ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ · ПРОЩАНИЕ · Глава первая

Удивительно, но в королевском кабинете сейчас ничего не напоминало о той битве, которая произошла здесь совсем недавно. Как будто тут не пылал потолок, пол не осыпался древесной трухой, норовя провалиться под нашими ногами, а стены не рушились с оглушительным грохотом.

Я на всякий случай зажмурилась и украдкой ущипнула себя за локоть, готовая к тому, что наваждение развеется. Но нет. Комната выглядела по-прежнему реальной донельзя.

Интересно, как такое возможно?

Естественно, вслух я этот вопрос не рискнула задать. Слишком важный разговор сейчас велся в комнате, чтобы отвлекать присутствующих такими нелепостями.

Сразу после успешного отражения нападения Луциус создал для всех нас портал, который легко и без особых проблем перенес всю нашу компанию сюда.

Мне никто и ничего не потрудился объяснить. Да и вообще все вели себя так, как будто начисто забыли о моем существовании. Лишь Дольшер подал мне руку, помогая встать, после чего сразу же кинулся взволнованно к сыну. Охлопал его по плечам, засыпал вопросами, демонстрируя искреннюю заботу родителя, едва не потерявшего единственного ребенка.

Вот только я почему-то чувствовала во всем этом фальшь. Последние детали головоломки медленно, но верно складывались в моей голове. И мне очень не нравились выводы, которые из всего этого следовали.

Наверное, я бы воспользовалась удачным моментом и улизнула. Я догадывалась о том, что последует дальше, но предпочла бы вернуться в отель к Элмеру и Альтасу. Уж очень мне хотелось обсудить кое-что с гномом. Наедине, пока Луциус занят более важными делами. Смерти я этому рыжебородому подлому обманщику и предателю не желала. Однако если Луциус доберется до него первым – то трагедии точно не избежать.

Однако я не успела сделать и шага прочь, как Луциус, не глядя на меня, привычно прищелкнул пальцами, подзывая к себе.

– Самое время отправиться в гости, – проговорил и радостно, от души, улыбнулся.

Луциуса переполняла энергия, как будто он не выдержал только что сильнейшую магическую атаку. Воздух рядом с ним потрескивал искрами, казалось, щелкни пальцами – и ударит молния.

И я уже понимала, почему так происходит. Поэтому практически не удивилась, когда Луциус небрежно взмахнул рукой – и рядом с легким хлопком разверзлась черная воронка. Это был не какой-то там локальный портал, а полноценный межмировой перенос, на создание которого обычный человек в принципе не способен.

Дольшер, наконец, отстал с расспросами от Дариэля, который, по-моему, не проронил ни единого слова и вообще выглядел оглушенным, как будто его кто-то огрел пыльным мешком по голове. Взглянул на созданный прокол в пространстве – и кисло скривился. Однако не стал задавать никаких вопросов, вместо этого первым отправившись за грань чужого заклинания.

И вот теперь я привычно спряталась в самый дальний угол кабинета, молча наблюдая за происходящим.

Конечно, Тицион тут тоже был. Король сидел за столом, когда наша компания дружно вышагнула из портала. При нашем появлении он даже не пошевелился, и в первое мгновение я решила, будто король вообще мертв – настолько бледным и безжизненным было его лицо, запрокинутое к потолку. Демоны, да у него даже окрашенная красным ниточка слюны из уголка рта свисала.

Дольшер в один гигантский шаг оказался рядом с правителем Нерия, приложил два пальца к его шее, словно пытаясь нащупать пульс.

– Не переживайте, господин Барайс, ваш король не погиб, – негромко обронил Луциус. – Я всегда выполняю данные обещания.

Дольшер медленно отвел руку. Простер ее над глянцево блестящей лысиной Тициона – и серебристое свечение окутало фигуру короля.

Почти сразу тот слабо застонал. Пошевелился, приходя в себя.

К этому моменту я уже заняла любимый угол. Как ни странно, но ко мне подошел и Дариэль, который выглядел все таким же растерянным.

