Глава четвертая

– Ты уверен, что это безопасно?

В отражении зеркала я видела, как Альтас замер за моей спиной. Гиперэмоциональный гном, по всей видимости, готовился разрыдаться в очередной раз из-за терзающих его сердце переживаний. Губы бедолаги дрожали как у обиженного ребенка, брови были сложены в горестный домик, а в глазах застыли крупные прозрачные слезы.

– Нет, не уверен, – спокойно ответил Луциус. – Поэтому мне и нужна твоя помощь. Справишься?

– Смеешь сомневаться в моем искусстве маскировки? – мгновенно оскорбился Альтас, и слезы на его глазах тут же и без следа высохли. – Да я лучший мастер во всех четырех мирах!

– Вообще-то, сейчас ты с глубокого похмелья, – напомнил Луциус, неодобрительно покосившись на руки гнома, которые так и ходили ходуном. Вкрадчиво предложил: – Может, налить тебе бокальчик вина?

– Нет, не стоит. – Альтас, к моему величайшему удивлению, вдруг мотнул головой.

Ну надо же! Он отказывается от выпивки? В жизни бы не поверила подобному, если бы собственными ушами не услышала.

Даже Луциус недоверчиво вскинул бровь, вопросительно посмотрев на Альтаса.

– Я занимаюсь сложными заклинаниями исключительно в трезвом уме, – твердо заявил тот. – Тем более на кону будет жизнь моей ненаглядной Доминики! Моей…

И понятливо замолчал, когда Луциус сухо откашлялся.

– Мне не нравится твоя идея, – проворчал тем временем Элмер, который то и дело сцеживал украдкой зевок за зевком в раскрытую ладонь.

К слову, выглядел приятель донельзя уставшим и невыспавшимся. И его страдания можно было понять. Бедолаге выдалось ночевать в одном номере с Альтасом, который храпел так самозабвенно, что это слышалось даже в соседнем номере. Луциусу даже пришлось воспользоваться чарами, не пропускающими звуки.

Правда, к подобной магии он прибегнул не только по этой причине.

И мои щеки невольно потеплели, когда я вспомнила некоторые события прошлых часов. Пожалуй, еще никогда Луциус не был настолько нежен, терпелив и страстен со мной. Казалось, что на моем теле не осталось ни единого места, которое он бы не покрыл поцелуями.

Это было приятно. Это было очень мило. И почему-то пугало. Я привыкла к другому Луциусу. Зачастую жестокому, сумасшедшему, взрывному. Такое чувство, будто он прощался со мной этой ночью, а вернее сказать – длинным хекским днем, когда все нормальные люди спят.

Луциус наверняка прочитал мои мысли. Но не торопился развеять мои опасения. Он перехватил в отражении мой взгляд и едва заметно подмигнул, чем озадачил еще сильнее.

Не понимаю, что он задумал? Но, по крайней мере, хотя бы пообещал, что не тронет Вериаша и пальцем.

И еще один вопрос: почему он настолько уверен, что Вериаш явится на сегодняшнюю встречу? В последний раз я видела его на Варрии. Подозреваю, что Вашарий не погнушался установить за родным сыном слежку, поскольку тот слишком близко связан со мной.

– В таком случае, принимайся за работу, – скомандовал Луциус Альтасу и отошел в сторону, скрывшись из поля моего зрения.

Я на всякий случай выпрямилась как можно сильнее, пристально наблюдая в зеркале за действиями гнома.

– Доминика, прелесть моя, только не дергайся, – попросил тот, встав за креслом, в котором я сидела, и опустив обе руки на мои плечи. – Расслабься и постарайся максимально открыться передо мной.

Я тяжело вздохнула и неохотно кивнула. Послушно зажмурилась, чувствуя, как от ладоней гнома повеяло ласковым теплом.

Удивительно, но постепенно я успокаивалась. Чем плотнее меня окутывали маскировочные чары гнома, тем слабее становилась безжалостная хватка волнения, терзающего мое несчастное сердце.

Я сосредоточилась на своем дыхании. Вдох и выдох.

Интересно, как пройдет встреча Луциуса и Вериаша? В последний раз это едва не закончилось смертью последнего. Неужели Луциус действительно решил попросить у него помощи?

Опять в низу живота неприятно заныло от сосущего чувства тревоги. Конечно, я пыталась вызнать у Луциуса, что он задумал. Но едва открывала рот, чтобы задать вопрос – как через пару секунд захлебывалась от стонов наслаждения. И, наконец, уснула совершенно обессиленная в его объятиях.

Когда я проснулась – Луциуса рядом уже не было. И почему-то я была уверена, что он ни на миг не сомкнул глаз долгим безрадостным днем, который на Хексе заменяет ночь.

