, последствия психологической травмы.

А что, если не было ничего, и я сама всё это делаю?

Сразу вспомнился фильм, где героиня спасается от изнасилования и начинает видеть богов. В конце же выясняется, что её всё же изнасиловали, но она зарезала мужчину и благополучно сошла с ума. Почему я не могу быть героиней своего собственного фильма?

Побледнев, я резко развернулась, бросив на ходу «всё нормально» и отправилась обратно в комнату, желая более подробнее изучить этот вопрос.

Смартфон нашелся на смятой постели. Очередные пару сообщений, я просто проигнорировала, сразу открыв браузер и замерла, тапнув по окошку поисковика.

А что писать-то?

«Сумасшествие на почве…»

Стёрла запрос, оставив себе несколько секунд на размышления, после чего уверенно ввела другие слова.

«Консультация психолога онлайн»

Первая же ссылка вывела на какой-то сайт, где приём проходит в режиме онлайн. Правда, бесплатно можно задать лишь один вопрос, чем я, собственно, и воспользовалась, уверенно тапая по клавиатуре смартфона.

«Здравствуйте! Подскажите, возможно ли сойти с ума на почве изнасилования настолько, чтобы видеть реалистичные галлюцинации? Настолько реалистичные, что нельзя не поверить в этот бред?»

Минуты потянулись в ожидании, как застывшая пастила. Я старалась тщательно отслеживать все мысли в своей голове, боясь, что может проскочить тот самый бред, но все они казались мне разумными. Потом, конечно, вспомнила, что ни один сумасшедший не считает свои поступки ненормальными и прекратила этим заниматься.

«Добрый день! Спасибо, что вы выбрали меня в качестве консультанта…»

***

Шизофрения.

Я сидела, сжав пальцами тонкий гаджет и недоумевала над предположением консультанта.

«На первый взгляд, все признаки шизофрении. Необходима личная встреча со специалистом для постановки точного диагноза».

Никогда бы не подумала, что такое возможно в семье, где никто и никогда не страдал подобными недугами. Мама всегда говорила, что в нашем роду крепкая психика, способная выдержать даже пребывание в аду. Шутка, конечно, но…

Отложила телефон в сторону и потёрла лицо ладонями. Перед глазами всё время вспыхивали воспоминания о тающих горящих символах под потолком и красных тлеющих глазах. Если это действительно галлюцинации, то как быть с остаточными ощущениями, что свербели внизу живота? Тоже вымысел?

Мне просто нужно добраться до психиатра, чтобы поставил нужный диагноз и назначил лечение? Тогда удастся избавится от преследующих образов.

Глубоко вздохнув, я взяла телефон в руки и набрала номер, надеясь, что на том конце всё же возьмут трубку. Но надежды были тщетными, динамик издавал лишь равнодушные гудки, от которых в переживаниях сжималось сердце.

— Тогда ты, — выдохнула я, набирая другой номер.

И почти сразу дрожащее «алло» в трубку.

— Когда мама уже вернётся? Почему она не перезванивает?

Станислав Капидов с облегчением выдохнул.

— Лись, ты же знаешь, что сейчас у неё очень важное мероприятие. Я и сам с ней не связываюсь почти. Как ты? Всё нормально?

Я умолкла на секунду, не представляя, что ответить человеку, который, возможно, повинен в моём состоянии. И стоит ли ставить его в известность? Если мама узнает, боюсь, разнервничается и бросит свои проекты, что станет для неё сильнейшим ударом, ведь она всю жизнь за ними гналась.

— Нормально всё. Отдыхаю. Сегодня собираюсь по магазинам проехаться.

— Не переживай ни о чём. Ты в полной безопасности, Лись. Мама свяжется с тобой и Олькой, когда закончит работу. Отдыхай и не о чём не думай.

В груди сдавило. Сдавило от горечи, что вытекала наружу густой чёрной смолой. Хотелось заорать в трубку, что это не отдых, а самая настоящая пытка. Что моё тело используют или я схожу с ума, сгорая собственным разумом в объятиях чудовища.

