Глава 5

Очнулась я в абсолютной тишине. В первую секунду, ещё до того, как открыла глаза, подумала, что просто сплю в своей постели и всё увиденное лишь игры моего разума. Что нет никакого демона, ведьм и ада.

Но только в эту секунду. Во вторую я поняла, что в помещении нахожусь не одна. Тихие шепотки окружали, струились тёплой живой магмой в пространстве.

— Почему так долго? — взрывается тишина тревожным голосом Даши.

— Вероятно, виной всему её происхождение. Ты же не думаешь, что всё должно пройти также гладко? У неё чужая сила, — насмешливо отчитала её Эмма.

Я поморщилась от неудобства и приоткрыла глаза, тут же встретившись с ведьмами взглядом. Две из них улыбались доброжелательно, две другие хмурились, транслируя в эфир настороженность.

— Ну, как прошло? — Даша схватила мои руки помогла сесть на… столе, на который они меня затащили.

Я тут же ощутила влагу на лице, а в нос ударил запах жжёных трав. Не сказать, что мне это понравилось, но в целом ощущения были приятными.

— Я даже не знаю, как ответить, чтобы вы не офигели, — нашла, наконец, в себе силы на хрип, сорвавшийся с губ. — Не знаю, с кем вы там желали моего знакомства, но это точно был не он.

Ведьмы мгновенно напряглись, ожидая худшего, и оно последовало, потому что Эдладграил чётко сказал, что каждая, кто посмеет, а они посмеют, вмешаться в моё становление, будет растерзан его «шавками».

— И кто он? — вскинула бровь Вика.

— Огненный собственной персоной.

Тишина стала оглушительной. Даша выпустила мои руки и смотрела сейчас так, будто я кого-то убила, а затем воскресила. Нет, после того, что сказал мне демон, я знала — это война. Он объявил им войну.

— Я не понимаю, — выдохнула Тайла. — Ты должна была принять силу ведьм через хранителя ковена, над коим и сам Кейсертан не властен. Обряд не предполагает вмешательства извне.

Я криво усмехнулась, вспомнив, как именно попала в лапы демона.

— Значит, Эдладграил сильнее, раз сумел перехватить меня по пути.

По ведьмам было видно, что они не понимали, как реагировать. Видимо, в их вселенной подобного не должно было произойти, а ещё вернее, подобное было невозможно.

Даша подняла ладони и выдохнула.

— Так, давайте сначала все успокоимся и приведём мысли в порядок. Я, честно говоря, настолько ошеломлена, что слов подобрать не могу.

— Это я ещё не сказала, что Эдладграил поставил вам запрет, — просипела я. — Каждая, кто посмеет вывести меня из игры, неважно каким способом, немедленно будет объявлена добычей Креакийона.

По правде, я не имела ни малейшего понятия, кто это. Огненный лишь сказал, что если не хочу в ближайшие несколько недель прогулок с ним по адской пустыне, то должна довести информацию до всего ковена. И да. Не сметь от него сбегать. Никогда.

Ведьмы дружно взбледнули, а те, кто сидел в зале, перепугано зашумели. Стало очевидно, что названный демон, будет куда опаснее того, что ухмылялся, называя его имя.

— Так. — Вскинула руки на этот раз уже Тайла. — Мне нужно пару настоек на спирту и несколько часов, чтобы подумать о том, что произошло. — она бросила на меня придирчивый взгляд и вздохнула. — Мы влипли. Если нас не убьёт Креакийон, то точно грохнет Кейсертан.

— Заткнись! — зашипела Вика. — Иначе я сама тебя сейчас грохну!

Даша помогла мне спуститься со стола и стащила с шеи какие-то мокрые ветки трав. Никак на это не отреагировала. Жуткая слабость во всём теле способствовала лишь тому, чтобы упасть и вырубиться.

— Постой, — я обернулась на голос Тайлы. — Он вытащил тебя с территории хранителя, а?..