Сейчас к окнам номера снаружи льнула темно-багровая тьма поздней ночи, щедро разбавленная всполохами магических огней многочисленных рекламных вывесок. Было слышно, как гуляющая по улицам толпа туристов то и дело разражается громким смехом и улюлюканьем – это над соседним домом, где располагался какой-то бордель, вспыхивали картинки обнаженных девушек различной степени откровенности.

Зарг во всей его красе. Одновременно и притягательный в своем обилии пороков. И омерзительный, наглядно демонстрирующий все человеческие слабости.

Луциус пришел всего полчаса назад, когда я готова была удушить ноющего Альтаса голыми руками. Бедный гном все это время громко стенал, держась за раскалывающуюся голову обеими руками, и требовал от нас с Элмером немедленно убрать заказанную в номер еду, от малейшего взгляда на которую его тошнило. А потом на долгое время скрылся в ванной, откуда то и дело продолжал громко сетовать на свою несдержанность в выпивке.

Когда дверь, скрипнув, приоткрылась, и на пороге я увидела Луциуса, то сердце немедленно рухнуло в пятки. Он выглядел уставшим, но на губах блуждала слабая усмешка, что немного меня успокоило.

По своему обыкновению Луциус проигнорировал все вопросы о том, где он был и что сделал. Вместо этого рывком поднял меня с места и усадил напротив зеркала, после чего подозвал Альтаса, уже вышедшего из ванной, и приказал изменить мою внешность до неузнаваемости. Чем, собственно, тот сейчас и занимался.

– Может быть, ты расскажешь, куда вы с Доминикой собираетесь? – не выдержав, Элмер первым задал так мучающий многих вопрос, и я мгновенно напряглась.

– Доминика, свет души моей, спокойнее, – тут же засюсюкал Альтас. – А вы двое – заткнулись быстро! Иначе все заново придется начинать. Маскировка – эта такая вещь, которая не терпит суеты и волнения.

– Слышал? – обронил Луциус, обращаясь, по всей видимости, к Элмеру. – Все вопросы потом.

Приятель шумно засопел, но продолжать расспросы не стал.

И опять чужая сила запульсировала вокруг меня. Она ласково баюкала меня в надежных объятиях, и в ней растворялись все мои беды и горести.

Вдох и выдох.

Наверное, на какой-то миг я словно отключилась от реальности. Очнулась, когда резко клюнула носом вперед и тут же выпрямилась, осознав, что едва не заснула.

– Впервые встречаю человека, чья аура настолько восприимчива к моим чарам, – вдруг довольно сказал Альтас. – Доминика, это ли не доказательство того, что мы созданы друг для друга? Рано или поздно, но ты осознаешь…

– Заткнись, – сухо одернул его Луциус. – Честное слово, ты меня когда-нибудь доведешь.

Альтас проворчал под нос нечто ругательное, но послушно не стал продолжать мысль. Не понравилось, видать, ходить онемевшим.

– Принимай работу, – вместо этого бросил он мне.

Я послушно распахнула глаза. Тут же зажмурилась, потрясла головой и опять посмотрела в зеркало.

Потому что из отражения на меня смотрел Дариэль, единоутробный брат Вериаша. С насыщенными желтыми глазами, мягкими ямочками на щеках и приятной открытой улыбкой.

– Ты решил обмануть Вериаша этим маскарадом? – скептически спросила я. – Луциус, это глупо! Он все-таки маг высшего уровня подчинения. К тому же наверняка прекрасно знает, что его брат сейчас подле Тициона.

– А ты уверена в том, что Дариэль остался с Тиционом? – вопросом на вопрос ответил Луциус.

– Конечно! – Я всплеснула руками, подивившись новому звучанию своего голоса. – Он ведь джокер. И ясно выразил свои симпатии в этом поединке.

– О да, симпатии он выразил ясно, – как-то странно протянул Луциус. – Но ты ошибаешься, Доминика. Дариэля в королевском дворце сейчас нет. Насколько мне известно, его разыскивают так же усердно, как и нас. Если не более.

Я быстро-быстро заморгала, не понимая, что это означает.

Но куда мог подеваться Дариэль? Неужели он как-то пострадал в результате сорвавшегося нападения Луциуса? Но его не было в кабинете Тициона, когда там воцарилось огненное безумие.

Кстати, а где он вообще был в этот момент?

Эх, так много вопросов – и ни одного ответа.

– А с кем ты встречался сегодня? – поинтересовалась я, вспомнив, что проснулась одна.

Как и следовало ожидать, Луциус лишь усмехнулся и лукаво пригрозил мне пальцем, предлагая не лезть не в свое дело.

– Я вообще не понимаю, что происходит, – подал в этот момент голос Элмер. – По-моему, мы играем в какие-то детские игры с переодеванием и прочим. Даже если Вериаш поверит, что с тобой на встречу пришел его брат – то что это изменит? У него чувства к Доминике, а не к Дариэлю.

Луциус опять заулыбался, явно наслаждаясь всеобщим недоумением.

– Всему свое время, – проговорил он. – Имейте хоть немного терпения.