— Хорошо, — выдохнула едва слышно и тапнула отбой по дисплею.

Мысли со скрипом раскручивались тугой спиралью и вели к единственному выходу. Найти толкового психиатра на этом континенте, который даст разумное объяснение происходящему.

Посмотрела ещё раз на гаджет и открыла сообщения. Все оказались от Дениса.

«Я скучаю. Не устану повторять. Я люблю тебя»

«Я люблю тебя»

«Я скучаю»

Стёрла и закусив губу внесла номер в чёрный список. Я не буду оправдывать его поступки. Не стану слушать и искать повод простить. Он сделал больно один раз, сделает и второй. Может намеренно, а может и так же случайно по пьяни. Я просто не могу ему больше верить.

Поднялась с постели и стала рыться в сумке в поисках белья, после чего поплелась в душ. Сначала смыть с себя всё то, что мой мозг считает реальностью, а уже после поездка в город.

В комфортабельной машине тихо играла музыка. Сидя на заднем сидении, я старалась на смотреть вперёд, чтобы не встречаться с чёрным взглядом водителя. Алекс тоже находился спереди, увлеченно разглядывая оживлённые улицы города. Мы добрались в самый час пик, и несмотря на наличие кондиционера в авто, я всё равно была впечатлена жарой, что медленно плавила мегаполис.

— За покупками? — звучит без эмоционально голос Сэна.

— Нет, — я достаю из кармана шорт листок и поворачиваюсь к нему, чтобы встретиться взглядом в зеркале заднего вида. Протягиваю лист и снова утыкаюсь в окно. — Сначала по этому адресу.

— Хорошо.

Дорога не заняла много времени. Через двадцать минут, пришлось вылезать под палящее солнце. Всё-таки дом на берегу океана это куда лучше квартиры в душном городе, в котором не долго задохнуться в такую жару.

Здание частной клиники встретило нас радушно распахнутыми дверьми и девушкой на ресепшне, которая подсказала, как добраться до нужного специалиста. Сэн и Алекс молча следовали за мной, стараясь следовать на почтительном расстоянии, но тем не менее успевали вовремя оттеснить прохожих, когда это требовалось.

На втором этаже у двери с номером тридцать три я попросила ребят остаться снаружи. Сэн молча кивнул, а вот Алекс оказался резко против.

— Нам велено везде за вами следовать, Алиса Андреевна. Поход к медицинскому специалисту не является исключением из правил.

Я повернулась и мрачно посмотрела на взрослого мужчину, что так по-идиотски себя ведёт.

— Кто тебе велел? Может ещё и к гинекологу со мной сходишь? Зеркало Куско подержишь?!

Алекс растерялся и не нашёл что ответить, а Сэн только ухмыльнулся пристально, посмотрев мне в глаза. И было в его взгляде что-то такое тёмное… Ещё до того, как мысль в голове начала формироваться, я развернулась, постучалась и не дожидаясь ответа владельца кабинета, рванула внутрь, закрыв за собой дверь.

Внутри меня уже ждал мужчина средних лет, что посмотрел на меня достаточно откровенно, придерживая двумя пальцами золотую оправу очков.

— Добрый день, мисс?..

— Добрый, доктор Олверт. Зовите меня Кали. Это анонимный приём.

Доктор только понимающе улыбнулся и указал рукой на кушетку.

— Устраивайтесь, — дождавшись, когда я приземлюсь он задал первый вопрос. — Что вас беспокоит Кали?

И я принялась рассказывать ему всё от начала и до конца. Он внимательно слушал, задавая где-то уточняющие вопросы, спрашивал о матери и даже не удивился, когда я сказала ему, что в нашей семье длительные отсутствия родительницы — это нормальное явление. Он так же очень много спрашивал о сестре, а под конец разговора озадачил несколькими тестами в стандартном формате проведения диагностики.