– Как ты? – чуть слышно поинтересовалась я.

Дариэль пожал плечами. Отвернулся от меня, демонстрируя нежелание разговаривать.

Ну не хочет – и не надо. Настаивать не собираюсь. И я опять посмотрела на Дольшера, который силился привести короля в чувство.

Хм-м. Теперь, кстати, понятно, в кого у Дариэля такие насыщенные желтые глаза.

Луциус тем временем медленно прогулялся по кабинету. На его губах застыла довольная ухмылка, а вид был такой самоуверенный, как будто он уже чувствовал себя настоящим хозяином этого места.

А возможно, так оно и есть. Поединок между Луциусом и Тиционом состоялся. И победитель в нем очевиден.

– Почему ты переменил мнение? – спросила я Дариэля, который стоял чуть поодаль от меня. – Почему поддержал Луциуса?

Плечи Дариэля чуть вздрогнули от моего вопроса, доказывая, что он услышал меня. Но ответа опять не последовало.

Усилия Дольшера между тем окончились полным успехом. Тицион издал еще один короткий стон и вдруг очнулся. Поднял голову и непонимающе заморгал, испуганно оглядываясь по сторонам и словно не понимая, где он и как здесь очутился.

– Здравствуйте, ваше величество. – Дольшер одернул руку, оборвав нить подпитывающих силы короля чар. Сделал шаг назад и вежливо наклонил голову.

– Ты?.. – Тицион уставился на него, нахмурившись. Я буквально слышала, с каким натуженным скрипом шевелятся мысли у него в голове. После долгой паузы он с трудом выдавил из себя, делая остановку после каждого слова: – Что… ты… тут… делаешь?

– Прошу, пригласите сюда Вашария, – попросил Дольшер. – Дальнейший разговор будет уместен только в его присутствии.

Тицион упрямо сжал губы и насупился. Возможно, так упал свет, но внезапно я поняла, насколько он чудовищно стар. Глубокие морщины, которые я прежде не замечала, покрывали его лицо сплошной паутиной. Под глазами залегли глубокие тени усталости. Дряблые щеки едва заметно подрагивали.

– О, не утруждай себя, – вдруг проговорил Луциус, без тени вежливости обратившись к королю. – Я выполню это за тебя.

После чего легонько встряхнул рукой – и посреди комнаты распахнулось окно переноса. Один миг оно было темным и непрозрачным, а затем через него вывалился Вашарий.

Я с трудом сдержала испуганный вскрик, когда увидела, в каком плачевном он был состоянии. Да уж, по всей видимости, Тицион неплохо отыгрался на верном соратнике за неудачный поединок с Луциусом.

Выглядел Вашарий и впрямь преотвратно. Прежде безукоризненный дорогой костюм висел неопрятными грязными лохмотьями, на голове кровавой коркой запеклись спутанные волосы, пальцы на руках торчали под такими страшными углами, что мне было больно смотреть на это. Но самое главное – мужчина не двигался. Так и лежал на ковре, как будто вообще не почувствовал перемещения в пространстве.

Дольшер встревоженно покачнулся к другу. Сел около него на корточки, знакомо простер руку, с которой полился прохладный голубой свет какого-то целебного заклинания.

– Да жив он, жив, – раздраженно буркнул Тицион, который с крайним неодобрением наблюдал за этой сценой. – Просто я… э-э… немного вспылил. Вашарий привел во дворец Луциуса! Что это, если не самое настоящее предательство? Пусть поблагодарит, что я его вообще на месте не убил.

Дольшер дернул кадыком, как будто какое-то слово встало ему поперек горла, но промолчал. Вновь все свое внимание сосредоточил на Вашарии.

Почти минуту ничего не происходило. Я видела, как хмурится Дариэль, то сжимая, то разжимая кулаки, но не делая ни малейшей попытки вмешаться. Луциус в свою очередь опять прошелся по кабинету. Остановился около книжного шкафа и с преувеличенным интересом принялся изучать его содержимое.