После чего любезно подал мне руку, помогая встать.

Я приняла ее. Кинула последний озадаченный взгляд в зеркало и повернулась к Луциусу.

– Элмер и Альтас идут с нами? – спросила с плохо скрытой надеждой.

– Нет. – Луциус покачал головой. – Пусть остаются здесь. В данном случае чем меньше народа – тем лучше.

– Да что ты вообще задумал?! – потеряв терпение, громко воскликнул Элмер. – Луциус, не дури. Нам надо знать, к чему быть готовыми.

– Если к рассвету мы не вернемся – то к самому худшему, – совершенно спокойно ответил тот. – Мой вам совет: тогда идите и сдавайтесь. Прилюдно кайтесь, говорите, что помогали мне не по доброй воле, а из-за угроз и страха. Призывайте все проклятия на мою голову, оскорбляйте. Можете даже поцеловать сапоги Тициону. Он вам не поверит, конечно, но будет польщен. Возможно, и пощадит на радостях от победы.

Элмер сдавленно хрюкнул и побледнел. Рванул ворот рубахи, как будто тот сильно душил его.

– Так мы и сделаем, – внезапно пробасил Альтас.

Посмотрел на меня, и его глаза привычно увлажнились. Покачнулся было ко мне с явным намерением обнять, но Луциус осадил его привычным покашливанием, и гном стушевался.

– Доминика, будь осторожней, – попросил вместо этого Альтас на удивление серьезно и без своих обычных восторженных эпитетов.

– Постараюсь, – коротко ответила я.

Луциус настойчиво потянул меня к выходу. Правда, на самом пороге он остановился, мазнул быстрым внимательным взглядом оставшуюся парочку, на короткий миг задержал глаза на Альтасе, который нервно оглаживал длинную рыжую бороду, едва слышно хмыкнул, после чего вышел прочь.

Через мгновение за нами захлопнулась дверь номера. Луциус тут же отпустил мою руку. Зашагал вперед с такой скоростью, что мне пришлось чуть ли не бежать, лишь бы поспеть за ним. Вид при этом у него был настолько сосредоточенный, что я не рискнула у него ничего спрашивать.

Завернув за угол коридора, Луциус вдруг остановился, да так резко, что я едва не врезалась ему в спину.

– Ты чего? – боязливо спросила я. Приподнялась на цыпочки, пытаясь увидеть, что так насторожило Луциуса. Но коридор впереди был абсолютно пуст и просматривался до самой лестницы, ведущей в холл.

Луциус тем временем так же молча развернулся ко мне. Шагнул, и я машинально попятилась. Охнула, врезавшись в стену.

Луциус резко взмахнул рукой, и я тут же зажмурилась, почти ощутив жестокую оплеуху. Увы, я прекрасно помнила, как часто Луциус был несдержан на эмоции и как больно мне это обходилось.

Но на этот раз Луциус не тронул меня. Его рука остановилась в каком-то миллиметре от моего лица, так, что я почувствовала ее тепло. А затем он сделал немыслимое. Резко сжал пальцы – и чары Альтаса, которыми он так кропотливо и тщательно окутывал меня, вдруг развеялись.

– Что ты делаешь? – удивленно выдохнула я.

Луциус тем временем отвел руку и с нескрываемой брезгливостью тряхнул ею. Чужое заклинание слетело с его пальцев тонкой пленкой, рассеялось брызгами остаточной энергии, и я поняла, что опять прежняя Доминика.

– Почему ты так поступил? – уже настойчивее повторила я. – Луциус, какого демона ты творишь? Альтас около часа колдовал надо мной, чтобы потом ты просто взял – и развеял его маскировочное заклинание?

На губах Луциуса заиграла какая-то очень неприятная усмешка, от которой мое сердце привычно убыстрило ход. Не люблю, когда он так улыбается! Обычно это не означает ничего хорошего для окружающих.

В следующее мгновение Луциус опять взмахнул рукой. На этот раз я не выдержала и тоненько взвизгнула, зажмурившись в ожидании неминуемой пощечины.

– Все еще не доверяешь мне? – прошептал мне на ухо Луциус, и его рука ласково погладила меня по щеке, заранее онемевший в предчувствии удара. – Зря, Доминика. Я свой выбор сделал.

После чего отстранился и прижался губами к моим.

Этот поцелуй нельзя было назвать эталоном страсти или нежности. Луциус как будто хотел успокоить меня. Почти сразу он отстранился, глядя на меня с известной долей снисхождения.

– Почему? – опять спросила я. – Луциус, что происходит? Альтас столько сил вложил в эти чары. А ты взял – и развеял их!

– Предавший раз – предатель навсегда, – сухо обронил Луциус и сделал шаг назад, как будто решив, что разговор окончен.

И что это значит? Получается, Луциус подозревает Альтаса в каком-то предательстве? Точнее, учитывая его способности к чтению мыслей, не подозревает – а знает точно.

