Глава 4

За несколько минут до заката, Мияда принесла в мою комнату свечу. Она была точной копией той, что сгорела прошлой ночью на прикроватной тумбочке в спальне родителей. Я ещё ярко помню вкус подступившего к горлу ужаса, когда она сама собой воспламенилась.

— Что это? — спросила, наблюдая за действиями девушки.

Ведьма не просто водрузила свечу на стол, достав из кармана тканный мешочек, она открыла его и рассыпала по поверхности сушёную траву с белыми кристалликами, кажется, соли. Затем прикрыла глаза и начала что-то беззвучно говорить, шевеля только губами, после чего прекратила все действия и повернулась ко мне.

— Это твоя безопасность. Эдлад может найти тебя в реальности только с закатом солнца. Заклинание создаёт вокруг тебя пузырь другой реальности, куда ему хода нет.

— А Кейсертену? — спросила я резче, чем хотелось бы. — Он может ко мне явится?

Мияда слабо улыбнулась и кивнула.

— Это его территория, он и придёт, — заметив в моих глазах страх, девушка шагнула ко мне и взяла за руку. — Тебе нечего боятся, Алиса. Кейсертен не тронет, если не будет считать, что ты готова принять его.

От её слов стало немного легче. В конце концов, Эдладграил вообще ни о чём не спрашивал.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание о первой встрече, мурашки на коже и дикий окутывающий аромат. Низ живота тут же стянуло тугим комком… и это был не страх, чёрт возьми! Что она со мной сотворил? Это ощущение охватывает от одной только мысли о его близости. Я не хочу так…

Когда ведьма ушла, я пристально посмотрела на свечу, снова задумавшись о том, какая из зол меньше. По всему выходило, что Кейсертен может дать мне не только защиту, но и дар, не собираясь при том отнимать жизнь. А чего хотел ночной гость?

Солнце очень быстро скрылось за горизонтом, погружая мир во мглу. Свеча не реагировала до тех пор, пока я не вспомнила про спички. Будто она зажигалась от одного только явного намерения. Тело, как и вчера на миг окутало теплом и… тишина. Звенящая. Наступившая на реальность одним мигом. Сейчас я понимаю, что до моего слуха не доносилось пение цикад. Не слышно было и звуков телевизора. Ничего. Вообще.

Сев на кровать и прижав колени к груди я начала медленно дышать, стараясь унять сердце. Очень надеялась, что сегодня, как и вчера, никто не явится.

Зря.

Буквально через мгновение погас свет, погрузив меня в звенящую тишиной пустоту, только маленький огонь свечи бился на видимом островке стола, но и тот фактически был бесполезен. Я мгновенно отскочила от края кровати и вжалась в её спинку. Ужас тошнотворной горечью подкатил к горлу и не позволял ровно дышать. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Здравствуй, дитя…

Справа вспыхнули фиолетовые глаза, так напоминающие глаза Эдладграила. Только у Кейсертена было два зрачка, а у ублюдка один, но вытянутый. В остальном же, у обоих они были похоже на раскалённые угли.

— Поздно боятся, — заметил он тихо, а в следующий миг я ощутила, как сильные пальцы смыкаются на моей лодыжке.

Дёрнулась в ответ, стараясь высвободится, но он одним резким движением разложил меня на кровати и придавил весом собственного тела.

— Они сказали, что вы не тронете, если не захочу! — попыталась образумить демона.

Тихий раскатистый смех и взгляд прямо в душу, заставили меня замереть.

— Это, если ты в первый раз приходишь на мою территорию. В другой уже нет смысла спрашивать. Выбор свой ты сделала, когда приняла вторую свечу. Теперь решение за мной, девочка.

Горячие пальцы скользнули за край майки и, огладив мой бок, двинулись выше. Кажется, адреналин ударил в мозг с такой силой, что я в миг перебрала сотню вариантов, прежде чем выдернуть из них наиболее приемлемый.

— А можно мне в ванную? Тошнит.

И без того била крупная дрожь, а тут ещё и лгу. Изобразила обильное слюноотделение, хотя в помещении тьма, хоть глаз выколи. Просто я отчего-то знала, что он видит меня во всех подробностях.

К сожалению, план не сработал. Кейсертен вместо того, чтобы отпустить, рывком перевернул меня на живот и сжав рукой волосы, лицом вдавил в подушку, прошипев на ухо:

— Уважение и терпение я проявляю только к невинным малышкам, Алиса. Ты же сначала досталась другому демону, так что мне плевать на твой страх. И поверь, тошнота — это цветочки в сравнении с тем, что предстоит испытать дальше.

В следующий миг резинка пижамных штанов лопнула. Я начала сопротивляться, стараясь перевернуться, но он продолжал вдавливать мою голову в подушку, будто ему это вообще ничего не стоило. Горячая ладонь опалила ягодицу хлестким ударом и именно сейчас я в полной мере ощутила, насколько беспомощна.