Вопрос повис в воздухе, но не нужно иметь и семи пядей во лбу, чтобы понять о чём речь. Я горько усмехнулась, вцепилась в подол платья и осторожно потянула его вверх. Туда, где чувствовала боль.

На бедре, ровно над лозой кровавой тату, словно дополняя картину, красовалась выцарапанное слово на неизвестном мне языке. Но я точно знала, что там.

«— Эдладграил, Алиса. Ты — собственность демона. Моя собственность»

— Этого не может быть! — ахнула Тайла, прикрыв рот ладонью.

На самом деле, ошеломило данное клеймо абсолютно всех ведьм. Даже Даша потрясенно замерла, не зная, что сказать.

А мне нужны ответы на вопросы, на которые, к сожалению, во мне нет никаких сил. Прогулка с демоном и тесный контакт с ним же, вымотали меня настолько, что я и пару слов свяжу с трудом.

— Так, — рыжая ведьма, наконец, опомнилась. Выдохнула, гася все эмоции, схватила меня за руку и повела прочь. — Кажется, твоё появление сулит нашему ковену переворот, как минимум.

Я не ответила. Честно говоря, из всего произошедшего мало что понимала. Ну, то есть, я понимала, какие проблемы мне принесло знакомство с миром ведьм, а вот какие последствия будут для них?

Когда оказались в холле, дорогу неожиданно заступил один из охранников. Он смотрел на меня. Всё тем же бессмысленным взглядом, но прямо в мои глаза.

— Пошёл вон! — прошипела ведьма, пытаясь совершить манёвр и разминуться с ним, но она даже не поняла, что я тоже встала, как вкопанная, всё продолжала тянуть, пока не обернулась.

Не знаю почему. Не ведаю, что произошло, но… Я будто всем нутром его почувствовала.

Спокойствие. Совершенная стена ледяного спокойствия, за которой бьётся огненное море ненависти и гнева, стремящиеся прорваться наружу и снести всё на своём пути. Противоречивые эмоции.

— Алиса?

Даша снова дёргает меня, но на этот раз я подчиняюсь и следую за ней, пытаясь понять, отчего мне вдруг стало так мрачно на душе. Кошки скребли.

Информация усваивалась откровенно плохо. Будто срабатывала какая-то психологическая защита. А может, я просто ещё не доросла до этого? Может, всё что происходит вокруг лишь эпицентр событий, в которых мне отведена роль наблюдателя?

Мияда нагнала нас на подходе к дому и тут же принялась отчитываться:

— Ковен в панике. Новый сбор после заката. На повестке вопрос о дальнейшей судьбе Алисы на нашей территории. Боюсь, результат мне заведомо известен.

— Предсказание? — хмыкнула рыжая, подводя меня к крыльцу. — Если так, то мне было бы очень интересно узнать, чего именно ты боишься?

Мия молчала, но я чувствовала её напряжение. Оно густым смогом висело в воздухе, пока не шарахнуло молнией мне прямо в темечко:

— Они отдадут её.

Перед глазами, словно вспышка, воспоминание о пепельных губах, с которых соскальзывают рубленные тяжёлые слова:

«— У тебя нет права голоса. Куда скажу идти, туда и пойдёшь»

Рабство.

Он говорил, что так будет. Он вообще много чего говорил, перемежая информацию с горячими, как лава поцелуями, проталкивающими жидкое пламя в моё горло. Многочасовые издевательства, от которых мне хотелось выть, но сил не было даже на это. И клеймо на бедре… его он наносил с особым садистским удовольствием.

— Как минимум две верховные ведьмы категорически против, Мия. Тайла тоже не станет так подло поступать.

— Из ковена и дочери Анжи Тайла выберет ковен. А ты?

Я схватилась за ручку двери, не желая знать ответ. Эдлад сказал мне, что ковен для ведьмы — это больше, чем семья. Больше, чем дочь, брат или сестра. Ковен для ведьмы — всё. Поэтому не хотела слышать, что она скажет. Не могла.