— Знаете, Кали. Ни в ваших словах, ни в поведении, я не обнаружил серьёзных отклонений. Тесты тоже показывают, что всё хорошо. Случившееся в вашей жизни могло последовать толчком к таким галлюцинациям, но вполне вероятно, что данное явление носит медицинский характер. Я назначу вам обследование, сделаете томографию головного мозга, сдадите пару анализов и только тогда можно будет с уверенностью делать какие-либо выводы, — доктор принялся что-то писать на листке. — Сейчас же я выпишу легкое успокоительное, чтобы вам было немного легче. Не переутомляйтесь, больше спите и отдыхайте. Вам нужно мыслить позитивно. Старайтесь не погружаться в прошлое и не думать о проблемах.

Как же легко ему говорить подобные вещи. Не думайте, не вспоминайте, релаксируйте. В моей голове за долю секунды пролетает более тысячи мыслей на различные темы. Как можно не думать о том, что беспокоит? Сейчас я могу думать о таблетках, которые помогут мне засыпать спокойно, а через секунду перед внутренним взором предстают угольки жадно смотрящие на меня из мрака комнаты.

Вздохнув, я поблагодарила врача и вышла из кабинета под пристальные взгляды своих сопровождающих.

— Всё в порядке? — тут же спросил Алекс, будто меня только что сняли с операционного стола.

— В порядке, — кивнула я, засовывая листок в карман шорт. — Поехали за покупками.

Поход по магазинам радости мне не принёс. Сколько бы я не стремилась забыться в примерках и составлении списка необходимого, вырваться из лап сна мне не удавалось. Казалось, пылающие угольки смотрят на меня из каждого тёмного угла, жадно разглядывают и обещают новую встречу. И от этого я постоянно находилась в состоянии напряжения.

Сердце стучало всякий раз, стоило вспомнить, собственный безмолвный крик и жар, разливающийся по венам, что выжигал мою суть, словно сухую листву.

— С вами всё хорошо?

Едва ощутимое прикосновение к плечу вырвало из пучины пожирающих меня мрачных мыслей. Я вздрогнула и резко повернулась, чтобы заглянуть в глаза Алекса. Не было там беспокойства или ещё чего. Сухое выражение, какое можно встретить на лице любого прохожего.

— Задумалась, — ответила, пряча взгляд и беря с полки бутылёк с шампунем.

— Вы дрожите, — не унимался парень.

Бросив на него короткий взгляд, я неожиданно подумала, что это дело рук мамы. То есть… она, не берёт трубку, но я знаю, что она очень меня любит и беспокоится. Просто… Чёрт, я ни за что не смогу подобрать правильное объяснение её поведению. Чтобы она не делала, чтобы не говорила, всё всегда сводится к тому, что любые её действия направлены на нашу защиту, но нехватка внимания стирает всё хорошее. И я злюсь. Люблю её, но злюсь.

— Как часто вы отчитываетесь ей обо мне?

Алекс не ответил, но это сделал Сэн. Причём тоном, который я могла бы назвать насмешкой.

— Трижды в день. Докладывать обо всём.

Вздохнула, понимая, что поход в клинику не останется тайной. Интересно, будут ли с её стороны какие-то вопросы, или же она решит продолжить наблюдать? Господи, я совершенно не понимаю эту женщину.

— Она… даёт какие-то распоряжения?

Сэн усмехнулся и… промолчал. Я не знала, как реагировать. Более того, его поведение меня пугало. Я хотела оказаться как можно дальше от этого мужчины. Может быть, именно по этой причине, решила не ждать ответа. Снова отвернулась к полкам и благоразумно попыталась погрузится в мир описаний и составов, но меня прервал звонок мобильного, на экране которого значилось «неизвестный номер».

Почему-то задрожали пальцы. И сердце снова застучало, как сумасшедшее. Тапнув по сенсору на зелёный кружок, я тут же поднесла гаджет к уху и закусила губу, когда услышала до боли знакомый голос.

— Алиса, давай начнём сначала?

— Никогда мне не звони. Никогда не произноси моего имени, понял? Я не хочу тебя слышать, видеть, знать. Мне плевать, что тебе стыдно и больно. Плевать, что ты не хочешь заканчивать отношения на этой ноте… Мне плевать, слышишь?!