Наконец, Вашарий пошевелился. Глубоко вздохнул и открыл глаза.

– Все получилось? – спросил невнятно, с трудом двигая разбитыми губами.

От короткой фразы на них выступили крупные капли крови, и мужчина замолчал.

– Да, – поторопился успокоить его Дольшер. – Все прошло по плану.

– По плану? – не выдержав, взорвался хриплым криком Тицион. – Значит, вот оно как. Вы предали меня! Вы, оба! Которых я считал своими сыновьями, не меньше! Какого демона вы переметнулись на сторону этого выродка?

Луциус, не глядя на него, прищелкнул пальцами – и Тицион замер, в немом отчаянии раззявив открытый рот.

– Еще слово – и подавишься собственным языком, – обронил негромко. – Твое дело сейчас маленькое. Сиди и слушай, что будет с тобой дальше.

Вашарий между тем попытался опереться руками об пол и приподняться, но тут же вскрикнул от боли, вновь тяжело повалившись на пол.

– Тебе нужен целитель, – проговорил Дольшер, страдальчески сморщившись. – Вашарий, тебе срочно нужен целитель! Просто чудо, что ты вообще выжил. Вот говорил тебе, что наша затея слишком опасна.

– Ты же знаешь, что иначе Тицион не поверил бы и не угодил в эту ловушку, – с присвистом отозвался Вашарий. – Ничего, Дольшер. Бывало и хуже.

Тот с такой злостью скрипнул зубами, что это услышала даже я. Осторожно приобнял двоюродного брата за плечи, помогая ему сесть.

– Что все это значит? – в этот момент тихо спросил Дариэль, и его костяшки побелели от напряжения – так сильно он в очередной раз сжал кулаки. – О каком плане вы говорите?

Никто не торопился ему отвечать. Дольшер бережно подвел Вашария к креслу и усадил его. После чего подошел к королю, который хмуро, исподлобья, следил за этой картиной.

– Ваше величество, – сказал с нажимом. – Вы сейчас сможете говорить. Но прошу без криков и оскорблений. Отныне вы не в том положении, чтобы приказывать так, как раньше.

Тицион свирепо выдвинул нижнюю челюсть, явно несогласный с таким утверждением.

– Лучше вам не упрямиться. – Дольшер укоризненно покачал головой. – Силу игрока вы уже потеряли. И лишь тонкая грань отделяет вас от смерти.

Тицион надулся еще сильнее, но спустя пару секунд неохотно кивнул.

Дольшер перевел взгляд на Луциуса. Тот небрежно махнул рукой, как будто прогонял надоедливого комара.

– Я внимательно слушаю вас, – пробурчал Тицион. – Как понимаю, вы решили захватить власть? И кто займет трон? Ты, Дольшер?

– Неправильно понимаете. – Дольшер с сарказмом хмыкнул. – Любой насильственный захват власти чреват большими проблемами для всех, но прежде всего – для обычного народа. Нерий долгие десятилетия жил сыто, богато и спокойно. Было бы преступлением ввергать его в смуту дележа престола. К тому же волнения наверняка перекинутся и на прочие миры. Поэтому мы…

– «Мы»? – гневно вскинулся Тицион. – Стало быть, я не ошибся. Вы действительно спелись с этим выскочкой. Мальчишкой, которого надлежало убить еще в утробе матери. И сейчас я размышляю – а может быть, Вашарий задумал все уже тогда? Может быть, он спас мать этого недо-игрока не из-за милосердия, а по причине далеко идущего замысла?

– Без всякого уважения напоминаю, что отныне недо-игрок – это ты, – фыркнул Луциус.

Тицион аж забулькал от душившей его ярости. Грозно ткнул указательным пальцем в сторону Луциуса, как будто пытаясь создать какое-нибудь заклинание.

Я испуганно сжалась в ожидании нового поединка. Но ничего не произошло. Я не уловила ни малейшего возмущения магического поля.

– Я же тебе сказал: нет у тебя больше сил. – В серых глазах Луциуса заплескалось нескрываемое торжество. – Ты отныне даже не маг. Смирись, старик. И больше не перебивай Дольшера. Мое терпение не бесконечно.