Крик в подушку, ногти в жесткую кожу сильной руки, что продолжала держать, и рвущаяся наружу истерика. В какой-то момент я почувствовала, как горят лёгкие от нехватки воздуха, как болят пальцы под ногтями от попытки избавиться от его конечности, и как жжёт мышцы от напряженной борьбы.

— Тебе всего-то нужно покориться, Алиса, и я дам тебе такую же мощь, как у других. — шипела эта тварь мне на ухо, наматывая на пальцы мои трусики.

На краю мутнеющего сознания мелькнула мысль, что все ведьмы прошли через него. И мама тоже…

— Я не хочу! — выдавила в подушку, не понимая, что каждый слог сливается в глухой неясный звук. — Отпусти!

— Ори, девочка. Я обожаю слушать ваши крики. Песнь для моих ушей.

Рывок. Бедра обожгло разорванными кружевами трусиков и новый хлёсткий шлепок по голой коже.

Я не хочу так.

Не хочу!

НЕ ХОЧУ!!!

Изнутри кипящей волной вырвалось чувство гнева, прогоняющее подступающую к сознанию темноту. Я упиралась руками в матрац, готовая к последней в своей жизни битве. Лучше сдохну, чем позволю этой твари взять меня. Но вместо борьбы с демоном вскакиваю с кровати. Тяжело дыша, озираюсь по сторонам, оглядывая освещённую электрической лампой комнату и замечаю погасшую свечу на столе.

Мне требуется несколько секунд, чтобы принять тот факт, что я сейчас в другом пространстве. В комнате, что мне выделили девушки. Резко вскочила, понимая, что мне нужно искать другой способ защититься от огненного, но как только взялась за дверную ручку, ощутила, как меня схватили за волосы, а после отшвырнули обратно на постель.

Едва сообразив, где верх, а где низ, я развернулась и с ужасом уставилась на крупного мужчину, стоявшего над кроватью. Его глаза были такими же, как и в предыдущие ночи. Он внимательно смотрел на меня, и я отчётливо видела, как раскаляется до бела его взгляд. На широких скулах играли желваки, твёрдые прямые губы сжаты, брови нахмурены.

Я видела его впервые. Отмечала некоторое сходство с Ником, охранником мамы, но схожесть эта заключалась только в красоте и излучаемой мощи.

Эдладграил не уступил бы, наверное, в размерах самому Шварцнегеру. Огромное тело бодибилдера, на правой руке от груди до запястья вязь татуировок с клубами пламени, часами, черепами, копьями и прочей устрашающей атрибутикой, и всё это складывалось в единую картинку, составляющую представление об аде. На шее кожаный шнурок с медальоном на коем изображены перевитые верёвки, а в центре пламя. Из одежды только свободно сидящие на бёдрах чёрные штаны.

Всё это я отмечала мельком, пока он уничтожал меня скользящим по моему телу взглядом.

— Кто?

Только один вопрос, сорвавшийся тоном, не терпящим неподчинения. Я не ответила, потому что не понимала, чего он хочет. Попробовала отползти назад, но демон схватил за лодыжку, не позволяя больше двигаться.

— Кто?!

— Что тебе нужно?! — рявкнула и попыталась выбраться из очередного капкана демонических пальцев.

— Ответ неверный!

В следующую секунду его взгляд полыхнул белым пламенем и он, рывком раздвинув мне ноги, пальцами другой руки провёл по промежности. Я вскрикнула от неприятного ощущения наждачки в особо чувствительном месте, но не успела даже слова сказать, как он навалился на меня всем телом, ухватил за подбородок и прошипел в лицо:

— Достанешься Кейсертену — вырву сердце. Лучше не разочаровывай меня.

— Ты всё равно меня убить собираешься. Какая разница?

На твёрдых губах растянулась не то улыбка, не то усмешка. Эдлад медленно склонился к моему лицу и скользнул зубами от подбородка до основания шеи.

Мурашками меня пробрало несмотря даже на дрожь, а низ живота стянуло сладким спазмом.

— Разница в том, как именно, — прошептал он, после чего перехватил мои руки, стиснул крепко запястья и вдавил в матрац, не замечая яростного сопротивления.

Мне было страшно. Страшно не из-за того, что он снова собирался меня взять, а из-за того, что я испытывала.

Господи, мне же нравилось… Нравился напор и ощущения его тела на себе. Нравилось то, как вдавливал меня в мягкую поверхность. Нравилось предвкушение, что томилось под кожей.

И мне было страшно.

Я понимала, что должна бежать. Что должна сопротивляться, что и пыталась делать, но вся проблема заключалась в том, что он больше и сильнее. Сдалась, когда он ворвался в меня одним мощным толчком. Сдалась, потому что испытала чистое удовольствие, от которого едва не взвыла.

Вся ночь смазалась. Превратилась в триумф его грубости, силы и желания насытится попавшейся под руку девчонкой. Мне никогда не забыть ощущения, оставшиеся клеймом на коже от его пальцев. На бёдрах, которые крепко сминал, вколачиваясь в меня. На запястьях, сдавленных от моих усилий расцарапать его грудь, плечи, лицо… Не забыть вкус его укусов, оставленных на губах. Не забыть, как раз за разом смеялся, видя мои никчёмные попытки просить пощады, ведь способность говорить он снова отнял, не желая слушать мольбы.