– Элмер! – встревоженно охнула я, осознав все это.

Покачнулась было по направлению к номеру, но Луциус меня перехватил. Схватил за руку и резко крутанул вокруг оси, заставив остановиться.

– Твоя преданность другу меня продолжает удивлять, – сухо сказал он. – Как и год назад. Но не переживай. Элмеру ничего не грозит. А теперь идем. Кстати, и про Вериаша перестань тревожиться. Наше свидание будет не с ним. А то, неровен час, и впрямь не сдержусь от справедливого желания навсегда вычеркнуть его из твоих мыслей.

– Но…

Закончить фразу Луциус мне не дал. Просто развернулся и спокойно зашагал прочь, продолжая держать меня за руку.

Я торопливо засеменила рядом с ним, силясь взглянуть Луциусу в глаза. Увы, зря. Он шел так быстро, что я едва поспевала за ним, и при этом сохранял абсолютно невозмутимое выражение лица.

Ничего не понимаю! Что вообще происходит? Если Альтас предал нас, то почему Луциус ничего не сделал? Ранее он не отличался особым человеколюбием. Или, как будет вернее сказать в этой ситуации – гномолюбием. Тогда почему он оставил Альтаса в живых? Да еще этот непонятный спектакль с маскировочным заклинанием. Луциус явно что-то задумал. Понять бы еще – что именно.

– Получается, ты специально сказал, что мы встречаемся с Вериашем, чтобы Альтас передал это людям короля? – полюбопытствовала я. – Но с кем мы на самом деле должны увидеться?

Луциус, не сбавляя хода, чуть пожал плечами.

– Скоро сама увидишь, – обронил через плечо.

Мы без проблем миновали пустынный холл отеля, где за стойкой скучал молодой парень. Он мазнул по нам равнодушным взглядом и, не задавая никаких вопросов, сосредоточенно зашелестел страницами какого-то красочного журнала, с обложки которого призывно улыбалась полуобнаженная девушка.

Узнаю Хекс! Тут всем будет плевать на то, кто ты и чем занимаешься, пока платишь деньги и не создаешь особых проблем.

С тихим шелестом раздвижные двери сами собой открылись – и нас окутал шум ночного Зарга.

Сердце невольно защемило от ностальгии. О небо! Как же я рада вновь окунуться в эту жаркую порочную тьму, полную смешков, ругательств и криков зазывал в многочисленные ночные клубы!

Луциус вновь подхватил меня под локоть, как будто опасался, что я могу сбежать, воспользовавшись царившей вокруг суматохой, или же затеряюсь в толпе.

Немного погодя мы миновали оживленную широкую улицу, ведущую к центральной площади Зарга, и углубились в лабиринт изогнутых проулков, в самый неожиданный момент рискующих закончиться грязным тупиком.

Удивительно, но в здешних подворотнях Луциус ориентировался гораздо лучше меня, как будто это он, а не я прожил на Хексе почти всю жизнь. Как ни стыдно признаваться, но без его помощи я бы быстро заблудилась, тогда как Луциус шел по-прежнему без остановок и спокойно, уверенно сворачивая на развилках в нужную сторону.

Высокие дома богатых особняков и респектабельных гостиниц быстро сменились грязными лачугами и полуразрушенными каменными развалинами. Наконец, мы миновали последний горящий фонарь, углубившись в вязкую мглу, которая плотно льнула к нам подобно могильному савану. Над головой Луциуса тотчас же заплясал крошечный магический огонек, удивительно яркий для своих размеров.

Я брезгливо морщилась – от мусорной вони и отвратительного тяжелого запаха гниющих очистков, неопрятной грудой сваленных в канавах, было тяжело дышать. Не удивлюсь, если в этих отходах и пару разлагающихся тел заблудившихся туристов спрятано. Здешние обитатели всегда были скоры на расправу и жадны до добычи.

Как и следовало ожидать, на нас вскоре обратили внимание. Еще бы! И Луциус, и я выглядели здесь подобно двум белым воронам среди стаи шумных и драчливых помойных птиц. По коже вдруг пробежала дрожь опасности, между лопатками нестерпимо зачесалось от чьего-то пристального немигающего взора. В ближайшей ветхой лачуге неожиданно с протяжным долгим скрипом закачалась полуоторванная дверь, правда, при этом я не ощутила ни малейшего дуновения ветерка.

Магическая искорка как-то съежилась в размерах. Теперь она выхватывала из мрака лишь маленький кусок пространства, отражаясь оранжевыми искрами в слепых бельмах разбитых окон.

Ох, не нравится мне здесь!

Кончики пальцев сами собой потеплели от энергии, которую я на всякий случай принялась копить. Сдается, сейчас на нас нападут.

Луциус сделал еще шаг и остановился. Покрепче сжал меня за локоть, как будто предупреждая о чем-то.