– Ваше величество, мы спелись с этим выскочкой, выражаясь вашими словами, лишь по одной причине, – внезапно подал голос Вашарий. – Не из-за желания устроить переворот. А из-за страха, что власть пагубно действует на вас. Сегодняшний вы и вы хотя бы пятилетней давности – два совершенно разных человека. Абсолютное могущество развращает душу, подпитывая самые дурные черты характера. Увы, вы этому самый яркий пример. И прежде ваши подозрительность и мнительность выходили за всяческие рамки. Но большую часть времени вы вели себя вполне адекватно. А что теперь?

– Что? – огрызнулся Тицион. – Я же не виноват, что меня окружают лишь предатели и негодяи! Приходилось принимать определенные меры…

– Когда вы забрали у меня Киоту – я был самым преданным вашим сторонником, – тихо напомнил Вашарий. – И все же вы решили проучить меня и наказать ее за тот поступок, который ее вынудили совершить.

– Это ваша самая большая ошибка, – поддержал его Дольшер. – Когда Вашарий рассказал мне об этом, то я… Мягко говоря, я рассердился. И рассердился сильно. Все-таки меня и Киоту тоже связывают очень давние и теплые отношения. Она мать моего ребенка. Не передать словами, как я горевал, когда узнал про ее якобы гибель.

– Да вы издеваетесь надо мной, должно быть! – Тицион капризно искривил губы. – Неужели вы переметнулись на сторону Луциуса из-за этого? Глупее причины, честное слово, придумать тяжело! Из-за какой-то там девки предать своего правителя!

О, узнаю любимое словечко Тициона! Помнится, меня он только так и называл. Но, кстати, мог быть и повежливее, поскольку речь все-таки идет о жене его до недавнего времени ближайшего сподвижника.

Как и следовало ожидать, Вашарий после столь оскорбительного эпитета в адрес своей супруги буквально окаменел в кресле. Так плотно сжал губы, что они превратились в две тонкие бескровные линии.

А вот Дольшер отреагировал эмоциональнее. На его шее вздулись толстые жгуты вен, пульсирующих яростью. Он шагнул к Тициону, недвусмысленно отвел руку…

– Не стоит, – тихо прошелестел Луциус, каким-то чудом материализовавшись между Дольшером и Тиционом. – Господин Барайс, проявите выдержку. Я терпел, когда оскорбляли мою супругу. Потерпите немного и вы.

Дольшер нехотя разжал кулак, уже занесенный для удара. Глубоко вздохнул и отступил назад.

– Да, вы правы, господин Киас, – проговорил бесстрастно. – Впредь постараюсь быть умнее.

Луциус кивнул в знак одобрения и в свою очередь скользнул в сторону. А я с немалым изумлением увидела на лице Тициона нескрываемое разочарование.

Хм-м… С чего вдруг он расстраивается из-за того, что Луциус осадил Дольшера?

Впрочем, почти сразу Тицион моргнул – и вновь развязно ухмыльнулся.

– Вы всегда нас учили, что у каждого поступка может быть несколько причин, – холодно произнес Вашарий. – Так вот. Смейтесь или негодуйте сколько угодно, но лично для меня похищение Киоты стало той самой точкой невозврата, после которой все наши договоренности оказались в тот же миг разорваны. Когда я убедился, что за ее исчезновением стоите именно вы – в тот же самый момент я осознал, что вы переступили черту, после которой ни о какой верной службе вам не может идти и речи.

– Ну извини, – с сарказмом протянул Тицион. – Не думал, что ты такой чувствительный и влюбленный остолоп.

Я мысленно поражалась выдержке Вашария. На его месте любой другой человек просто взял бы – и хорошенько набил королю его царственную физиономию. Но еще больше меня удивляла наглость Тициона.

Почему он ведет себя настолько глупо? Неужели не осознает, что действительно может погибнуть в любой момент? Он больше не владеет магией, но продолжает язвить и пытается приказывать как в те времена, когда был игроком. Что это, если не крайняя степень слабоумия?