Каждую встречу я чувствую его жадность до меня. Будто его бесит, что я такая маленькая. Бесит, что не может «есть» сколько захочется. До отвала. От того берёт, смакуя каждый миг, как последний.

Я плавилась в его объятиях. От каждого оргазма обугливалась до костей и ныряла за ним на самое дно. В ад. Слышала только тихий глубокий смех в коротких перерывах, когда сильные пальцы убирали с лица влажные пряди волос и устало отмечала, что он звучит не зло.

Ближе к рассвету, когда во мне уже не осталось никаких сил, я услышала тихое:

— Не смей сбегать от меня, Алиса. Не вынуждай давить.

Наверное, я сошла с ума, но мне показалось, что сказано это было с нотками сожаления. А может это мой измученный мозг и потрёпанная психика играют злые шутки, раскрывая для меня понятия стокгольмского синдрома.

Не хочу знать. Мне плевать, что заставляет его делать это. Плевать на урода с искорёженным восприятием мира и отсутствием чести и достоинства.

***

Свет, ворвавшийся в моё утро, брызнул в глаза яркими всполохами, благодаря уверенной руке Даши. Девушка проигнорировала вздох и отобрала подушку, которой я пыталась прикрыть голову.

И я скорее почувствовала на себе придирчивый взгляд, чем увидела. Её лицо из ярких лучей, оставалось в тени, но это не мешало мне различить потрясение в застывшей позе.

— Ты зажигала свечу?

Со скрипом поднявшись на постели, я взъерошила ещё влажные волосы. Взгляд упал на запястье, покрытые синими отметинами. В пересохшем горле стало совсем сухо, казалось, оно вот-вот растрескается.

— Зажигала, — просипела я. — Ваш Кейсертан не лучше Эдладграила, — подняла взгляд на ведьму. — Такой же насильник.

Даша, поняв, что мне трудно на неё смотреть, села на кровать, взяла край одеяла и сдернула его с меня. Когда она разглядела, что под ним, её глаза в ужасе расширились, а на губах замерло восклицание.

— Это не ваш обожаемый демон, — горько усмехнулась я. — Это наказание Эдладгараила за попытку бегства.

Ведьма перевела взгляд на мои глаза и снова застыла, как свежее изваяние. Это становилось забавным и заставило меня улыбнуться.

— Как ты… — сделала глубокий вдох и повторила попытку. — Как ты сбежала от Кейсертана?

Сбежала. Не «отпустил», не «ушла», даже не «избежала встречи», а именно «сбежала».

— Так ты знала, как он поступает с теми, кто принадлежит другим демонам, да? — снова улыбаюсь, чувствуя, как нутро наполняется гневом. Слишком часто в последние дни.

Даша не стала отрицать. Её пальцы вцепились в тонкую ткань одеяла, наведя меня на мысль, что и она вполне могла быть такой же жертвой. Только у меня не сложилось.

— Он — лучшая защита от других. Ты думаешь, что это не так. Что неважно, кто именно, но Кейсертан сделает с тобой это один раз и хорошо заплатит за безграничную власть. В то время, как другие демоны будут приходить снова и снова, пока не убьют, когда ты сойдёшь с ума. Или убьют сразу после использования.

«Разница в том, как именно»

Вспомнив глубокий проникновенный голос, я внезапно рассмеялась. Это трудно объяснить. Моё поведение нелогично. Но почему между одним демоном и другим я выбрала того, что обещал меня убить? Стокгольмский синдром в полный рост? Если так, то я уже сошла с ума.

Ничего ей не ответив, я со скрипом поднялась с кровати, позволяя ведьме рассмотреть все синяки, что оставил на мне демон в качестве наказания, и отправилась в душ.

Не хотелось думать ни о чём. Не хотелось искать выходы из сложившейся ситуации. Всё, на что был способен сейчас мой мозг — это довести меня до душевой кабины и заставить включить холодную воду, желая забыть о боли, проблемах и прошедшей ночи в руках насильника.

Растерев кожу до красна в попытке смыть с себя чужой запах, с чем потерпела фиаско, я вышла из душа и обнаружила Дашу стоящей у окна и спорящей с кем-то по телефону. Прислушивалась к разговору, пока доставала вещи из сумки, отмечая, что ведьма на взводе.

— А как ты объяснишь, что она сбежала?! Свеча горела, это точно! Отпустил? Шутишь, что ли? — девушка обернулась, когда я брякнула замком сумки и посмотрела на меня так, будто впервые увидела. — Мы раньше не встречали ведьм под началом других демонов. Что, если этот тот самый случай?

Я замерла, уставившись на Дашу.

— Попробую, конечно, но… Если это действительно так, то выгораживать перед ним меня будешь ты!

Ведьма вздохнула и сбросила вызов. Я же в каком-то трансе разглядывала массивный браслет на её запястье и не знала, как мне на всё это реагировать.

