Глава вторая

– О свет души моей, о услада глаз моих – прости!

Альтас стоял на коленях и рыдал в полный голос, то и дело утирая рукавом глаза.

Увы, не приходилось сомневаться в его предательстве. Именно он рассказал Тициону о том, в каком облике я приду на встречу с Дариэлем. Когда мы вернулись в гостиничный номер, то Альтас приканчивал невесть какую по счету бутылку вина. Но при виде нас мгновенно протрезвел. Недолго думая, рухнул на пол и завыл, умоляя не убивать нас.

– Что он натворил? – с недоумением спросил Элмер.

Приятель с нескрываемым изумлением смотрел на коленопреклоненного гнома, явно не понимая, с чего вдруг тот взялся каяться в непонятных грехах.

– Передал Тициону весточку, – с любезной улыбкой уведомил его Луциус. – Маскировочные чары были превосходны, Альтас. Вот только я снял их с Доминики сразу, как мы отправились на встречу.

Гном зарыдал еще горше. Простерся ниц и принялся биться головой об пол в приступе раскаяния.

– Нет мне пощады! – провыл глухо. – Доминика, я так виноват перед тобой! Честное слово, я не знал, что задумал Тицион. Я был уверен…

– Ай, да все ты знал, – перебил его Луциус. – Иначе не испугался бы так, увидев нас сейчас. Ты был уверен, маленький рыжий мерзавец, что мы не вернемся живыми. Не так ли?

Альтас зашелся в очередном слезном приступе, лежа на полу и не смея посмотреть на нас.

Я поморщилась и подошла к столу, обогнув гнома по широкой дуге.

Не скрою, мне было его жалко. Да, я понимала, что он в очередной раз предал меня. Но мне всегда было тяжело видеть чужие слезы.

– Это правда? – Элмер встал, в свою очередь немигающим взглядом уставившись на несчастного гнома. – Альтас, почему ты так поступил?

Гном не торопился с ответом. Он душераздирающе всхлипывал, всем своим видом демонстрируя полнейшее раскаяние.

– Потому что не верил в мою победу, – сказал Луциус. – И потому что предательство в его крови. Он же гном. Пожалуй, нет созданий более меркантильных, вероломных, лицемерных и подлых. Для них мерилом дружбы всегда была, есть и остается выгода. Если ты так или иначе полезен гному, то он будет беспрестанно клясться в своей верности, назовет не просто другом – братом, пообещает отдать жизнь без малейшего сомнения. Вот только все эти слова – пустой звук. Предложи гному деньги – и он, не задумываясь ни на миг, забудет обо всех своих обещаниях.

– Неправда, – рискнул возразить Элмер, который слушал откровения Луциуса, сурово сдвинув брови. – Альтас и я…

– Ты – другое дело, – не дал ему договорить Луциус. – Некогда ты помог Альтасу, и помог серьезно. Спас от очень неприятных последствий, когда тот едва не поплатился за свою жажду наживы. Такие долги гномы все-таки предпочитают не забывать. Но, собственно, ты пока особо и не интересовал Тициона. Уверен, если бы король предложил и за твою голову достойную награду – то Альтас продал бы тебя, не моргнув и глазом.

Гном в этот момент издал полный муки стона. С такой силой стукнулся головой об пол, что у меня самой невольно заныл лоб.

С таким усердием как бы череп он себе не раскроил.

– Сколько тебе предложил Тицион? – холодно спросил Луциус, скрестив на груди руки. – Только отвечай честно и без завываний о том, как сильно ты сожалеешь. А то, знаешь ли, руки так и чешутся отправить тебя в лучший из миров.

– Целое состояние, – тихо признался Альтас. – Этого бы хватило, чтобы оплатить все мои долги перед бывшими женами. И на дальнейшую жизнь с лихвой бы осталось.

Элмер от души выругался. Сжал кулаки, с настоящей ненавистью уставившись на друга.

– Тицион сказал, что Доминика не будет мучиться, – умоляющим тоном пробормотал тот, подобострастно уставившись на Луциуса снизу вверх. – А еще… Еще он даровал прощение мне и Элмеру. Пойми, было бы безумием поставить на твою победу! Ты был обречен на проигрыш.