«О нет, Доминика, – раздался в голове насмешливый голос Луциуса. – Тицион самодур, тиран, но не глупец. Он специально пытается разозлить Вашария или Дольшера, потому как знает: со мной этот фокус не пройдет. Я вижу его отныне насквозь».

«Но зачем? – спросила я. – В его ситуации самым верным было бы сидеть и помалкивать, а не раздражать бывших соратников. Тот же Вашарий имеет полное право прикончить его. Глупо дергать дракона за хвост, когда он уже зол и мечтает откусить тебе голову».

«Если только сам не хочешь свести счеты с жизнью столь экзотическим способом, – ответил Луциус. – Доминика, неужели ты не понимаешь, насколько мерзко Тицион себя сейчас ощущает? Много даже не десятилетий, а веков он был эдаким сверхчеловеком. Магом, которому подвластно даже изменение реальности. А в последнее время могущественным правителем, способным по щелчку пальцев создавать и разрушать миры. И вдруг он все потерял. Всю свою силу, всю власть. Тицион ведь не дурак, сразу понял, почему ему оставили жизнь. Дольшер прямо сказал, что никому не нужны проблемы. Незачем свергать короля, если на его место нет достойного наследника, которого поддержит большинство. Пока нет, по крайней мере. Следовательно, Тицион останется правителем Нерия. Номинальным, конечно. Эдакой марионеткой на троне, тогда как принимать решения будут уже другие. А в нужный момент Тицион переселится в лучший из миров, передав бразды правления тому, кого выберет эта парочка».

Я немного по-новому взглянула на Вашария и Дольшера.

Значит, вот оно как. Интересно, а как поделят власть эти два кузена? Не передерутся ли, выясняя, кто из них главнее?

«Описанная участь не просто страшит Тициона – приводит в ужас своей безысходностью, – продолжил тем временем Луциус свою мини-лекцию. – Как ни крути, но он очень гордый человек. Привыкший быть первым после богов, а то и вместо них. Поверь, смерть его страшит гораздо меньше, чем такое скучное и серое существование. Поэтому он и пытается спровоцировать Вашария или Дольшера. Больше всего на свете он мечтает быть убитым. По крайней мере, лично я на его месте грыз бы себе вены на руках, лишь бы умереть и не стать куклой в чужих руках!».

Я невольно улыбнулась от пыла, прозвучавшего в последней фразе Луциуса. Подумать только, а ведь я именно такой куклой и была последние годы. Марионеткой, за которую принимают решения.

«Ты никогда не была для меня марионеткой!» – гневно фыркнул Луциус.

Ну да, конечно. Вот только я забыла, когда в последний раз сама выбирала, что мне делать и как дальше жить.

«Как будто я виноват в том, что ты всегда делаешь неверный выбор, – продолжил искренне возмущаться Луциус. – Доминика, не обижайся, но женщины живут эмоциями. Логика в ваших поступках стоит даже не на втором месте, а где-то на десятом. Планируете одно, делаете другое, получаете вообще третье».

Вашарий вдруг встал, и я тут же отказалась от продолжения этого мысленного спора. Все равно его итог известен заранее.

Господин Дахкаш теперь держался на ногах намного крепче, чем в начале разговора. Видимо, чары Дольшера пошли ему на пользу. Но все-таки он оперся неискалеченной рукой на спинку кресла, как будто опасался, что силы в любой момент оставят его.

– Ваше величество, хватит, – произнес тихо. – Я устал от вашего спектакля. Тем более актер из вас дурной. На этом закончим беседу. Все равно вы поняли, что вас ждет.

– Убьете меня? – с плохо скрытой надеждой спросил Тицион. – Ну давайте, не стесняйтесь, мальчики мои! Все равно вам не заставить меня плясать под вашу дудку! Я еще король! И пока корона на моей голове…

Он не закончил фразу. Вашарий кивнул Луциусу, и тот вновь выступил вперед. Спокойно засучил рукава просторной белой рубашки.