Что стало с моей жизнью? С появлением в ней Эдладгараила всё полетело к чертям. Перевернуло с ног на голову и швырнуло в глубокую тёмную яму. Я не знаю, что ждёт меня завтра. Господи, да я даже не знаю, доживу ли до этого эфемерного завтра!

— Я не понимаю, чего он хочет. Не понимаю, что мне делать дальше, — выдохнула, чувствуя подступающую к горлу истерику. — Всё происходящее похоже на нескончаемый кошмар!

Всё это время я держалась. Даже не знаю на чём. На каком-то внутреннем стержне, который не поддавался напору демона, пока была надежда на встречу с Кейсертаном. А теперь что? Я во власти грёбанного мифического существа, которое чётко обозначило мне, что сбегать не стоит, как не стоит и заключать договор с другим мифическим существом.

Измена Дениса в сравнении с происходящим — сущий пустяк! Сейчас я даже не уверена, что его проступок так уж непростителен… хотя, кого я обманываю. Для меня измена — повод для казни. Не в прямом смысле, конечно, но помилования точно не будет.

Если так подумать, то заявление Эдладгараила чем-то схоже с моим поступком по отношению к бывшему парню.

«Достанешься Кейсертану — вырву сердце».

И ни о каком прощении и речи идти не может. Ему не важно сама или насильно — важен сам факт.

— Сейчас не время для истерик и поиска виноватых, — Даша прижала указательный палец к губам и прищурилась, разглядывая меня. — Нам нужен план.

Она права по всем пунктам. Терзаниями положение вещей не исправить. Пореву потом, когда всё это разрулится.

— Есть идеи? — спросила, натягивая майку на влажную кожу.

— Сначала соберу совет. Может сёстры подскажут что-то дельное.

— А если твоё предположение верно? Какова вероятность, что они не побегут докладывать Кейсертену. Насколько я поняла, ваша преданность ему безгранична.

Ведьма улыбнулась и направилась к двери, бросая на ходу:

— Даже если и сообщат, отдуваться всё равно будет твоя мать. А у неё особые привилегии. Спускайся к завтраку, Мияда давно уже накрыла стол.

В сказанное верилось с трудом. Если бы у мамы действительно были привилегии, о которых она говорит, демон не был бы так жесток со мной в первую ночь.

Одевшись и расчесав пальцами мокрые волосы, я спустилась вниз и кивком приветствовала Мияду, беседовавшую сс Дашей, приоткрыв рот. Речь шла обо мне, но я не проявляла особого интереса. Ничего нового из того, что ей поведают я не услышу.

Села за стол и принялась уплетать омлет с зеленью. Аппетит был зверский. В последние дни из-за постоянного напряжения я была к еде практически равнодушна, а тут… Наверное, желание жить одолевает даже в самых сложных обстановках.

— Объяви о собрании. Ничего не рассказывай.

— Но они же могут не явится в этом случае.

— А ты поясни, что дело очень серьёзное и требует присутствия большинства. Пусть Тайла, Виктория и Эмма тоже приезжают. До заката нужно найти решение.

Мияда после этого ушла, а ведьма села за стол, следя за тем, как я расправляюсь с завтраком.

— Если он действительно наделил тебя силой, то есть один выход, но…

Отложив вилку, я посмотрела на девушку, что поджимала губы в нерешительности.

— Но?

— Но гарантий, что получится — никаких. Если не выйдет, я не знаю, что он с тобой сделает. Даже медленная смерть от истязаний в такой ситуации станет роскошью.

Это, типа, пан или пропал? Трудно сказать, какие мысли метались в моей голове. Их было, слишком много, чтобы сделать точный вывод. Единственное, что чётко улавливалось, так это посыл.

Мне конец.

Омлет мгновенно потерял свой вкус и встал комом в горле. Пальцы задрожали, оставленные Эдладграилом отметины на теле запылали.

— И каковы шансы на успех?

Даша смотрела на меня очень внимательно. Настолько внимательно, что в какой-то момент мне почудилось, что она видит меня насквозь. В прямом смысле.

— Вечером станет более или мене понятно, Алиса. Я не хочу предполагать и зря тебя обнадёживать. Но если выйдет… Считай, что схватила Фортуну за хвост. Перед тобой откроются любые двери.

Я весь день думала над её словами, и мысль о том, что Эдладграил будет кроваво мстить за попытку пойти против него, меня пугала до дрожи и желания сжаться в точку и тихо исчезнуть.

Пыталась дозвониться маме, но она снова не брала трубку. Понять, в чем причина помогла Мияда. Ближе к середине дня, девушка протянула мне свой смартфон со словами:

— Со своего ты до неё не дозвонишься.

От обиды сжало горло. Как можно собственную дочь бросить в чёрный список? Это… Что должно быть в голове?!

Ведьма, увидев выражение на моём лице, всплеснула руками.

— Ты не подумай, Алис! Просто она… не здесь.

— В каком смысле?

Вздохнула, перехватила телефон из моих рук и продемонстрировала отсутствие шкалы сотовой связи. Картину это нисколько не прояснило, но Мияда и не собиралась на этом останавливаться. Открыла заднюю крышку, вытащила аккумуляторную батарею и сунула всё ещё работающий телефон мне в руки.