Я сбросила вызов, не дожидаясь ответа и выдохнула, пытаясь унять подступающие к глазам слёзы и колотящееся сердце. Я не смогу простить ему измену. Не смогу ещё и потому, что сама себя чувствую изменившей, пусть это и не так.

Едва ли не швырнув бутылёк обратно на полку, я развернулась и не обращая внимания на охрану направилась к кассам. Хотелось на свежий воздух. И пусть он раскалён и не позволяет охладится, мне было необходимо выбраться из замкнутого помещения.

Но уже в дверях я замерла, учуяв знакомый аромат, который невозможно было перепутать ни с каким другим. Сандал и пихта. Мама их всегда использовала для ароматизации помещения, когда бывала дома. Обернулась и посмотрела на вывеску павильона с аккуратными каллиграфичными буквами «Волшебство», и поняла, что ни за что не пройду мимо.

Небольшое помещение было заставлено всякой мелочёвкой. Мешочки, пучки трав, обереги, статуэтки и просто невероятное множество каких-то баночек с порошками. У прилавка сидела брюнетка лет сорока. Типичная южанка. Смуглая, с пронзительным серым взглядом. Она широко улыбнулась и проворковала что-то неразборчивое. Только со второй попытки заговорить, я поняла, что она сильно картавит, отчего смысл до меня доходит сложнее.

— И что же такая очаровательная девушка ищет в моём маленьком царстве магии?

Она мне понравилась. Не знаю, вот просто возникло какое-то чувство тепла. Что-то родное, как запах домашнего хлеба, испечённого любящей бабушкой.

— Я ощутила знакомый аромат, — тут же кивнула на аромалампу, что стояла на прилавке. — Хотела бы купить набор.

Женщина прищурилась на миг, а затем посмотрела мне за спину. Я тоже обернулась и с удивлением отметила, что сопровождающие не вошли внутрь. Они пристально смотрели на меня в открытый дверной проём.

— Хочешь именно эти?

Я вернула внимание продавщице. В её руках звякнули два маленьких пузырька.

— Эти. И ещё что-то, чтобы снять нервное напряжение.

Пока она искала товар, собирала, я всё думала, почему охранники не вошли? Это само по себе странно. Везде таскались, едва ли не в туалет по пятам, а тут…

— Держи.

Взяла бумажный пакет, рассчиталась и поблагодарила женщину. Та улыбалась в ответ, но улыбка эта… горчила сожалением.

Выйдя из павильона, посмотрела на хмурого Алекса. Вопросы задавать не хотелось, но я всё же спросила, потому что считала подобное поведение странным.

— Почему вы не вошли следом?

Мне не ответили. Вот так просто взяли и проигнорировали вопрос. Настаивать я не стала, но отчего-то понимала, что им не понравился мой поход в эту лавку. От них словно фонило недовольством, и это мне не нравилось.

В машине ехали молча. Только один раз у Алекса звонил мобильный, но тот коротко ответил, что мы возвращаемся домой и сбросил вызов. Сэн же часто бросал на меня взгляд через зеркало заднего вида. Я не столько видела, сколько чувствовала его.

Вернувшись в дом, парни принялись разгружать сумки, я же прямиком отправилась в свою комнату. Хотелось как можно скорее расслабится. Наполнить комнату хорошо знакомыми с детства ароматами, прикрыть глаза, вспоминая тепло ласковых рук матери и забыться в этих ощущениях.

Но не тут-то было. Стоило только закрыть дверь в комнату, как раздалась трель мобильного телефона. На дисплее высветилось имя сестры. Не раздумывая, ответила на звонок и тут же услышала всхлип, от которого сердце грохнулось в пятки.

— Что?! Что случилось?! — за долю секунды я поставила Ольку на своё место и едва с ума не сошла окончательно. — Оля, не молчи!

— Он в коме… — просипела та в ответ.

— Кто?!

— Папа.

И я обессиленно осела на кровать.

— Как в коме? Олька, ты чего городишь?