Тьма за пределами освещенного круга стала еще более плотной, еще более враждебной. Я зажмурилась, призывая на помощь ночное зрение. Но все зря. Мрак не посерел и не отодвинулся привычно, как всегда бывало при применении этого заклинания. Он вился вокруг нас подобно черной стоялой воде смертельного омута.

– Твои друзья, Луциус, донельзя неприветливые.

Я приложила руку ко рту, удерживая себя от удивленного вскрика. Слишком знаком мне был этот насмешливый голос. И он принадлежал не Вериашу.

Луциус медленно раздвинул губы в улыбке. Одновременно с этим огонек над его головой вспыхнул ярче солнца, одним махом озарив всю улицу.

В паре шагов от нас стоял Дариэль. Он неприветливо хмурился, с вызовом скрестив на груди руки. Один рукав его рубашки оказался порван, на щеке запеклось несколько глубоких царапин, а на скуле тлел багровым свежий синяк.

– Когда ты сказал, что меня приведут к тебе – я ожидал иного приема, – продолжил он с нескрываемой обидой. – Более… э-э… гостеприимного, что ли. А вместо этого стоило только покинуть помещение с кабинами межпространственного перемещения, как мне без всякого объяснения накинули на голову на редкость вонючий мешок и засунули в багажник самодвижущейся повозки, после чего несколько часов катали по городу без всяких объяснений. Знаешь ли, не очень вежливо, учитывая, что я по доброй воле согласился с тобой встретиться.

– Ты всего лишь испытал весь тот спектр эмоций, что и Доминика при общении с Тиционом. – Луциус пожал плечами, явно не испытывая ни малейшего раскаяния. – Как говорится, око за око, зуб за зуб.

Глаза Дариэля вспыхнули раздраженным желтым пламенем. Но затем он посмотрел на меня – и глубокая морщина, разломившая его переносицу, слегка разгладилась.

– А вообще-то, ты заслуживаешь гораздо худшего наказания, – холодно продолжил Луциус. – Я про то «любезное» предложение, что ты сделал моей супруге.

– О, приятель, теперь понимаю, что мне даже повезло. – Дариэль внезапно издал короткий смешок. – Видимо, не будь я джокером – ты бы меня вообще на месте растерзал. Но справедливости ради: какие ко мне могут быть претензии? Это ты себе должен задать вопрос, по какой такой причине твоя любимая женщина так мечтает о том, чтобы ты навсегда забыл об ее существовании.

Я невольно втянула голову в плечи. Ой. Ой-ой-ой. Как бы сейчас я не стала свидетельницей жестокого убийства. За такие слова Луциус вполне может прикончить Дариэля на месте.

Луциус неосознанно сжал пальцы на моем локте. Правда, почти сразу опомнился и расслабил хватку. Улыбка, казалось, приклеилась к его губам.

Дариэль словно не чувствовал опасности, нависшей над его головой. Он стоял спокойно, разглядывая Луциуса с насмешкой, которая плескалась на дне его зрачков.

– Ладно, оставим пока эту тему, – после долгой паузы с явным усилием проговорил Луциус. – Вернемся к более насущным проблемам. Как поживает твой отчим?

Судя по всему, вопрос Луциуса ну очень не понравился Дариэлю. Он мгновенно помрачнел и отвел глаза, с преувеличенным вниманием уставившись куда-то поверх его головы.

– Ясно. – На губы Луциуса вернулась полная превосходства ухмылка. – По всей видимости, твой великий король показал себя во всей красе, не так ли?

– Ты знаешь, что только по этой причине я согласился встретиться с тобой, – глухо проговорил Дариэль. – Вашарий… Да, возможно, он поступил неправильно, заключив с тобой сделку. Но он хотел вернуть память моей матери. И Тициону по вполне понятной причине доверить это дело не мог. Нельзя назвать его действия предательством.

– Потому что предал как раз Тицион твоего отца, когда много лет назад лишил его любимой супруги, – завершил Луциус. – Полагаю, ты понятия не имеешь, где твой отчим сейчас и что с ним.

Дариэль ничего не ответил. И это было красноречивее любых слов.

– А что с Киотой?

– Я знаю, что она жива, – очень неохотно проговорил Дариэль. – И моя мать не во дворце. Вашарий позаботился об ее безопасности.

– Уверен, что Тицион просто вне себя от ярости, – вкрадчиво прошелестел Луциус. – Он обижен на твоего отца, и обижен сильно. А мстить он умеет прекрасно.

– Я видел Тициона, – хмуро сказал Дариэль. – Он сказал, что ни о какой казни, понятное дело, речи не идет. Просто будет лучше, если некоторое время Вашарий побудет под присмотром. На всякий случай. Тицион больше не может доверять ему так, как доверял прежде. И как бы то ни было, но сначала надо решить проблему с тобой.

Ну и новости!