— Это изменённый смартфон. Работать он будет даже если ты его об стену расколотишь. — Я молча смотрела на гаджет в своих руках, пытаясь прокрутить шестерёнки в голове. — Мы давно не пользуемся сотовой связью. Там, откуда родом твой демон, она не ловит, а Анжелика сейчас в одной из столиц его мира, которая уже несколько десятилетий принадлежит Кейсертену. Поэтому наши смартфоны работают на чистом эфире, и с помощью эфира же, позволяют связываться между мирами.

Если до этого я считала, что у меня от мыслей болит голова то сейчас самое время признать, что это было не так. Я глубоко вдохнула и посмотрела на девушку, решаясь на отчаянный шаг.

— Ты можешь рассказать мне о том, как на самом деле всё устроено?

Как бы сильно я ни хотела забыть последнюю неделю своей жизни, оно никуда не денется из реального мира. Можно закрыть глаза и сделать вид, что ничего этого не существует, но… но ОН всё равно каждую ночь будет доказывать мне обратное.

Девушка пожевала губу в нерешительности, явно не зная, как поступить.

— Я расскажу обо всём после собрания. Прости, просто я не уверена, что вечером всё пройдёт гладко, да и на мне подготовка, — она кивнула на телефон. — Сейчас тебе лучше позвонить матери, возможно она что-то расскажет.

Я кивнула, и по памяти набрала номер, ощущая пальцами полость в смартфоне с обратной стороны. Это было необычно.

Гудки в трубке раздались такие же, но на этот раз мама ответила.

— Мия? Что-то случилось?

Голос родительницы пролился лекарством в душу. Оказывается, я так по ней скучаю, что почти физически ощущаю тупую ноющую боль в груди.

— Это я, мам. Хотела услышать тебя.

— О, солнышко моё. Как ты? Даша утром рассказала о том, что ты провернула с главным, — она замялась на миг, подбирая слова, а потом чуть тише произнесла: — Я очень надеюсь, что её предположение относительно тебя верно́. Если всё так и есть, сёстры немедля возьмутся за твоё обучение.

— А если я не справлюсь с ним? — судорожно выдохнула, чуть крепче сжимая гаджет. — Ты знаешь, что он со мной сделает?

Она ответила не сразу. Несколько секунд молчала, а потом с силой вытолкнула воздух из лёгких.

— Если так его боишься, то можешь, конечно, подчиниться и бездействовать. Но никаких гарантий, что останешься в живых тебе никто не даст.

— Он не давал надежды на иной исход.

«Разница в том, как именно» — пронеслось в моей голове его проникновенным шепотом, и я зажмурилась, чувствуя, как подступают слёзы к глазам.

— Мне очень страшно мама. Я его боюсь… И больше всего боюсь, что ничего не получится и он возьмётся за Ольку.

— Не возьмётся, — уверенный голос Даши донёсся со спины. Я повернулась и посмотрела на неё. — Я же говорила о соглашении, забыла?

— Любое соглашение можно нарушить, — уверенно ответила я. — Особенно, если дело касается мести.

— Не это, Алиса. Если огненный тронет младшую дочь ведьмы, отвечать за это будет их главный. Иначе, ковен просто разнесёт первую столицу их же демонами.

— Я не понимаю. Почему сейчас нельзя настоять на моей защите? Не потребовать у него оставить меня в покое?

Даша виновато отвела взгляд в сторону, а ответ мамы потряс меня до глубины души.

— Потому что ты его добыча, Алиса. Трофей. А по их закону никто не имеет права отбирать то, что принадлежит тебе. Это работает, как с подчинёнными нами демонами, так и с нашими ведьмами, попавшими в их лапы.

***

Вечером Даша и Мияда заставили меня одеть серое мешковатое платье, объяснив необходимостью казаться ковену незаурядной. Что-то в духе: «У баб и так характер довольно скверный, а ведьмы зачастую ещё и очень ревнивы». Честно говоря, мне ни на йоту не стало яснее, о чём я, собственно, и сообщила двум хмурым девушкам, придирчиво разглядывающим татуировку на моей ноге. Ответ меня немало удивил.

— Если всё подтвердится, тебя признают ведьмой, Алиса. Ведьмой другого ковена. Даже я пока не знаю, как к такому относится. Успокаивает только тот факт, что мы знаем, чья ты дочь.

— Подожди, — схватила я её за запястье, когда та пыталась поправить на мне воротник. — Что значит другого? Вы не одни?

Ведьма замерла, глядя на меня с лёгким удивлением, а затем секунда за секундой в её глазах начало появляться веселье. Улыбки она не сдержала, когда Мияда прыснула в кулак.

— В том-то и проблема, Алиса. Мы одни. Настоящие ведьмы ходят под началом Кейсертана. Если Эдлад разбудил в тебе магию, то ты относишься уже к другому ковену. — Она улыбнулась снова и наконец поправила на мне воротник. — А звучит забавно «ковен одной ведьмы».