– Что ты задумал? – осекшись на полуслове, испуганно выдохнул Тицион.

А вот теперь он не играл. Король действительно боялся того, что вот-вот должно было произойти. И боялся сильно, до паники, до слезной истерики, недостойной правителя.

– Ты знаешь, что. – Луциус широко улыбнулся, а на дне его зрачков заплясало дикое безумное пламя.

Никогда прежде я не видела его таким… таким… Таким вне человеческих эмоций, что ли. Вспомнилась моя первая встреча с Тиционом. Тогда я ощутила нечто подобное. Что напротив меня стоит некое существо, лишь по прихоти и забавы ради примерившее обычный облик, а в действительности нечто абсолютно чуждое нам.

Это не просто пугало. Вид нового Луциуса одновременно и притягивал, и отталкивал меня.

– Ты не сделаешь этого! – Тицион не выдержал и сорвался на тонкий визг. – Нет, Вашарий, Дольшер! Прошу вас! Что угодно – но не это!

Дольшер отвернулся. Уставился в окно, закрытое плотными бархатными гардинами, мрачно играя желваками.

А вот Вашарий, напротив, подался вперед, с жадным нетерпением наблюдая за действиями Луциуса. На его губах застыла жестокая усмешка, темные глаза стали почти черными из-за неестественно расширенных зрачков.

Дариэль, все это время не обращающий на меня особого внимания, вдруг обернулся. Посмотрел на меня, с какой-то странной выжидательностью вскинув бровь. Как будто пытался сказать без слов – мол, полюбуйся на твоего мужа. Ты уверена, что он по-прежнему человек?

Луциус ничего больше не делал. Он стоял и смотрел на короля все с той же широкой доброжелательной улыбкой.

И Тицион вдруг закричал. Запрокинул голову к потолку и завыл на одной ноте с отчаянной тоской. Вой становился все выше и выше, пока Тицион не сорвал горло. Но и тогда он не замолчал. Захрипел, забулькал, выплевывая в воздух все новые и новые порции пенной слюны, окрашенной в розовое.

Дариэль продолжал смотреть на меня. И я не выдержала. Осознала, что еще немного – и сама закричу во весь голос, зайдусь в истерике, разбивая голову и руки в кровь об пол. В общем – сделаю что-нибудь страшное, лишь бы не видеть больше этой жуткой картины.

– П-простите, – пробормотала я и рванула к дверям.

Больше всего на свете я боялась, что меня остановят. Что у самого порога схватят за плечо, принуждая остаться до конца чудовищного представления.

Да, Тицион заслужил наказания. Но не такого. Понятия не имею, что делал сейчас с ним Луциус. Одно очевидно: это было гораздо хуже самой мучительной и долгой смерти.

Но, хвала Иракше, никто не сделал никакой попытки меня перехватить. Я беспрепятственно выскользнула в коридор. И тут последние остатки самообладания окончательно покинули меня. Ноги ослабели, колени словно превратились в горячий кисель. Я медленно сползла по стене, усевшись прямо на пол.

Почти сразу дверь скрипнула, открывшись вновь, и я напряженно выпрямилась, ожидая, что меня заставят вернуться. Но увидела Дариэля – и с нескрываемым облегчением вздохнула. Очевидно, что ему и самому донельзя противно было присутствовать в кабинете.

Дариэль, ни слова не говоря, подошел ко мне и медленно опустился рядом, скрестив длинные ноги перед собой.

– Что там происходит? – первой не выдержала я. – Что Луциус делает с Тиционом?

– А ты разве не поняла? – Дариэль устало посмотрел на меня.

Я смущенно пожала плечами. Конечно, свои догадки у меня были, но мне не хотелось бы их озвучивать.

– Ты же слышала, что Тицион должен остаться на престоле, иначе начнется смута, – пояснил Дариэль. – Понятное дело, Вашарию и Дольшеру нужны гарантии, что Тицион будет выполнять все их указания. Даже без силы игрока он останется королем, то есть, сохранит власть. Остальные-то не в курсе, что сегодня случилось. Поэтому Луциус делает так, чтобы у Тициона и мысли не осталось о возможном сопротивлении.