Я изумленно покачала головой. Вообще, как-то странно получается. Вашарий ведь много лет входил в ближайший круг Тициона, лучше кого бы то ни было знает его характер. Собственно, об этом же говорил Луциус совсем недавно. Тогда почему он предпочел остаться во дворце, а не ушел с нами через портал? Понимал ведь, не мог не понимать, чем ему это грозит.

А самое главное: почему Дариэль без особых проблем покинул Нерий? Неужели за ним не установлен строгий присмотр? Даже если Тицион благодаря предательству Альтаса посчитал, что у Луциуса этой ночью будет встреча с Вериашем – то все равно. Передвижения Дариэля наверняка под пристальным контролем.

Луциус наверняка прочитал мои мысли. Это было понятно по тому, как он глянул на меня и едва заметно подмигнул.

Нет, меня это не успокоило. Напротив, я вся напряглась, чувствуя себя как нельзя более незащищенной тут, на открытом пространстве под ярким магическим светом.

– Луциус, ты знаешь, что я согласился встретиться с тобой лишь из-за Вашария, – проговорил Дариэль. – Он не заслуживает никакого наказания.

– Тицион другого мнения.

Дариэль опустил голову. Несколько минут стоял так, расковыривая носком сапога сухую выжженную землю.

Я тем временем незаметно огляделась. Чувство опасности никуда не исчезло. Напротив, оно стало ощутимее. От волнения неприятно подташнивало, и я порадовалась, что ограничилась более чем скудным завтраком.

Все-таки очень любопытно, почему Дариэлю позволили прибыть на Хекс. Тицион с него и глаз не должен спускать. Если только…

От следующей мысли стало еще более зябко. Логично предположить, что Дариэля использовали как живца. Отпустили, прекрасно понимая, в конечном итоге он приведет людей короля к нам.

Что-то мне совсем не нравятся выводы, которые из этого следует. Получается, Луциус в очередной раз подставляет меня под удар.

– Послушай, Луциус, твоя борьба с Тиционом затронула слишком много людей, которые ни в чем не виноваты, – в это время негромко заговорил Дариэль. – Я хочу, чтобы это все закончилось. И закончилось как можно скорее.

– Видит небо, я хочу того же. – Луциус пожал плечами. – Даже скажу больше. Дариэль, я видел во воспоминаниях Доминики ваш спор по поводу того, насколько хороший из Тициона правитель. Скажи, как бы ты отреагировал, если бы я дал слово сохранить ему жизнь?

– Что? – растерянно переспросил Дариэль.

«Что?» – повторила я за ним мысленно.

– По условиям заключенной сделки у меня нет необходимости убивать Тициона, – пояснил Луциус. – Есть только одно условие, которое необходимо выполнить. А именно, в этой реальности больше не должно остаться игроков. Тицион может просто отдать свою силу. И пусть дальше сидит на троне и правит мирами.

– Но это сделает из него обычного человека.

– В чем беда? – равнодушно обронил Луциус. – Тицион сохранит весь свой ум, свои связи, свое, так сказать, мастерство правителя. Насколько я понял из воспоминаний Доминики, ты считаешь Тициона превосходным королем и государем. Я не согласен с твоей оценкой его правления, но да ладно. Будем считать, что я просто пристрастен. В любом случае, Тицион останется на троне. Старик он бодрый, даже без способностей игрока проживет еще не один год. Этого времени ему вполне хватит для того, чтобы решить грядущую проблему престолонаследия и подыскать себе хорошего преемника.

Дариэль открыл было рот, желая возразить Луциусу. Да так и замер, сдвинув брови. Такое чувство, будто столь изящный выход из сложившейся ситуации впервые пришел ему в голову.

– Тицион не пойдет на это, – наконец, с сомнением протянул Дариэль и покачал головой. – Ни за что.

– Я знаю, – мягко сказал Луциус. – Потому что он эгоист. Думает лишь о себе, как бы ты ни уверял в обратном Доминику. И в глубине души ты согласен со мной. Поэтому я в упор не понимаю, почему ты принял его сторону.

Вокруг нас что-то происходило. Обостренным от волнения слухом я уловила, как в какой-то лачуге поблизости хлопнула ставня. Где-то хрустнула сломанная ветка словно под чьим-то неосторожным шагом.

Возможно, я была слишком напряжена и нервничала из-за обычных ночных звуков. В конце концов, в здешних трущобах не может царить полная тишина. Но мне было не по себе. И это еще мягко сказано! Из головы никак не шло соображение о том, что Дариэль привел за собой людей короля. Вдруг они сейчас заканчивают брать нас в кольцо? Вдруг вот-вот мир вокруг вновь обратится в подобие огненного безумия, из которого на сей раз нам будет не суждено выбраться?

А еще меня безумно раздражало то, что Луциус никак не реагировал на мои встревоженные мысли. Знает ведь, что я на грани панической истерики и готова закричать во весь голос из-за любого подозрительного шороха за спиной, но ничего мне не говорит. Мог бы хоть как-то успокоить, сказать, что я ошибаюсь в своих предположениях…

«Зачем мне тебе врать? – удивился Луциус. – Ты абсолютно права. Люди Тициона следили за ним все это время. Поэтому он так легко и покинул Нерий».