Я не видела ничего забавного, но говорить ей об этом не спешила.

Мы довольно быстро собрались и вышли из дома, как выяснилось до места, где должна была состояться встреча, было рукой падать. Табличка, гласившая о том, что данное здание является административным центром, меня насмешила. Хотелось спросить зачем она нужда в поселении из десяти (ну, ладно, пары десятков домов), но жажду знаний мою никто не утолил, потому как от озвученного вопроса, ведьмы отмахнулись, спеша поздороваться со стекающимися сюда женщинами всех возрастов.

У входа нас встретили двое мужчин, лица которых выражали полное равнодушие к происходящему. Не осталось никаких сомнений в том, что перед нам подчинённые демоны, приставленные для охраны.

— Они могут очнуться? — спросила я Мию, когда Даша ушла вперёд.

Девушка с сомнением посмотрела на мужчин и хмыкнула.

— Это вряд ли. Говорят, верховные могут вытряхнуть из этого состояния, если захотят. Но я не представляю, что должно заставить подобное совершить. Последствия даже в самом жутком кошмаре не увидишь.

Мы прошли внутрь и очутились в небольшом холле. Народу было предостаточно. Чтобы вы понимали, даже не пара десятков человек. Казалось, сюда слетелись ведьмы со всей страны. Они беседовали, смеялись, пили соки (точно не вино), как на светском вечере. А ещё все были в чёрном. Поголовно. На их фоне я действительно себя ощущала белой вороной, хотя определение «бледная мышь» тут подходит гораздо лучше.

Мия не стала меня ни с кем знакомить. Увела в один из залов, где усадила на стул. Помещение было похоже на кинотеатр. В конце небольшая сценка с массивным деревянным столом, на котором сейчас какие-то девушки размещали свечи и чаши. Они искоса с любопытством поглядывали в мою сторону, но никто ничего не говорил.

— Почему мы не с остальными?

— Тебя ещё не представили, — улыбнулась девушка, присев рядом. — у ведьм очень странные обычаи. Знаю, звучит несколько странно, но на подобного рода собраниях, новеньких принято представлять со сцены.

Я посмотрела на стол и неожиданно даже для себя напряглась. Не знаю почему. Просто какое-то странное предчувствие, что вечер пойдёт вовсе не так, как они запланировали.

Где-то минут через десять, когда на сцене всё приготовили, в зал вошла Даша. Она махнула мне рукой и жестом указала идти к столу. Мияда ободряюще улыбнулась, а я… я вспомнила, что она говорила мне вчера вечером. Именно благодаря её словам я считала, что Кейсертен ничего мне не сделает. Тревога внутри росла с каждой секундой. С другой стороны, деваться мне всё равно было некуда.

Я вышла на сцену и замерла, вглядываясь в дверной проём. Внутрь уже входили женщины в чёрном. Все с нескрываемым интересом смотрели на меня, перешептывались и улыбались, будто предвкушая что-то зрелищное. Только я прекрасно помнила, что говорила утром Даша Мие. Никому ничего не рассказывать. Значит, они не могли знать, какие новости их ждут.

Когда двери закрылись, а зал умолк. Даша и ещё три молодых девушки направились в мою сторону. Я с интересом смотрела на них. Все, как и Дарья были примерно одного возраста и безупречно красивые.

— Это Алиса, — начала Даша представлять меня всем находящимся здесь. — Алиса дочь нашей отсутствующей сейчас верховной.

По залу прокатились шепотки, а я, не скрывая собственного потрясения уставилась на ведьму.

Моя мать верховная?

На меня же, казалось, смотрел весь ковен. Внимательные, пронизывающие взгляды сканировали, словно рентген. Стало жутко неприятно, а в условиях, что в груди росло нагнетающее тревогу чувство, и вовсе не выносимо. Я сглотнула вязкую слюну и осторожно покосилась на девушек.

— Зачем ты представляешь нам дочь Анжи? Ей ещё рано входить в силу, разве нет? — поинтересовалась одна из тех, что вместе с Дашей взошли на сцену. Она задумчиво накрутила на указательный палец иссиня-чёрный локон и прищурилась.

— Особые обстоятельства, Эмма. Сама Анжи просит защитить Алису от Эдладграила.

И снова внимательные взгляды, только в этот раз зал зашумел. Возмущение загустело в воздухе и повисло в ожидании продолжения.

— Диская конвенция запрещает нам вмешиваться в охоту. Кому, как не тебе это знать? — Голос был глубоким, как пропасть. Я повернула голову и посмотрела в чёрные, как сама ночь, глаза другой ведьмы.

— Мы и не вмешиваемся, — хмыкнула Даша. — Просто пытались ускорить посвящение, но…

— То есть, ты фактически выдернула её из-под огненного и подсунула Кейсертану?! — возмутилась Эмма, ткнув пальцем в мою сторону. — Ты с ума сошла!

И ковен опять возмущённо зашумел, соглашаясь.

— Послушайте, всему есть объяснение, но мы здесь не за этим. Такие вопросы, мы никогда не выносили на обсуждения, не станем делать этого и теперь. Вся проблема заключается в том, что девушке удалось… — ведьма делает паузу и переводит взгляд на меня. — Ей удалось сбежать от Кейсертена.