– Ты ошибался. – Торжествующая усмешка завибрировала на губах Луциуса. – Проиграл именно Тицион.

Альтас глубоко вздохнул и вдруг приподнялся. Правда, вставать не стал, вместо этого сел, покорно сложив на коленях руки.

– Я знаю, что заслужил наказания, – сказал прямо и твердо. – Пусть будет так. Делай, что считаешь нужным.

После чего зажмурился, гордо подняв подбородок.

Я отвела взгляд. Все это было слишком неправильно и некрасиво.

– Доминика? – Луциус выжидающе посмотрел на меня. – А ты как думаешь? Все-таки это должно быть твоим решением, потому что предал он тебя. Заслужил ли наш маленький вероломный друг смерти?

– Пусть живет, – тут же ответила я. – Луциус, пожалуйста, не убивай его. Хватит с меня смертей.

Луциус укоризненно цокнул языком, явно недовольный моей просьбой. Медленно вытянул руку по направлению к гному, и на его указательном пальце заплясал багровый огонек смертельного заклинания, готового сорваться в недолгий полет.

Альтас, словно почувствовав это, открыл глаза. При виде чар побледнел и выпрямился еще сильнее. Его подбородок мелко дрожал, но гном больше не плакал. Осознал, видимо, что разжалобить Луциуса у него не получится.

Элмер, стоявший рядом со мной, напрягся, заиграл желваками. Он смотрел то на Луциуса, то на Альтаса, но молчал. Краем глаза я заметила, как по его щеке стекает крупная капля пота. Приятель явно хотел вмешаться, но не смел. Ну да, прекрасно его понимаю. Элмер не хуже моего знает характер Луциуса. Его все равно не удастся переубедить.

Пауза все длилась и длилась. Луциус явно наслаждался ужасом, который плескался в глазах Альтаса.

– Да бей уже! – наконец, взмолился тот хриплым шепотом.

– Как пожелаешь. – Луциус улыбнулся шире.

Тряхнул рукой – и кроваво-алая молния сорвалась с его пальцев. Прочертила совсем рядом с щекой гнома, окрасив ее красным, после чего врезалась в стену, выбив из нее каменную крошку.

Альтас тоненько, совсем по-женски взвизгнул. Рухнул на пол, по всей видимости, потеряв сознание.

Элмер бросился к нему. Присел рядом на корточки, осторожно провел ладонью по рыжим волосам, тронул длинную рваную ссадину, которая медленно набухала крупными каплями крови.

– Не переживай, жив он, – презрительно обронил Луциус. – И жив благодаря просьбе Доминики. Не хочу ее расстраивать лишний раз. Передай ему: пусть не тратит времени и сил на лечение метки, что я на нем оставил. Все равно не выйдет. Говорят, шрамы украшают мужчин. Пусть утешает себя этой мыслью.

Элмер хмуро глянул на Луциуса исподлобья, продолжая гладить гнома по голове, как будто маленького ребенка.

– Что будет со мной? – спросил негромко.

– Это вопрос не ко мне. – Луциус хмыкнул. – У меня к тебе нет никаких претензий. Тицион тоже не будет тебя преследовать.

– Тицион? – переспросил Элмер, растерянно заморгав. – Но я думал, ты его убил. Разве ты не победил?

– Победил, – подтвердил Луциус. – Но, скажем так, сегодня у меня на редкость миролюбивое настроение. Поэтому Тицион по-прежнему король Нерия. Но король, который целиком и полностью раскаялся в прежних деяниях.

В последней фразе послышался нескрываемый сарказм. Элмер уловил его. Охнул – и в глубине его глаз загорелся понимающий огонек.

– Парень ты всегда был смышленый, – похвалил его Луциус. – Кстати, мой тебе совет. Возвращайся домой. Нечего тебе делать на Хексе. Дрянной это мир. Уверен, что Дольшер Барайс с превеликой радостью возьмет тебя обратно на работу. Правда, тебе наверняка придется выдержать парочку утомительных допросов. Но ты справишься.

– Что насчет Альтаса? – Элмер задержал руку на плече гнома, который по-прежнему был без сознания.

А скорее – умело притворялся. Я видела, как затрепетали его ресницы при вопросе Элмера.