Я со свистом втянула в себя воздух. Н-да уж, он в своем репертуаре, что называется. Лучше бы ничего не говорил.

«Тебе не угодишь», – послышался саркастический смешок.

– Есть и другой вариант решения вашего конфликта, – неуверенно проговорил Дариэль.

– Неужели? – Луциус высоко вскинул брови в притворном изумлении. – И какой же?

– Почему бы тебе не отказаться от силы игрока? – Дариэль запнулся, видимо, осознав, насколько глупо это прозвучало, но тут же продолжил, торопясь высказать свое мнение: – Слушай, ты ведь прекрасно осознаешь, что не победишь в этом противостоянии с Тиционом. Это настоящее безумие: один против целого мира! У тебя нет союзников, нет ни малейшей надежды на спасение. Рано или поздно, но Тицион выследит тебя и жестоко покарает. – Взгляд Дариэля скользнул по мне, и он добавил: – Неужели тебе не жаль Доминику? Ты тащишь любимую женщину в бездну. Ее смерть будет на твоей совести. Но если ты откажешься от схватки, то все возможно изменить. Я уверен, что Тицион в этом случае проявит великодушие. Не станет добивать побежденного, который добровольно сдался на милость победителя. Этим ты спасешь жизнь и себе, и прочим, кто осмелился помочь тебе по тем или иным причинам. Да, скорее всего, тебе придется уйти в какой-нибудь дикий, только что открытый мир. Но это лучше, чем ввязываться в заведомо проигрышную битву.

Его оборвал едкий смешок Луциуса, и Дариэль сразу же замолчал, видимо, прекрасно понимая, что его слова не возымели нужного эффекта.

– Насколько же ты наивен, – выдохнул Луциус, снисходительно улыбаясь. – Дариэль, ты сам не веришь в то, о чем говоришь. Тицион и милосердие – суть диаметрально различных понятия. Вспомни о своей матери. О тех годах, что она провела вдали от семьи лишь по его прихоти.

– Я поговорю с Тиционом. – Дариэль упрямо вздел подбородок, глядя Луциусу в глаза. – Я все ему объясню. Ему придется считаться с моим мнением!

Луциус подавил новый смешок, который так и рвался с его губ. И вдруг шагнул к Дариэлю, отпустив мою руку.

Тот едва не попятился, покачнулся назад, явно не понимая, что можно ожидать от Луциуса. Но в последний момент остановился и еще выше поднял голову, упрямо уставившись на Луциуса.

– Как бы то ни было, но спасибо за предложение, – проговорил тот негромко. – Знаешь, ты мне нравишься. Жаль, что мы по разные стороны баррикад.

И протянул Дариэлю руку.

Тот с нескрываемой опаской посмотрел на его раскрытую ладонь, как будто ожидал увидеть в ней ядовитую змею.

– Да ладно тебе, – с насмешкой пожурил его Луциус. – Я действительно впечатлен твоей храбростью. Не думал, что ты отзовешься на мой зов.

Дариэль все еще медлил, по какой-то причине не торопясь пожимать протянутую руку.

– Не каждый на твоем месте решился бы на столь отважный поступок, – вкрадчиво добавил Луциус. – Встретиться с человеком, которого сам король приговорил к немедленному уничтожению при обнаружении. И все ради того, чтобы попросить его о немыслимой глупости, на которую бы никакой человек в здравом уме и твердой памяти не согласился.

В голосе Луциуса то и дело проскальзывала странная дрожь какого-то… предвкушения, что ли?..

Я слишком хорошо изучила Луциуса, поэтому догадывалась, что ничем хорошим эта сцена не завершится. Но в упор не понимала, что происходит.

На уши вдруг надавила оглушающая тишина. Перестала хлопать плохо закрепленная ставня, чей звук меня так нервировал до этого. Огонек над головой Луциуса застыл в мертвенно-неподвижном воздухе.

Дариэль, видимо, тоже почувствовал неладное. Он резко вскинул голову, как будто к чему-то прислушиваясь.

– Но я догадываюсь, что придало тебе смелости. – Луциус теперь почти шептал, словно сам опасался нарушить наступившую торжественную тишину. – Ты знал, что Тицион отправил за тобой своих людей. Знал, что приведешь их сюда. Должно быть, рассчитываешь, что тем самым выторгуешь спасение для своего отчима?

Холодная капля пота пробежала по моей щеке. Было трудно дышать. Напряжение между двумя мужчина возросло до такого предела, что воздух казался густым киселем.