На нас обрушилась просто гробовая тишина, а всё внимание снова скрестилось на мне. Прожигающие взгляды нервировали, и сейчас я почему-то отчётливо ощутила всплеск агрессии по отношению к себе.

— Сбежала или отпустил? — спросила третья ведьма.

Эта была похожа на фею. Хрупкая блондинка с голубыми глазами имела тихий голос и спокойное выражение лица.

— Кейсертан не отпускает ведьм, сделавших выбор, Тайла, — ответила брюнетка.

— Я правильно понимаю, что ты не связывалась с отцом по этой причине? — прищурилась девушка с чёрными глазами.

Даша на мгновение закусила губу, но тут же взяла себя в руки. Она прошла к столу и подхватила одну из металлических чаш, наполненных какой-то жидкостью.

— Вика, буду рада, если и ты не станешь этого делать. Я созвала ковен, чтобы помочь дочери Анжелики, — она протянула чашу девушке, но та не торопилась её брать, пристально глядя на собеседницу.

— Если он узнает, что ты собираешься провести обряд посвящения в обход его воли, в немилость попадут все. Ты должна это понимать, — вклинилась Эмма.

— Анжи сказала, что возьмёт ответственность на себя.

— Какую ответственность?! — зашипела Вика. — Ты собралась создать верховную ведьму другого ковена. Главную! Задаёшь ему начало, понимаешь?!

Я снова замираю истуканом, пытаясь понять, что происходит. Каждое слово вонзается в меня ледяной иглой и норовит по венам добраться до самого сердца.

— Отчётливо! — чеканит Даша. — Как и то, что своя ведьма может подчинить огненного демона, а не подчиняться ему! Сколько из нас хотели бы сейчас оказаться на её месте?!

— Она неопытна, — напрягается Тайла. — Необразованна. Мы даже предположить не можем, какой силой она будет обладать. А если посвящение провалится?

— Анжи возьмёт ответственность на себя, — настойчиво повторяет девушка. — Предпочтёте предать свою сестру? Я неспособна на такую подлость. Алиса её дочь, слышите?

Вика несколько долгих минут смотрела на нас с Дашей переводя задумчивый взгляд, но в итоге всё же взяла чашу из её рук. Поднесла к губам, прошептала что-то прикрыв глаза и отпила, после чего передала сосуд Эмме. Брюнетка не торопилась повторять. Она внимательно меня изучала, и определённо делала какие-то выводы, потому что на губах то и дело появлялась усмешка.

— Что ж… я очень надеюсь, что из тебя выйдет толковая ведьма, — сказала и принялась нашёптывать в чашу, а отпив передала блондинке.

Тайла просто улыбнулась и проделала то же самое, а когда отдала чашу Даше тихо произнесла:

— Бестолковых ведьм не бывает. Мы и злыми-то становимся от того, что нас просто не любят.

Не знаю почему, но я посмотрела на Вику, и та поняла этот взгляд. Усмехнулась как-то… ухмыльнулась даже, я бы сказала.

— Давайте уже начинать, — Даша и Эмма одновременно взяли меня за руки, а в следующий миг меня накрыло волной шёпота и… благоговения?

Ощущения тепла и абсолютного счастья, затопило душу, заставляя поверить, что я отрываюсь от земли и лечу прямо в космос. И это несмотря на то, что мои глаза были открыты и я прекрасно видела всех ведьм.

— Ne emi es tekus an nostra… — незнакомая многоголосая тарабарщина лилась журчащей рекой прямо ввысь, достигая ярких звёзд, которых в помещении не должно было быть, но я ясно видела их сияние.

А затем свет. Ослепительный белый свет в глаза, новая вспышка тепла и… тишина. Оглушительная. Я озираюсь по сторонам, но ничего не вижу, кроме этого света.

— Даша? — проталкиваю звуки через горло, но в ответ ничего не слышу, как не чувствую и рук, что держали меня ещё несколько мгновений назад.

Рёв пламени налетел так неожиданно, что я не успела закричать. В обжигающей белизне громыхнуло молнией, а после меня потащило вниз, меняя ослепляющее сияние на голодную тьму, что принялась набрасываться на мои ноги и обволакивать их, поднимаясь всё выше.

— Даша! — кричу, не слыша собственного голоса.

Барахтаю ногами, пытаясь сбросить непонятную чёрную субстанцию, но та будто только рада этому, забирается всё выше, на живот, грудь, а после заглядывает в моё лицо скалится довольно, прежде чем набросится на меня.

И всё белое исчезает под её напором, а под ногами вспыхивает уже знакомая огненная дорога. Я вскидываю руки к лицу с сеткой синих вен и снова вижу уродливые длинные пальцы, увенчанные когтями.

Вдали что-то грохочет, как и внутри меня. Сердце. Моё сердце не может успокоиться из-за переживаемого ужаса, а я продолжаю смотреть на свои-чужие конечности, силясь понять, что происходит.