– Не поняла, – честно призналась я. – Как такое возможно?

– Он выжигает у Тициона всю волю, – негромко сказал Дариэль. – Делает из него самую настоящую куклу. Без собственных мыслей, идей, планов. Окружающие, конечно, почувствуют неладное. Но подозрения так и останутся подозрениями. А скорее всего, все спишут на возраст. Некоторые бедолаги в старости вообще утрачивают разум.

Я тяжело вздохнула. Опустила голову, уставившись на свои руки, которые мелко подрагивали от волнения.

Почему мне так жалко Тициона? Он покрывал убийц моей семьи, чуть не прикончил меня. Наверняка за его душой множество и более серьезных грехов. Но по какой-то неведомой причине я понимала, что происходящее за закрытыми дверями королевского кабинета – неправильно.

– Значит, эта игра закончилась победой Луциуса, – медленно протянула я. Взглянула на помрачневшего после этих слов Дариэля и спросила: – Почему ты перешел на его сторону? Ты ведь поддерживал Тициона.

– Да, но Тицион решил избавиться от меня, – с горькой ухмылкой ответил Дариэль. – Когда он обрушил на нас всю мощь заклинаний, я понял, что уже приговорен. Во время игры меня нельзя убить. Но после ее окончания я стану обычным человеком, практически полностью лишенным магических способностей. – Дариэль запнулся. Нервно потер ладони и после короткой паузы завершил: – Наверное, я слабак, Доминика. Неприятно и стыдно признаваться, но я испугался. Испугался за себя, за мать, за Вашария. Понял, что Тицион избавится от всех нас, когда с Луциусом будет покончено. Его нападение четко мне это доказало.

Я вспомнила Альтаса. То, как тщательно он укутывал меня маскирующими чарами, по просьбе Луциуса изменяя мой облик до неузнаваемости. Слова о том, что однажды предавший предаст вновь.

Это все было подстроено. Подстроено с самого начала. Тицион не собирался убивать Дариэля. В момент нападения король искренне верил в то, что пытается уничтожить Луциуса и меня.

Вслух я ничего не сказала. По всему видно, что Дариэль очень переживает за принятое решение, не считая его верным. Не стоит усугублять его волнение.

– Как думаешь, кто теперь будет править вместо Тициона? – поинтересовалась я.

– Без понятия. – Дариэль покачал головой. – По большому счету мне все равно. Скорее всего, мой отец. Он всегда любил внешние атрибуты власти больше, чем Вашарий. Но это все суть неважно. Игра закончилась, Доминика.

Игра закончилась.

Я мысленно повторила его последнюю фразу и неуютно поежилась. Наверное, я должна радоваться, но почему-то на душе было очень тяжело.

– Мое предложение еще в силе. – Дариэль вдруг перехватил мою руку и с силой сжал ее. – Если хочешь – я сделаю так, чтобы Луциус навсегда забыл о твоем существовании. Он покинет эту реальность, а ты останешься. И наконец заживешь так, как сама того хочешь.

Я смотрела в желтые глаза мужчины и сомневалась. Так хотелось согласиться с ним! Закричать во все горло – да, сделай это! Но…

Я попыталась представить, какой будет моя жизнь без Луциуса. Самое главное: не убьют ли меня? Ненужных свидетелей во все времена устраняли быстро и без особых сожалений. А я все-таки знаю, что Тицион отныне просто марионетка без права голоса.

Но даже если представить, что Вашарий и Дольшер махнут на мое существование рукой, то что будет дальше? За последние годы я слишком привыкла жить в тени кукловода. Увы, но я почти разучилась мыслить самостоятельно. Нажила множество могущественных врагов, вспомнить хотя бы семейство Тиан. Рядом с Луциусом мне можно было не бояться их мести. А что будет без него?