Войдя внутрь, по стенке поплелась в свою комнату, едва не упав на середине лестницы. Господи, в этот момент мне действительно хотелось сдохнуть, потому что сил не было даже на то, чтобы сесть на ступеньку, упереться лбом в стену и выдохнуть.

Я чувствовала себя выжатой, как лимон, но отчего-то упорно продолжающей ползти в гору. Не замечала за собой раньше любви к подобному моральному мазохизму.

Когда добралась до выделенной мне комнаты, первым делом поплелась в душ. Почему-то не покидало ощущение сухости кожи и… ненавистный запах заволок меня коконом. Я чувствовала, как он преследует, отравляет и… маскируется под мой собственный. Мимикрирует под окружение, так сказать, оставляя при этом чёткую ноту принадлежности.

Едва стянув с себя платье и включив горячий душ, такой, чтобы обжигал кожу, я скатилась по стене прямо на кафельный пол. Мысли растворялись, чувства тоже. Только образ демона, осыпающегося пеплом, был словно вытатуирован с обратной стороны века. Никак не удавалось прогнать видение его предвкушающего оскала, когда он целовал меня посреди огненной пустыни.

Странно понимать, что я принадлежу демону. Странно, что я вообще принадлежу кому-то, кроме себя.

Это нужно исправлять. Не знаю как, но я должна бороться. Не хочу быть его рабыней или ещё кем. Не хочу быть ведьмой или женщиной, которая будет ходить под началом существа неспособного на сочувствие, раскаяние.

Вдохнула поглубже и заметила, что температура воды недостаточно высока. Кажется, в душевой было прохладнее, чем утром. Подкрутила кран, чтобы сделать погорячее, но с удивлением обнаружила, что холодная вода не включена. Снова.

Отшатнулась от вентилей и уставилась на свои руки. Они были обычными. Ни когтей, ни красного оттенка кожи и пальцы нормальные, но сейчас я чётко понимала, что со мной что-то не так.

Что за хрень?

Я сунула руку под струи горячей воды, но она казалась мне едва тёплой. При этом я не испытывала дискомфорта.

Нужно померить температуру, тогда станет яснее. Но спускаться и просить у Мияды градусник у меня не было ни сил, ни желания. Отеревшись полотенцем, я вышла из душа и мельком бросив взгляд в окно, где медленно тонула за горизонтом солнце, рухнула в постель.

Минуту, две, три, пока спальня погружается во тьму, я лежала не шевелясь. Сердце в груди стучало размеренно, дыхание было спокойное и вроде ничего не предвещало беды, но… кровь в венах медленно густела, а по коже ползли мурашки, ощущая приближение того, кто и этой ночью не собирался оставлять меня одну.

Он вспыхнул прямо надо мной. В нормальном человеческом облике, но глаза его всё равно тлели, как два пылающих уголька.

Эдладграил ничего не сказал. Не спросил.

Я тоже молчала, не находя в себе энергии на сопротивление или спор. Он всё равно сделает, что ему нужно, как пару часов назад, только на этот раз мои муки будут менее болезненными.

Демон внимательно меня осматривал, скользя взглядом по обнажённой коже. Перехватил руку, которой я хотела прикрыть грудь и улыбнулся каким-то своим мыслям.

А после лёг прямо на меня, придавливая тяжестью собственного тела. Я понимаю, что просить о чём-то бесполезно, но всё равно озвучиваю хрипло:

— Пожалуйста… не сегодня.

Но он не слышит. Губы касаются кожи на плече, пальцы сжимают сосок, вызывая во мне реакцию на ласку. Я сглатываю, когда он раздвигает коленом мои ноги и упирается в меня горячей плотью, готовясь к толчку.

— Ты моя, Алиса. Ты должна подчиняться, — шепчет в висок.

А я снова отмечаю, что он огромный. Что сопротивляться себе же дороже, ведь каждый раз он делает со мной всё, что захочет. Мнёт, как масло и вколачивается, как таран. С силой, с болью, с удовольствием.