Несколько секунд младшая молчала, донося до меня только всхлипы, а потом всё же нашла силы ответить.

— Сегодня утром попал в аварию, когда ехал на встречу. Врачи не дозвонились матери, почему-то позвонили мне. Сказали, что больше имён близких в списке контактов не нашли.

Я не представляла какого ей. Олька ещё слишком мелкая, чтобы оставаться дома одной. Одной…

Жар его тела я чувствую через тонкую ткань платья. Мне горячо, страшно и больно. Мне странно. Я не хочу этого, но отчего-то чувствую натянувшуюся струну внутри, которая вот-вот лопнет и разорвёт меня.

— Я постараюсь прилететь, Оль. Слышишь?

Сестра всхлипнула.

— Я попробую дозвонится маме.

Беззвучно усмехнувшись, подумала, что мать у нас хуже президента. В смысле, чтобы выйти на связь, необходимо дозваниваться до различных помощников. Но, к несчастью, таких мы не знаем.

Как только она положила трубку, я сразу же вскочила с кровати и растерев щёки направилась вниз, где меня встретили хмурые охранники.

— Мне необходимо вернуться в Россию.

— Исключено, — тут же отбрил меня Сэн. — Вы не можете покинуть эту страну.

Мужчина достал чашу из кофеварки и налил густой кофе в свою кружку. Делал он это спокойно, уверенно… А меня начинало раздирать от беспомощности.

— Немедленно звони моей матери и говори, что я возвращаюсь в связи с тем, что моя сестра осталась одна!

Сэн взглянул на меня, не поднимая головы, не меняя позы, всё так же продолжая лить кофе в кружку тонкой струёй.

— Вы не покинете этот дом. Точка.

И весь его вид говорил, что и звонить он никому не собирается, потому что плевать хотел на слова малолетней дуры, которую призван охранять. У него есть чёткие распоряжения, соблюдение которых — главная задача.

— Да пошел ты… — психанула я.

Он не будет мне указывать. Олька одна в огромной квартире. Ей страшно и больно, а поддержать совершенно некому. К тому же у них сейчас глубокая ночь, а значит и Светки нет рядом.

Я поднялась в свою комнату, мимолётно бросила взгляд на закатное солнце и принялась паковать свой чемодан.

Деньги и документы у меня. Я могу вернуться в любое время, просто нужно обойти Сэна с Алексом, только и всего. Спущусь с балкона на пляж, а оттуда на дорогу. Вряд ли заметят, не ходят же в комнату проверять.

Достала из кармана шорт купленные таблетки и закинула в рот. Хотелось верить, что это поможет снять тревожность и, как следствие, галлюцинации. Надеюсь, то, что произошло со мной этой ночью, больше не повторится.

Вещи взяла только самые необходимые. Бельё, пара джинсов и футболок, обувь, документы. Когда всё было готово, вышла на балкон и… Да, я просто выбросила чемодан в кусты, после чего благоразумно вышла из комнаты и направилась вниз, где с самым безучастным видом принялась наливать себе кофе. Тот самый, который полчаса назад наливал себе охранник.

Когда язык обожгла горечь, едва не выплюнула. Гадость редкостная. Это точно кофе? Даже палец окунула, что убедиться, что напиток не нефть в чистом виде.

— Сэн любит покрепче, — хмыкнул Алекс, подойдя поближе.

Парень одёрнул занавеску на окне и пристально посмотрел вдаль.

— Мне плевать, что он любит. Этой гадостью отравится можно.

Я демонстративно достала чашу и вылила содержимое в раковину. И буквально кожей ощутила горячее недовольство. Даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, что на охранника подействовало.

Сполоснув кружку, поставила её обратно в шкафчик, после чего всё с тем же равнодушным видом, поднялась в свою комнату. Понаблюдала за тем, как садится солнце и, перебравшись через перила, осторожно ступила на покатую крышу веранды черного хода и медленно двинулась к краю, стараясь ступать, как можно тише.

Я бы и рада спуститься по сточной трубе в тот же куст, куда бросила сумку, но это будет слишком громко. Прекрасно помню, как грохочет по таким трубам лёд по весне.