– Мне плевать на него и на его будущее, – фыркнул Луциус. – Пусть живет, как жил прежде. Не сомневаюсь, что через год у него будет уже семь бывших жен. Такие типы умеют приспосабливаться к любым условиям. – Сделал паузу и добавил уже жестче: – Но мой тебе совет: держись от него подальше. Забудь про вашу дружбу раз и навсегда. Особенно если ты вернешься на работу в департамент. Не сомневаюсь, что он в тебя клещом вцепится, не желая упустить возможную выгоду. А значит, рано или поздно, но наступит тот момент, когда чаша весов с деньгами перевесит чашу многолетнего знакомства.

Элмер плотно сжал губы, несогласный с утверждением Луциуса.

– Я сказал – ты услышал, – сурово завершил тот. – Дальше думай сам. – Перевел на меня взгляд и коротко приказал: – Доминика, идем!

– Куда? – удивилась я.

– Сама увидишь. – Луциус усмехнулся. – Я точно не собираюсь праздновать победу в компании этой парочки. Иначе гном все-таки рискует не увидеть завтрашнего рассвета.

Ресницы Альтаса вновь дрогнули после неприкрытой угрозы. Но гном упорно делал вид, будто все еще не пришел в себя.

Я очень медленно и неохотно подошла к Луциусу, который нетерпеливо прищелкнул пальцами, недовольный моей нерасторопностью.

И опять перед нами распахнулся портал. Короткий миг переноса – и мы оказались в уже знакомом мне доме, где случилась моя первая встреча с Дариэлем.

Казалось, будто из гостиной только что вышел предусмотрительный и исполнительный слуга, не желающий стеснять своим присутствием хозяев. В камине негромко потрескивало иллюзорное заклинание огня. В Зарге сейчас во всю пылал беспощадный день, губительный для любого, кто осмелится выйти на открытое место. А здесь влажные лиловые сумерки вольготно лежали по углам комнаты. Окна снаружи, как и обычно, впрочем, были покрыты мелкими каплями дождя.

– Почему ты так любишь Озерный Край? – полюбопытствовала я.

– Я люблю дождь и пасмурную погоду, – пожав плечами, ответил Луциус.

Отпустил мою руку и неторопливо подошел к столику с напитками. Налил в два бокала вина, один из них с любезным полупоклоном протянул мне.

– Под шум ненастья мне снятся красивые яркие сны, – продолжил после недолгой паузы. – Сны, в которых я по-настоящему счастлив. Там я в совершенно незнакомом мире. Узнаю его потихоньку, наслаждаясь каждым открытием. И точно знаю, что именно там мой дом.

Я задумчиво тронула подушечкой большого пальца кромку бокала. Сдается, я догадываюсь, куда клонит Луциус.

– В последний год рядом со мной в этих снах ты, – вкрадчиво протянул Луциус, глядя на меня блестящими от непонятного возбуждения глазами. – Ты ведь понимаешь, что это значит?

О да, я понимала. Очень хорошо понимала. Но с превеликой радостью отложила бы этот разговор. И по возможности на как можно больший срок.

– Нет, Доминика, так не пойдет. – Луциус покачал головой. – Дольшер и Вашарий согласились мне помочь при одном условии: если после победы над Тиционом я в течение суток покину эту реальность. Как я уже говорил тебе неоднократно: свои обещания я всегда выполняю.

– Почему они вообще заключили с тобой соглашение? – спросила я. – Когда ты успел с ними договориться?

– Тянешь время? – Луциус хмыкнул, без труда разгадав мою простенькую хитрость. – А впрочем – ладно. Все равно несколько часов у нас в запасе есть.

Я пригубила бокал, пряча в тени усталую усмешку. Все равно я получила пусть небольшую, но отсрочку.

– Договорился я с ними тогда, когда возвращал Киоте память, – начал свой рассказ Луциус. – Мне очень повезло, что Тицион некогда совершил такую огромную ошибку. Если бы не его промах тогда – то сейчас я был бы обречен. Дольшер Барайс ведь тоже был некогда влюблен в Киоту, поэтому правду об ее исчезновении воспринял не менее болезненно, чем Вашарий. – Сделал паузу, пожал плечами и добавил весело: – Да и вообще. Создалось у меня такое впечатление, что этих двух король уже достал до печенок своими выходками тирана и самодура. Оставалась одна проблема – Дариэль. При последнем разговоре с Вашарием он твердо и четко сказал, что поддержит Тициона. Джокера нельзя силой заставить переменить точку зрения. Но можно это сделать хитростью.