– Луциус, признай поражение, – хрипло взмолился Дариэль. – Прошу тебя! Хотя бы ради Доминики! Неужели ты желаешь ей смерти? Тицион обещал…

– И он солгал, – оборвал его Луциус. – Тицион не успокоится, пока не уничтожит всех, кто так или иначе связан со мной. Но это еще не все. Он уничтожит и тебя. Лишь по той простой причине, что ты слишком много знаешь.

– Что? – Дариэль недоверчиво ухмыльнулся. – Нет, ты врешь.

А в следующее мгновение Луциус резко махнул рукой – и мир закружился вокруг меня.

Ударом заклинания меня отшвырнуло далеко в сторону, за пределы освещенного пространства. Я успела ощутить лишь короткий миг ошеломительного полета. Потом острую вспышку боли в затылке, когда врезалась в стену ближайшей лачуги.

Нет, я не потеряла сознание, хотя не отказалась бы погрузиться в черное благословенное ничто. Более того, в момент приземления я почувствовала, как какая-то сила смягчила мое падение. Но встать или как-нибудь отреагировать не успела. Еще через миг меня окутало щитом, придавило к земле всей тяжестью чужого охранного заклинания.

И вовремя!

Магический шар Луциуса взмыл так высоко, что превратился в ослепительно белую точку, из которой вдруг ударила ветвистая молния. Темно-багровые облака запылали уже знакомым мне жаром, перерождаясь в настоящее пекло.

«Тицион! – промелькнуло в голове. – Это его магия!»

И небеса раскололись. Хлынули на землю нескончаемым потоком яростного всепожирающего огня.

Мне повезло. Благодаря чарам Луциуса, откинувшего меня подальше, я оказалась не в эпицентре нападения. Но даже тут, надежно спеленатая защитными заклинаниями, я чувствовала тот невыносимый жар, который обрушился сейчас на двух мужчин.

О небо! Даже страшно представить, что там творится!

Я приглушенно закряхтела, силясь пошевелить хоть пальцем. Мне надо было помочь Луциусу. Сейчас каждая капля энергии у него на счету. Если я сумею освободиться…

– Госпожа Киас, лежите и рыпайтесь, – вдруг раздалось негромкое предупреждение. – Иначе мне придется оглушить вас.

А это еще кто такой? Голос был мне совершенно незнаком.

Я скосила глаза, пытаясь увидеть, кто заговорил со мной. Даже столь простое движение далось мне с величайшим трудом. Но, увы, это не помогло. Я заметила лишь какое-то слабое свечение чуть поодаль. Видимо, незнакомец тоже окутал себя защитными чарами.

– Еще раз говорю: не рыпайтесь, – повторил он с легким оттенком раздражения. – Госпожа Киас, я понимаю ваше волнение за супруга. Но все под контролем. Поверьте, у меня причин для тревоги не меньше, потому как под ударом находится мой родной сын.

Родной сын?

Я мысленно ахнула от этого признания. Неужели рядом со мной Дольшер Барайс? Тот самый легендарный директор магического департамента, гроза всех преступников, которого боятся даже на Хексе?

Но когда Луциус успел с ним договориться? И почему он не пришел на помощь Дариэлю?

Я вновь обратила взгляд на происходящее. С неба на землю изливался настоящая река пламени, уничтожающего все живое на своем пути. Как будто где-то над нами проснулся гигантский вулкан, которых так много на Хексе. При этом огонь становился все белее и белее, набирая температуру.

Безумие! Никто не выживет после такого! Но почему Дольшер медлит и ничего не делает? Там же его единственный сын.

– Ну же, – внезапно услышала я сдавленное. – Дариэль, не глупи!

А причем тут Дариэль? Он наверняка уже погиб. Да даже если нет – магией он воспользоваться не сумеет из-за удручающе низкого уровня способностей.

Время остановилось. Я сделала вдох, услышала, как в последний раз мое сердце сократилось. И все замерло. Стих даже треск и вой атакующего заклинания, обрушившегося на голову Луциуса.

Огненный водопад теперь выглядел застывшей картиной, нарисованной талантливым художником крупными мазками сочных красок.

И чары Тициона обратились вспять.

Я широко распахнула глаза, не в силах поверить происходящему.

Капли жидкого огня поднимались к небесам и растворялись там, добавляя кровавого оттенка в багровые облака. Обратный ход заклинания убыстрялся с каждой секундой. Мгновение, другое – и вся энергия, обрушенная на Луциуса и Дариэля, рванула вверх. Огромный луч пламени разрезал небосвод с такой же легкостью, как горячий нож режет ледяное масло.

Земля подо мной задрожала. Я как будто оказалась на смертельно раненом гигантском звере, который корчился в агонии, силясь скинуть с себя путы загонщика.

Последняя капля королевских чар растаяла над нашими головами. Нарочито медленно над Луциусом взмыл новый магический шар – и тьма с недовольным шипением расступилась, спряталась подальше.

А я с замиранием сердце увидела, что Луциус и Дариэль по-прежнему стоят друг против друга. Но на этот рез сцепившись в крепком рукопожатии.