Но всё равно не могу согласиться с ним. Я не его. Да, он оставил на мне свою метку и сказал, что принадлежу, как вещь, рабыня. Но внутри я несогласна. Внутри я всё та же Алиса, так и не простившая своего бывшего парня. Всё та же девушка, что ещё недавно совершенно не знала о существовании таких, как он.

— Если ты забрал моё тело, — шепчу я, ощущая, как прокатывается волна возбуждения от его пощипываний и поглаживаний, — Это не значит, что я отдала свою душу.

А в ответ тихий смех. Почти издевательский. От него у меня стынет кровь в жилах, а сердце замирает.

— Душа? Алиса, наивная моя девочка… — он ведёт губами по коже от шеи и отстраняется. Оставляет в покое мою грудь, но стискивает пальцами подбородок и фиксирует так, чтобы я смотрела в его тлеющие глаза. — Она моя с того дня, как я впервые тебя увидел. Вдохнул твой запах. Ощутил вкус. Почувствовал глубину, — склоняется и яростно впивается в губы, вместе с тем толкаясь в меня и пронзая каждую клетку тела вспышкой остро-сладкого удовольствия.

Я захлёбываюсь этим ощущением. Мне хочется выть, просить пощады и умолять никогда не останавливаться. Второе яростное его движение внутри, когда сильные пальцы вновь находят тугую вершину груди и тихонько царапают её. Меня разрывает на тысячи кусков, вышвыривает из реального мира и топит в магме ядерного желания.

— Проси-и-и, — стонет в висок, снова толкаясь до упора. — Скули-и-и, ной, кричи… Не сдерживайся, малышка.

И я подчиняюсь. Выгибаюсь дугой и ногтями с силой впиваюсь в его плечи. Мой мир давно перевернулся с ног на голову, развалив здравую картину, и сейчас я могу поддаться голодному зверю. Показать истинные чувства, которые выпирают изнутри острыми шипами.

Я отдаю и получаю столько, что не вмещается. Катастрофически не хватает возможности, чтобы впитать то жидкое пламя, что он вливает в меня. Энергию, что забивает собой каждую клетку моего тела. Я кричу. Действительно, кричу, и никто не пытается меня ограничивать в этом. Я молю его о чём-то. Скулю, как…

— Да-а-а-а… — шипит на ухо, стискивая в крепких объятиях. — Вот так. Покажи себя.

Эта ночь кардинально отличалась от предыдущих, потому что я несмотря ни на что позволяла себе получать удовольствие и возвращала его с той же силой.

Мне было хорошо. Тело наполнилось энергией, разум расплавился в его ласках, позволяя подсознанию и инстинктам править бал.

***

Проснулась я от того, что меня трясли за плечо. Едва разлепив глаза, уставилась на встревоженное лицо Мияды. Девушка часто дышала и явно не находила слов для объяснения причины моего раннего пробуждения. А если верить часам, на которых обозначилось число девять, то время действительно раннее.

— Что случилось.

— Я только с собрания. Они приняли решение на твой счёт, Алиса. Ты станешь ученицей ковена, — от этой фразы мне почему-то сделалось тревожно. — Завтра вернётся Анжелика, она хочет обсудить с тобой сложившуюся ситуацию.

При мысли, что я, наконец-то, увижу маму на миг стало радостно на душе. Ровно до следующей фразы, которая прозвучала грохотом грома посреди ясного неба.

— Они заставят тебя подчинить Эдладграила.

Я вскинула взгляд на девушку и вдруг поняла, что имела в виду Даша, говоря, что даже медленная смерть от истязаний станет роскошью для меня. Если не выйдет, он же… Сглотнула, представив, что демон будет делать с предательницей, но любое моё предположение окажется лишь толикой того, что он со мной сотворит, если всё сорвётся.

Готова ли я так рисковать?

— У тебя нет выбора, — печально вздыхает Мия, видя все эмоции на моём лице. — Либо так, либо все ведьмы будут вынуждены тебя уничтожить, как верховную вражеского ковена.

И чем тогда они лучше того, кто по ночам обещает убить меня?