Добравшись, наконец, до края, я села, вцепилась руками за балку и осторожно перевернулась, чтобы обхватить ногами деревянную опору. Задача была не из лёгких, поскольку спортом я никогда не увлекалась, а значит и выносливости не имела. Боль в мышцах очень быстро дала о себе знать, но я справилась. Осторожно спустилась, не создавая лишнего шума, прошла вдоль стены, завернула за угол и выудила свою дорожную сумку. Осталось незаметно удалиться от дома, пройти до ближайшего адреса и вызвать такси. Этим я, собственно, и занималась, когда, ступая под кронами деревьев услышала то, чего слышать не должна была.

— Алиса…

Я замерла. Сердце глухо ударилось о рёбра и рухнуло вниз, в желудок.

— Алиса…

Сжалась на месте. Этот голос я не могла не узнать. За несколько проклятых дней он врезался в самые тёмные уголки моей души и тонким слоем размазался по всей её поверхности, отравляя меня, как личность.

— Тебя нет, — выдавила через сжавшееся от страха горло и зажмурилась, стараясь прогнать прочь жуткое видение.

— Уверена? — практически над ухом, заставив вздрогнуть и рывком устремиться в перёд.

Сердце из желудка прыгнуло в горло и заколотилось уже там, а по венам стремительно помчалась кровь, щедро приправленная адреналином. В спину злорадный мужской смех, а под ногами хруст сухих веток.

Боже, этого не должно было быть!

Не должно было!

Я мчалась вперёд, не разбирая дороги. Колёсики дорожной сумки не выдерживали нагрузки, цеплялись за корни деревьев, но я всё равно крепко стискивала ручку, зная, что без документов мне из страны не выбраться.

Ветки хлестали по голым рукам, ногам и лицу. Казалось, весь мир в этот миг настроен против меня, позволяя охотнику преследовать добычу. И я знала, что он рядом. Настигает. Загоняет в глубь леса, будучи уверенным, что мне некуда сворачивать.

В какой-то момент я выдохлась. Сколько времени бежала? Минут пять? Кажется, что целую вечность пытаюсь затеряться средь деревьев.

— Алиса…

Моё имя он произносит как-то по-особенному. Слегка растягивая гласные, будто смакуя. Я оборачиваюсь и замираю, пойманная взглядом пылающих в ночи огарков, которые преследовали меня весь день.

Этого нет! Всё придумал мой воспалённый мозг!

Зажмурилась и тряхнула головой, но видение никуда не пропало. Более того, меня ухватили за плечи и впечатали в дерево. От удара выбило воздух из лёгких, а перед глазами брызнули искры.

— Отпусти! — кричу в полный голос.

Раскрываю глаза и с ужасом понимаю, что всё реально. И взгляд этот горящий и мужчина, что вдавливает меня в дерево.

— Обязательно отпущу, — бархатным шепотом в тишине ночи.

Но вопреки собственным же словам, ухватил пальцами мой подбородок и отвёл в сторону, открывая доступ к шее. Горячее дыхание опалило кожу, но прежде, чем я ощутила болезненный поцелуй-укус, с силой рванулась в сторону и успешно покинула объятия собственного кошмара. Правда, через несколько секунд воздух впереди озарила короткая огненная вспышка и передо мной возник всё тот же силуэт. Замерла, во все глаза глядя, как с него искрами и хлопьями падал горящий пепел, словно с остывающего металла.

— Зря, — хмыкнул он и снова попытался схватить, но я вовремя отпрыгнула в сторону, так что его руки схватили лишь пустоту.

Но и на этот раз сбежать не удалось. Через несколько метров я ворвалась прямо в его горячие объятия, осыпающиеся пеплом.

Сердце грохотало под рёбрами, вынуждая пульс стучать в ушах, когда он повалил меня на землю. Вялые попытки оттолкнуть сильные руки от собственной одежды лишь забавляли мучителя. Я слышала короткие смешки, чувствовала, как улыбается в мои губы и с ужасом понимала, что уже не так страшно, как в первый раз.