Луциус опустился в ближайшее кресло и со вздохом удовольствия вытянул перед собой ноги.

– А, я понимаю, – едко проговорила я. – Поэтому ты и отправил меня к королю. Рассчитывал, что Дариэль собственными глазами увидит, как плохо Тицион со мной обращается, и поймет, что играет за плохого парня.

– Ну… Не совсем так, – поправил меня Луциус. – Главной целью было зародить в Дариэле зерно сомнений. Но парень он упрямый, поэтому я не рассчитывал на мгновенный успех. К тому же ты для него никто. Даже если бы Тицион убил тебя на его глазах – этого было бы слишком мало для того, чтобы он переметнулся на мою сторону. А вот угроза жизни Вашарию – совсем другое дело. Это его отчим. Человек, который, по сути, заменил ему отца. Думаю, ты согласишься с тем, что из Дольшера Барайса получился дрянной папаша. Дариэль бы точно не допустил того, чтобы Тицион убил Вашария. Поэтому по нашему плану он должен был попасть в плен. Да не просто в плен, а изрядно разозлив перед этим Тициона и наглядно показав ему, что сражался на моей стороне.

– Но разве Вашарий не боялся, что Тицион просто убьет его после такого предательства? – нахмурившись, перебила я.

В свою очередь осторожно присела напротив Луциуса, баюкая в раскрытой ладони бокал.

В комнате к этому моменту совершенно стемнело. Луциус не стал пробуждать магических мотыльков. Только иллюзорное пламя давало какую-то толику света, выхватывая из мрака его лицо с тенями под острыми скулами.

– Конечно, такой риск был, – лениво подтвердил он, покачивая свой бокал и любуясь бликами красного. – Но, с другой стороны, я тоже рисковал, отдавая тебя в руки Тициона. Как бы то ни было, но все в итоге прошло именно так, как и задумывалось. Тицион настолько разъярился, что вздумал продемонстрировать Дариэлю, как поступает с предателями. Видимо, опасался, что тот перейдет на сторону противника. А в итоге подписал тем самым себе смертный приговор. – Жестко ухмыльнулся и добавил: – Образно выражаясь. Потому как жизнь Тицион себе как раз сохранил. Вопреки своему желанию.

– Почему Тицион выпустил Дариэля из дворца? – спросила я. – Я думала, он будет следить за ним во все глаза, ни на миг не оставив одного.

– А он и следил. – Луциус пожал плечами. – Но, естественно, не сам, а поручив столь ответственное дело своим людям. Все-таки негоже королю тратить свое царственное время на такое занятие. А поскольку сторонников Вашария и Дольшера во дворце хватало – то Дариэля никто и не подумал останавливать. Более того, мое послание ему тоже передали без проблем. И сделали так, чтобы Тицион узнал о нашей встрече.

– Идеальная ловушка, – пробормотала я. – Ты знал, что Дариэль обязательно примчится на встречу с тобой. Попробует уговорить сдаться. Пока вы будете беседовать – Тицион нанесет удар, будучи абсолютно уверенным, что бьет по тебе и мне.

– Вот именно. – Луциус показал в улыбке все свои белоснежные зубы. – Кстати, и с Альтасом говорил я, а не Тицион. Тот бы ни за что не снизошел до попытки подкупа какого-то там гнома. А так… Немного убеждения, обещание денег – и рыжебородый сластолюбец с радостью согласился переметнуться на сторону короля.

Я сделала глоток вина, не чувствуя при этом вкуса прекрасного изысканного напитка.

Наверное, мне стоило восхититься талантом Луциуса. Как ни крути, но он сделал практически невозможное. Из совершенно безвыходного положения умудрился выйти безоговорочным победителем.

Но радоваться его успеху почему-то совершенно не получалось. Луциус в очередной раз доказал, что является прирожденным кукловодом. А значит, всегда будет играть жизнями и судьбами людей по собственному усмотрению.