Уже в обед ведьм в доме было столько, что я собственных мыслей не слышала из-за гула голосов. Каждая была занята. Они что-то плели, смешивали, варили, пели, зачитывали и обсуждали.

Я бродила между небольшими группками и пыталась понять, что происходит. По всему выходило, что сейчас меня не занимали обучением, а искали способ отгородить от влияния Эдлада.

Даша мне пояснила, что учить противостоять демону они будут завтра. Сегодня же должны сделать всё, чтобы Эдлад больше меня не увидел, пока я не буду готова. Меня это пугала, потому что его угрозы звучали в моей голове настолько живо, что казалось, будто он даже сейчас во мне и на мне, шепчет в висок, сминая болезненно податливую кожу.

— Тоня, привези из хранилища некрономикон. Сегодня он нам понадобится, — услышала, когда шла в кухню.

Я обернулась и изумлённо уставилась на Викторию.

— А разве, это не?..

Ведьма улыбнулась. Отложила в сторону смартфон и опустилась на рядом стоящий стул.

— Некрономикон считается фантазией Лафкрафта. Мол, кто-то придумал историю об арабской книге ритуалов, но… — повела плечом, будто разминая затёкшие мышцы. — Выдумали историю о выдумке. Эта книга распространена по всему свету, но только семь экземпляров, находящихся среди ведьм, считаются подлинными.

Я сглотнула. Мне и самой казалось, что мир информации настолько исковеркан, что нет никакой надежды восстановить правду. Куда не глянь — теории и догадки. Притом, каждый диванный эксперт может разнести их в пух и прах, и никто не сможет ему ничего противопоставить, потому что это глупо. Глупо верить в то, чего никто не может доказать.

— Зачем он нужен?

Виктория снова улыбнулась, как улыбалась, наверное, несмышлёным детишкам.

— Чтобы подготовить тебя. Для начала мы должны спрятать тебя от Эдладграила, а пока он имеет над тобой власть, это невозможно. Нам придётся разорвать цепочку связи, перестроить её на другой лад и… ты подчинишь его, Алиса.

Я не хотела. Нутром чувствовала, что слишком опасно, но ведьмы были уверены, что иного выхода нет. А кто я такая, чтобы сомневаться в их знаниях и способностях?

— Это может обернуться плохо для меня? — спрашиваю тихо, несмотря на то, что знаю ответ. Мне хотелось лишний раз услышать это из уст ведьмы.

К горлу отчего-то подступила горечь, которую невозможно было проглотить.

— Всегда есть риск, что всё пойдёт наперекосяк. Тогда от ярости демона мы тебя спасти не сможем, но это лучше, чем всю жизнь пробыть марионеткой в его лапах. Ты не представляешь даже на что способны эти чудовища, Алиса. Поэтому лучшее для тебя — разорвать связь, какой бы она ни была, и чем бы это ни грозило.

— А разве в таком случае не выстраивается другая связь, хозяин — подчинённый?

Я помню ту волну гнева и ярости за кирпичной стеной одного из демонов. Прекрасно помню собственное ощущение растерянности и ужаса. До сих представляю, что произойдёт, если Эдлад внезапно освободится.

— Да, такая связь будет. Но она другая, понимаешь? Ты не будешь зависеть от него. Никак. А демон будет верным слугой, который не станет перечить. А если попытается, то мы всегда можем его вычистить и сделать безмолвной марионеткой.

Я вздохнула и ушла. До самого вечера её слова крутились в голове, рождая бурю сомнений. Но, как бы там ни было, против матери я всё равно не пойду, а настраивать её наперекор ковену и втягивать в другую войну у меня нет никакого желания.

С наступлением темноты в мою комнату ворвалась Мияда с подносом полным чашек, баночек, скляночек, различных пучков трав и жидкостей в капсулах.

— Раздевайся! — командным голосом потребовала она, ставя свою ношу на край прикроватной тумбочки и внимательно меня разглядывая. — Поторопись, времени крайне мало.

Спрашивать, что происходит, я не стала. Послушно стянула футболку и повернулась к ней. — Полностью. Нужно тебя подготовить к ритуалу.