«Трусиха, – презрительно бросил внутренний голос. – Вот в кого ты превратилась, Доминика. Прежде ты не боялась смотреть будущему в лицо. А теперь способна лишь дрожать, подобно осиновому листу, в ожидании проблем».

– Я не требую ответа прямо сейчас. – Дариэль, видимо, угадал всю ту бурю эмоций, которая захлестнула меня после его слов. Слабо улыбнулся, пожал мою руку и встал, после чего добавил, глядя сверху вниз: – Доминика, когда примешь решение – просто подумай обо мне. Скажи мысленно прямо и четко: да, Дариэль, я согласна. И остальное будет уже моей проблемой.

Хотел еще что-то добавить, но в последний момент передумал. Чуть склонил голову, прощаясь, после чего неторопливо отправился прочь.

Едва только он скрылся за ближайшим поворотом коридора, как дверь распахнулась опять. На сей раз из кабинета быстрым шагом вырвался Луциус.

Глаза моего супруга горели жадным довольным огнем, а губы то и дело расплывались в непрошенной улыбке.

– Ну и ночка сегодня выдалась! – воскликнул он с превеликим удовольствием, увидев меня. – Доминика, все кончено. Все наконец-то кончено! Моя взяла.

– Поздравляю, – кисло отозвалась я, не испытывая и сотой толики его радости и восторга.

– А, не думал, что ты настолько щепетильная и сострадательная! – Луциус презрительно фыркнул, видимо, прочитав мои мысли. – Нашла, кого жалеть! Помнится, Тицион хотел тебя приговорить к участи наподобие этой. Выжечь тебе мозг, лишь бы узнать побольше обо мне.

Я опустила голову, пряча выражение лица в тени и не имея ни малейшего желания спорить с Луциусом.

Конечно, я могла бы ему напомнить древнюю истину. Если сражаешься с чудовищем – главное, самому при этом не стать чудовищем. Но каков в этом смысл? Все равно он со мной не согласится.

– Не соглашусь, – подтвердил Луциус. Неожиданно прищурился, с подозрением вглядываясь в меня, и в висках не сильно, но ощутимо закололо.

Я напряглась, уже понимая, что последует дальше.

– Вижу, что этот Дариэль опять досаждал тебе. – Луциус грозно сдвинул брови. – Вот ведь… надоеда. Пожалуй, стоит с ним серьезно поговорить.

– Не надо, – жалобно попросила я. – Я ведь не дала ему согласия.

– Но задумалась. – Луциус неодобрительно зацокал языком.

Я виновато понурилась, всем своим видом выражая искреннее раскаяние.

– Не переигрывай, – осадил меня Луциус. Впрочем, почти сразу вновь расплылся в широкой улыбке и добавил: – А ладно. Не хочу портить себе отличное настроение! И не переживай за этого проныру. Ничего я ему не сделаю, хотя и хочется. Все-таки победил я Тициона лишь благодаря ему. Хотя, не скрою, до последнего сохранялся риск того, что упрямец и перед лицом смерти не пожелает отступиться от своих принципов.

Я открыла рот, желая задать Луциусу вопрос, но он небрежно отмахнулся.

– Позже, Доминика, – проговорил с усмешкой. – Чуть позже. Не люблю повторять все по нескольку раз. Сначала навестим твоих друзей на Хексе. С одним из них я точно горю желанием встретиться.

– Не трогай Альтаса, – выдохнула я просяще. – Пожалуйста!

– О небо! – Луциус мученически закатил глаза к потолку. – Досталась же мне такая сердобольная женушка!

После чего протянул мне руку, помогая встать.

Я без особого желания подчинилась. Совершенно не удивилась, когда рядом опять распахнулся телепорт.

Но перед шагом в него кинула последний взгляд на плотно закрытую дверь королевского кабинета.

Вашарий и Дольшер остались там. Как и Тицион, хотя последнего уже вряд ли можно назвать человеком. Интересно, что два кузена сейчас обсуждают?

– А вот это точно не твое дело, – обронил Луциус и втащил меня в телепорт.