— Нет! Пожалуйста не…

— Ш-ш-ш-ш…

Искра в воздухе и горло сжалось, не позволяя больше говорить. Только биться в беззвучной истерике. Молотить кулаками по каменным плечам и… Ощущать то, чего не должна ощущать.

Жар внизу живота, дрожь во всём теле и… я не знаю, что это. Не хочу знать. Не хочу чувствовать.

Сильные руки мнут меня, подчиняют и сдёргивают тонкую одежду. Майку, шорты, бюстгалтер и трусики. Всё, что хоть как-то скрывало меня от него. Жесткий хват на запястьях и вот уже они над головой, но держит их не мужчина, а что-то горячее, едва обжигающее. Он продолжает мять меня, скользит губами по шее, и я чувствую, что от его действий внутри все переворачивается. Словно впадаю в какой-то транс, где нет места сопротивлению. Полное подчинение. Уход в собственные чувства.

Горячие губы и пальцы на сосках, твёрдая плоть между моих ног, вот-вот готовая ворваться и наполнить. Он пробуждает что-то. Делает меня падшей, грязной. Но самое неприятное, что не торопится. Смакует мой страх, мои попытки избавиться от его присутствия, пока в конечном счёте ему не надоедает играть. Тогда он подхватывает мою ногу под колено и одним плавным движением наполняет меня до самого дна. Это действие ощущается яркой вспышкой, нестерпимой натянутостью и… удовольствием, которое хотелось вырвать из своего живота.

Толчок за толчком, рождая огненные вихри в груди. Ощущения мощные, невыносимые, переполняющие до отказа. Каждое его движение заставляет выгибаться дугой и забывать кто я есть. И так происходит до самого пика, пока реальность не взрывается моим криком, полным первобытного удовольствия и рыком зверя.

Тяжёлое дыхание на плече, пока я плавлюсь от жара его мощного тела.

— Отпусти…

— Обязательно, — ответил так же тихо.

Тихо. Но с усмешкой, которую невозможно было не расслышать.

Это было последним, что я запомнила из той ночи. Мир снова провалился в раскалённую бездну с тихими монотонными звуками, что отдавались в груди неясным тревожным чувством. Всё так же плавилось и стенало, словно молило о помощи. Только на этот раз я ощущала себя в пространстве. Ощущала, как живой организм, а не бестелесное создание.

Подняла руки к лицу и ошеломленно на них уставилась, потому что ничего общего с моими они не имели. Уродливые когти, сетка синих вен под красноватой кожей и слишком длинные, для человеческих, пальцы.

Я бы от самой себя в эту секунду шарахнулась в сторону, но где-то вдали что-то взорвалось. Вскинула взгляд и всё с тем же шоком отметила, что река из незнакомых символов превратилась в раскалённую дорогу. Воздух был настолько горяч, что вибрировал и дёргался. Я просто не могла рассмотреть, что там впереди. Сделала шаг, но тут же дёрнулась. Земля задрожала!

— Какого хрена?

Единственное, что успело сорваться с губ, до того, как меня буквально схватили и рванули вниз. Под землю! Всё перевернулось, закружилось и… Будто удар об твёрдую поверхность, от которого я делаю глубокий вдох полной грудью!

— Очнись! — шепот над головой и хлесткая пощёчина заставляют распахнуть глаза.

Я всё в том же лесу, но сквозь кроны пробивается слепящий солнечный свет. Только через несколько мгновений понимаю, что передо мной стоит Дэн. На лице тревога, а сам он крепко держит меня за плечи. — Жива?

— Зато мы считай трупы, — услышала я голос Сэна. — Прикрой её. Смотреть тошно.

И до того, как в глазах снова потемнело, я опустила голову и посмотрела на своё обнаженное тело, изуродованное волдырями ожогов. Вот только мне не было больно. Совершенно. Была дикая усталость. Именно она утащила меня в бессознательную тьму.