Мне стало неловко, но всё же шорты и бельё тоже полетели в сторону.

— Как долго он будет длиться?

Мия указала на кровать, чтобы я легла.

— Может несколько часов, а может и всю ночь. Всё зависит от того, как долго твой демон будет пытаться пробиваться с другой стороны.

Выражение было странным. Что значит пробиваться с другой стороны?

Я легла на кровать и наблюдала за действиями ведьмы, которая смешила уйму ингредиентов в одну чашку, а после долго взбивала их кистью. У неё был такой сосредоточенный взгляд, что я невольно сравнила сложность работы с ремеслом ювелира. Уж слишком точно Мия вымерла порции.

Когда приготовления завершились она села на край кровати и принялась наносить той же кистью смесь на мою кожу.

Было щекотно до одури, но я терпела и старалась не взрываться приступами хохота. Да и выражение лица Мияды, как-то не располагало к смеху.

- Инквизиторы существуют? — спросила я, чтобы хоть отвлечься от созерцания создания замысловатой росписи на коже. К тому же для ведьмы, наверное, важно знать, сколько врагов её окружает.

— Не верь всему, что написано в книгах, — ответила девушка, не отрывая взгляда от кисти. — Инквизиция — самая лютая чепуха, когда-либо созданная Ватиканом. Они придумали эту байку, чтобы искать фальшивомонетчиков и их подделки, а не прислужниц Кейсертана.

— Не поняла, — вскинула я бровь.

Кажется, сработал какой-то внутренний ступор, который не дал разобрать ни единого слова из сказанного.

— А что тут понимать? Ведьмой называли не колдуний. Бросить женщину в воду и признать её слугой сатаны, если та всплывёт? Серьёзно? По этой логике можно было беспощадно сжигать всех, включая уполномоченных церкви и их Папы. Поэтому я с уверенностью утверждаю, что ведьмой, она же малифика, она же вредительница, была чеканная монета. Ты себе не представляешь, на что способна каждая из нас в ярости. Если бы хоть одна сестра оказалась в руках инквизиторов… от Ватикана бы и камня на камне не осталось, поверь.

Я верила. Чувствовала, что в её словах нет ни капли лжи.

— Но при чём тут фальшивомонетчики?

— Да там долгая история, — отмахнулась она свободной рукой, но тем не менее принялась рассказывать. — В двенадцатом веке Ватикан обнаружил, что большинство монет, попадавших в их казну, были подделками. Тогда было принято решение бороться, но делать это так, чтобы не спугнуть фальшивомонетчиков. Чеканщики рассказали, как отличить малифику от подленника. Это и испытание водой — "ведьма" была легче серебряной монеты и имела меньшую плотность, оттого наравне с подлинником всплывала; и испытание иглами, предназначенными для проверки монет; и испытание раскалённым железом, ведь серебру нужна высокая температура для расплавки в то время, как «ведьма» плавилась быстрее.

— Но… были пытки. Это же длилось больше пятисот лет.

Мия поморщилась.

— Результаты проверок монет всегда публиковались в газетах для отчёта перед Ватиканом. Так и писали: «были проверены три женщины» — монета с женским ликом, «один мужчина» — монета с мужским ликом «и двое детей» — серебряные монеты с мелким достоинством. Во всех деревнях были жители, которые умели читать. Так и ползли слухи. Это было толчком к самосуду. Инквизиция же, наоборот, стремилась защищать обвиняемых народом. Позже, ситуация стала выходить из-под контроля, а там уже чёрт его разберёт кто виноват, а кто нет. А пытки святой инквизицией действительно были. Они пытали преступников, чтобы выяснить волнующие их детали… пока кому-то не стал выгоден иной подход к делу.

— Я так понимаю, что потом всё вышло за грани разумного?

Интересно. Мне действительно стал интересен этот экскурс в историю другим взглядом. Взглядом, который видел в восточной римской империи истинного врага.