В прошлый раз был не сон?

— Я просто схожу с ума, вот и всё, — пытаюсь себя успокоить. — Нужно переждать этот кошмар. Всё образуется.

— Добро пожаловать домой, Алиса, — доносится до меня голос, который я никогда не хотела бы больше слышать.

Оборачиваюсь и буквально отпрыгиваю в сторону от чудовища, что возвышалось надо мной, как гора. Он выглядел, как… как монстр из самых жутких ночных кошмаров.

— Я тоже рад тебя видеть.

Его кожа словно пепельная корка, осыпающаяся от любого лёгкого движения. Она испещрена трещинками, из которых вырывается пламя, угрожающее обжечь того, кто осмелится прикоснуться. Он огромный. На несколько голов выше меня, так что я упиралась ему носом в грудь в области сердца. А если смотреть в глаза, то, наверное, в них можно узреть истинный ад. Если в человеческом облике я видела два уголька, то сейчас, когда он вот такой, можно разглядеть движение лавы.

Я сглотнула, даже не зная, что ответить. Хотелось бежать. Бежать, как можно дальше отсюда, но мозг понимал — некуда. Этот монстр пусть и страшный, зато свой.

Эдладграил тоже изучал меня. Медленно скользил по коже взглядом, который я ощущала едва ли не физически и сдерживал усмешку на сухих почти чёрных губах.

— Что ж… Могло быть и хуже, — выдал в итоге с ноткой… Разочарования? — Не суккуб и то грех.

Кажется, моя внешность претерпела сильные изменения. Но меня даже не это сейчас волновало, а тот факт, что меня занесло в… обернулась ещё раз, вглядываясь в пылающий, как и всё здесь, горизонт. Похоже, на ад.

— Да, это именно то, о чём ты думаешь. А теперь посмотри на меня. Нужно завершить то, что они начали.

Когда повернулась и встретилась с пылающим взглядом, мгновенно сообразила, чего он хочет. Слишком тяжело смотрел, вызывая желание прикрыться, спрятаться.

— Мне нужно вернуться, — выдала, сглотнув ставшую вязкой слюну. — Я не могу здесь оставаться.

Огненный не спешил отвечать. Казалось, он был поглощён собственными мыслями, но я точно знала, что ему нет дела до моих слов, что он и подтвердил чуть позже.

— Хочешь домой? — губы растягиваются в очередной усмешке, когда отвечаю кивком.

Он тянет ко мне свою страшную когтистую руку, а я смотрю на неё и понимаю, что не хочу прикасаться. Он обожжёт, я уверена. Обожжёт и будет наслаждаться моей болью, как делал это, сминая в горячих объятиях.

— Смелее, — поторапливает он. — Другого пути у тебя нет.

Не верю ни единому его слову. Должен быть. Мама, вроде, тоже здесь, может попытаться найти её и…

Что «и»? Ничего не «и»! Как такое вообще можно провернуть, учитывая, что рядом огненный, а мать в неизвестном направлении, где-то в нижнем мире, кишащем подобными Эдладграилу?

С моими мозгами точно не всё в порядке, если подумала о побеге.

В таком положении мне ничего не остаётся, кроме как, доверится тому, кто меня сюда затащил. Способна ли я верить ему? Нет, конечно! Есть ли у меня выбор? Ситуация говорит сама за себя.

Я протягиваю руку, отмечая, что когти на ней, практически не уступают когтям демона.

— Что дальше?.. — вопрос потонул в моём крике, когда огненный схватил меня за плечи, развернул и впился обжигающими губами в мой рот, чтобы вдохнуть в меня пламя!

Оглушающий рёв прокатился по всему телу, сжигая любые протестные движения. Боль! Невообразимая, слепящая, дикая, всепоглощающая боль! Она наполнила меня до кончиков пальцев, иголками впивалась в каждую клетку тела. Палила плоть изнутри. Мозг и разум расплавились, превратившись в кашу, а затем новая вспышка. Вспышка во мне и довольный басовиты смех извне.

Эдладграил прекращает этот жуткий поцелуй, но не выпускает меня из рук. Захотела бы, не смогла бы стоять.

— Признай мой власть, Алиса.

Не просьба — приказ, которого нельзя ослушаться. Я почему-то сразу поняла, чего он хочет. Разлепила отяжелевшие веки и выдавила, как выплюнула:

— Только если ад замёрзнет!

И я никак не ожидала, что он посмотрит на меня, как на идиотку своими чудовищными глазами, полными неясной радости, а после громко рассмеётся.

— Ты сильно удивишься, если я скажу, что настоящий ад изначально был вымерзшим? Люцифер многое отдал за местечко потеплее.

Я растерянно открыла рот, пытаясь понять, о чём он говорит.

— О, малышка, — огненный прихватил пальцами мой подбородок, склонился к лицу и выдохнул в губы. — Вижу, кто-то пренебрёг Божественной комедией Данте. А зря. Многое из того, что написано очень близко отражает действительность, — усмехнулся. Показалось, болезненно. — Впрочем, там нет и трети того, что я тебе покажу.