– Доминика, твои мысли навевают на меня скуку смертную, – шутливо пожаловался Луциус. – Опять ты чем-то недовольна. Понимаю еще, ты бы злилась, если бы я покарал Альтаса за предательство. Но я его и пальцем не тронул. Хотя в курсе, как сильно меня раздражает этот гном.

Я привычно промолчала. Отпила еще вина.

– В общем-то, на этом наша история здесь завершена, – мягко проговорил Луциус. – Думаю, я ответил на все твои вопросы. А если нет – то у нас будет целая вечность впереди.

После чего встал, поставив бокал с вином на подлокотник кресла. Протянул мне руку.

Я почему-то покрепче сжала подлокотники кресла.

– Доминика, не упрямься, – с легкой иронией пожурил меня Луциус, поняв, что я не тороплюсь принять его руку. – Наши дела в этой реальности завершены. Впереди нас ждут новые дороги.

– Тебя ждут, – чуть слышно исправила я. – Это твой выбор, не мой.

– Нас ждут, – с нажимом повторил Луциус. Постарался смягчить свой тон улыбкой, добавив: – Доминика. Неужели тебе самой неинтересно, что будет там, за пределами привычных миров? Перед нами открывается столько возможностей! Я могу стать новым богом в другой реальности! Получу такую власть, о которой не смел и мечтать.

Он говорил – а перед моим мысленным взором встала моя крошечная квартирка в Зарге. До боли знакомый кабинет с сотнями книг по колдовскому искусству. Привычный багровый сумрак любимого бара, суровый Дарреш за стойкой, подливающий мне еще вина за счет заведения…

– Ой, как же любят женщины цепляться за старое! – презрительно фыркнул Луциус. – Ну же, Доминика! Не заставляй меня уговаривать тебя. Ты же знаешь, я этого терпеть не могу. Просто встань, возьми меня за руку – а все остальное сделаю я.

– Ты станешь богом в другой реальности, а кем стану я? – негромко спросила я, еще крепче стискивая подлокотники.

– Ты моя супруга. – В голосе Луциуса промелькнуло недоумение. Он искренне не понимал, почему я упрямлюсь и не принимаю с восторгом его предложение. – Моя возлюбленная жена. Какая бы участь нам ни была уготовлена – мы будем вместе. Всегда.

В этот момент я приняла решение. Правда, тут же отогнала его, запретив себе думать.

Медленно поднялась на ноги. Шагнула к Луциусу.

– Умничка, – похвалил он меня. – Я всегда знал, что ты будешь со мной до конца.

Вместо ответа я потянулась к его губам.

Луциус с радостью ответил на мое молчаливое предложение. Обнял меня, сомкнув на талии руки. Его губы накрыли мои, и пол под нашими ногами покачнулся в знакомой дрожи. Видимо, заклинание переноса уже начало формироваться.

Как я хотела, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался! Как хотела, чтобы Луциус вечно стоял рядом и прижимал меня к себе. Как мечтала о том, чтобы этот миг продлился вечность.

Но, увы, всему рано или поздно приходит конец. Всей своей кожей я чувствовала, как мир вокруг изменяется. Еще немного – и станет слишком поздно.

Я с превеликой неохотой отстранилась от него, чувствуя, как все мое существо противиться этому поступку.

Луциус, улыбаясь, провел тыльной стороной ладони по моему лицу, убирая назад растрепавшиеся волосы.

«Дариэль, я согласна».

Зрачки Луциуса расширились от негодования, когда он услышал мою мысль.

– Нет, Доминика!

Было поздно. Еще один шаг – и я оказалась вне круга чар.

Луциус рванул было за мной, но тут же остановился. Стена иллюзорного пламени взметнулась до самого потолка, отсекая меня от него. В бликах зеленого цвета я увидела, как Луциус вдруг растерянно заморгал, как будто не понимая, кто он и что тут делает.

Его глаза равнодушно мазнули по мне. Затем он спокойно отвернулся.

– Прощай, – чуть слышно прошептала я.

И с тихим хлопком чары развеялись, оставив меня одну в комнате.

Запястья вдруг обожгло болью. Скривившись, я задрала рукава и увидела, как быстро истончаются брачные татуировки, сходя на нет. Мгновение, другое – и от них не осталось и следа.