— Потом Ватикан понял, что святая инквизиция идеальный инструмент для удержания веры в католицизм, — девушка сдвинулась ниже и принялась наносить узоры на мой живот, пока я ожидала продолжения. — Первым серьёзным звоночком для нас послужило массовое истребление еретиков, что и для нас могло повлечь серьёзные последствия, ведь на тот момент стукачество и признание под пытками уже стали неотъемлемой частью инквизиции. Ковен принял решение противопоставить католицизму иную веру. Так родилось движение катар.

— Кем они были? Вашими последователями?

Ведьма рассмеялась, на миг прекратив водить кистью по коже.

— Нет, конечно. Передавать в лапы инквизиторов источник информации о нашем существовании? Ковен поступил умнее, но, к сожалению, не так дальновидно. Мы создали веру в настоящего бога, который не приемлет насилия и убийств. Которому чуждо всё, что делает инквизиция. И это приносило свои результаты. Катары называли себя «Добрыми христианами» или «Добрыми людьми», что имело очень сильное влияние на тех, кто признавал католицизм под гнётом давления церкви. Но потом… — она замолчала. Выражение лица девушки было бесстрастным, но взгляд был полон противоречивых эмоций.

— Что-то пошло не так? — подтолкнула я.

— Мягко сказано, — Мия усмехнулась и возобновила движение кистью. — Они начали преследование катар. В какой-то момент напали на замок истребили более тысячи человек, считая женщин и детей. Мы допустили ошибку, когда создавали идеальную веру. Она не допускала убийств и насилия.

— Они не могли дать должный отпор, — догадалась я.

— Всё так. Второй нашей попыткой были тамплиеры. Вот тех, надо сказать, мы прокачали качественно. Ритуалы, вера, поклонение Бафомету. Полный фарш, в общем, но они не успели приобрести прежних масштабов. Люди просто боялись очернить свои души. Поэтому тамплиеров было немного и их быстро убрали.

— Так как всё закончилось?

Ведьма вздохнула, улыбнулась и опустилась ещё ниже, ведя кисточкой к моим бёдрам.

— Диская конвенция. На тот момент у нас развернулась полномасштабная война с демонами и наши позиции в аду простирались очень далеко. Договор, о котором я говорю, включает в себя бесконечно много пунктов, и в один из них входит упразднение инквизиции.

Мы умолкли. Я задумалась о количестве невинно убиенных и роли демонов в этом всём. Не верилось, что они могли быть непричастны. С другой стороны, кто дал им право создавать подобную машину смерти? Неужели сам…

— Я уже спрашивала Дашу об этом, хочу спросить и тебя.

Мия вскинула бровь ожидая вопроса, и я не стала мяться.

— Бог есть?

Её болезненная усмешка мне не понравилась, как и сам ответ.

— Это больная тема для каждой из нас, Алиса. Потому что ведьма — порождение тьмы. Мы отдали свои души, за что должны поплатиться перед богом, если тот действительно существует, — она задела кисточкой тату на бедре, и я вздрогнула, когда та зашипела. — А вот это проблема, мать твою, — нахмурилась девушка. — Ну и козёл же твой Эдлад.

— Что такое? — напряглась я.

— Мудак включил защиту в ритуал присвоения. Чтоб ему пусто, гаду, было! — ведьма отбросила чашку с кистью и закусила губу. — Времени мало!

Она подорвалась с места, распахнула дверь и во всю мощь своих лёгких заорала:

— Верховные, у неё защита высокого уровня. Я не справлюсь!

И меньше, чем через минуту, вокруг меня собрались Виктория, Тайла, Даша и Эмма.

— Ах он засранец, — возмутилась с ухмылкой Виктория, проверяя кистью метку Эдлада. — Ты смотри какой предусмотрительный. (3303c)

— Придётся работать со всем ковеном. И это нас выжмет, — согласилась с ней Эмма.

— Назад пути точно нет, — задумчиво протянула Даша, разглядывая узоры на мне. — Она вся пропитана составом. Учует — ей не жить.

— Тогда давайте поторопимся, времени и без того в обрез, — потребовала Тайла.