Ломота во всём теле дала о себе знать мгновенно. Было трудно просто поднять веки, пошевелить пальцами. Неимоверно хотелось спать. Единственное, что оставалось — прислушиваться к голосам, доносящимся, кажется, из-за стены.

— Ты знаешь, что будет. Знаешь, но всё равно стоишь на дурацкой привязанности! — Сэн был в бешенстве. Он не проговаривал слова, он их рычал, как зараженный пёс, из чьей пасти шла пена. — Я могу грохнуть тебя и оправдаться, но как оправдаешь всех нас ты?

— Думаешь кому-то нужны твои оправдания? Всё обернулось против нас! — Дэн отвечал спокойнее, сдержаннее. Но голос всё равно выдавал напряжение. — Было условие! Оно не соблюдено. В такой ситуации мы можем сообщить Ей.

— Издеваешься?! Она станет одной из них!

— И это не наша вина!

— Собираешься принять позицию белого пальто? Не выйдет, Дэн! Стерва не успокоится, пока не выяснит в чём дело. А это произойдёт вскоре, после твоего доклада. Либо ты будешь молчать, либо…

Кто-то из мужчин расхохотался. Подозреваю, что именно Дэн, потому что дальнейшая фраза принадлежала ему.

— Грохнешь меня? Ну попробуй, Сэнарис!

— Б**ть, как ты не понимаешь, что не только нас подставляешь!

— Это до тебя не доходит, Сэн! Если он завершит начатое, у стервы будет право разнести к чертям всё, что мы оберегаем. Мы никто! И уж лучше я подставлю горло суке, чем подставлю свой род!

После его слов что-то грохнуло, как от удара и наступила тишина. Ненадолго, но пауза была достаточной, чтобы понять очевидное: Сэн примиряется с позицией Дэна.

Я не понимала сути разговора. Для меня все слова были пустыми и ничего незначащими, кроме одного единственного посыла — это сговор.

Не знаю против кого, не знаю о чём. Но то, что с этими ребятами не чисто и они рискуют своими жизнями, было ясно.

— Дэн, давай переждём, — уже более мягко продолжил Сэн. — Я не хочу становится предателем.

Его собеседник снова рассмеялся. Уже издевательски.

— А кто ты есть? Для них ты падший. Не забывай, кто отсёк тебя от источника, — он сделал паузу, а затем выдохнул. — Хорошо. Хорошо, мы не сообщим. Но ты должен понимать, что как только Она обо всём прознает — жопа настанет всем.

— Если Он доведёт дело до конца… Она не просечёт.

— Уверен?

Я приоткрыла глаза и попыталась приподняться, но с губ сорвался болезненный стон. Слишком тихий, но после него почему-то разговоры стихли. Ответ Сэна я так и не услышала. Впрочем, он меня не слишком-то интересовал. Куда важнее было понять, что произошло. Верить в больную фантазию не хотелось. Этому так же и не способствовали выпитые накануне таблетки, да и увиденные волдыри на коже точно не были признаками галлюцинации.

Дверь в мою комнату распахнулась и внутрь вошёл Сэн. Он придирчиво рассмотрел открытые участки моего тела и лицо, поджал губы и сел на ближайшее кресло.

— Я не знаю, что творится в вашей голове, но вы должны понимать, что разгуливать по ночам в состоянии психической нестабильности нежелательно.

— В смысле? — переспросила хрипло, догадываясь о чём пойдёт речь.

— В смысле, вы сбежали. У вас был приступ, благодаря которому нам пришлось всю ночь искать вас по ближайшем лесам. Хорошо, что не загрыз зверь.

Говорил он убедительно. Взгляд прямой, уверенный… будто и правда ни слова лжи. Краем глаза заметила фигуры Алекса и Дэна в дверях. Они молча наблюдали за происходящим. И что-то мне подсказывало, что лучше согласится с их вариантом событий.

— Мама уже знает?

— Мы ждали, когда вы очнётесь, чтобы сообщить ей.

Или сообщить, что всё в порядке. Конечно.

Чисто на интуитивном уровне я догадывалась, что эти ребята опасны. И это от них меня нужно охранять.