Глава пятая

Я думала, что мы окажемся в том же номере отеля, где Луциус едва не расправился с Вериашем. Но ошибалась. Когда перенос завершился, я обнаружила, что стою в незнакомой гостиной с поистине роскошной обстановкой.

Я с любопытством повела головой из стороны в сторону. А миленько здесь, ничего не скажешь. На полу – светло-бежевый ковер с длинным ворсом. В камине бьется иллюзорное огненное заклинание, так напоминающее настоящее пламя. Около низкого удобного дивана стоял столик с напитками.

– Немного вина? – предложил Луциус, наконец-то выпустив мой локоть из своей хватки. Не дожидаясь ответа, выбрал из стройной шеренги бутылок одну и ловко откупорил ее. Разлил алое содержимое по двум хрустальным бокалам, после чего один из них с легким поклоном вручил мне.

Я задумчиво провела подушечкой большого пальца по кромке фужера, не торопясь пригубить его. Интересно, что будет дальше?

– Брось, Доминика, неужели ты думаешь, что я приготовил для тебя яд? – Луциус фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха и первым сделал глубокий глоток. Добавил, глядя на меня блестящими от возбуждения глазами: – Нет, моя дорогая. Не для того я вытаскивал тебя из рук Вашария, чтобы потом сразу же убить. К тому же, стоит отметить, пока ты ведешь себя безупречно. – Чуть сдвинул брови, видимо, вспомнив сценку в кафе, когда я демонстративно села поодаль, и исправился: – Ну почти. Впрочем, я не держу на тебя зла. Ты наверняка была обижена за тот целомудренный поцелуй, которым меня одарила Тея.

– Целомудренный? – ядовито переспросила я. – Да неужели?

– Ревнуешь все-таки. – Луциус негромко рассмеялся. – Брось, Доминика. Ты же знаешь, что мне нужна только ты одна. Остальные женщины для меня существуют лишь постольку-поскольку.

– Верится с трудом, – не удержалась я от колкого замечания.

– Неблагодарная, – с претензией проговорил он. – Я ведь предупредил тебя о плевке в твою тарелку. А мог бы и промолчать. Неплохое наказание за твое своеволие.

– О да, ты очень великодушен, – огрызнулась я. – Твое милосердие стало буквально притчей во языцех.

И многозначительно потерла щеку, которая еще помнила хлесткую оплеуху Луциуса.

– Я ведь извинился! – фальшиво возмутился тот. – И все исправил. Да, признаю, немного перегнул палку. Но и ты, скажем откровенно, была хороша. Скажи еще спасибо, что я не испепелил тебя на месте, когда увидел, как ты тянешься губами к этому щенку.

– Тебе не кажется, что это попахивает двойными стандартами? – со скепсисом протянула я. – Тебе, значит, позволено целоваться с кем ни попадя. А мне – ни в коем случае. Впрочем, если Тея тебе действительно нравится, то я не имею ничего против…

Однако не договорила, когда Луциус ударил меня настолько свирепым взглядом, что язык прирос к нёбу.

Но в самом деле, почему бы Луциусу не выбрать объектом своего пристального внимания какую-нибудь другую бедняжку? Я не буду против, честное слово! Искренне и от всей души пожелаю ему счастья с новой избранницей. Как-то надоели мне все эти приключения. Такое чувство, что когда я рядом с Луциусом – сама смерть открывает на меня охоту.

Луциус продолжал улыбаться, но его взгляд заметно похолодел, и я торопливо оборвала свои мысленные рассуждения.

– Во-первых, как я уже сказал, она не в моем вкусе, – напомнил мне Луциус. – А во-вторых, Доминика, хватит ругаться. Пожалуйста. Я так соскучился по тебе за этот год, а ты не даешь мне насладиться счастьем долгожданной встречи.

После чего скользнул ко мне. Мягко приподнял подбородок, не позволяя опустить голову.

Его глаза потемнели от желания, и я невольно вздохнула, чувствуя, как тело знакомо отзывается на близость к нему. О Луциус, страшно признаться, но я тоже… скучала.

– Я знаю, – прошептал он. Ловко отобрал у меня бокал, к которому я так и не успела прикоснуться, поставил его на стол и обнял меня.

Его губы коснулись моих. Это не было поцелуем в полном смысле слова. Луциус просто дразнил меня, видимо, желая, чтобы я первой привлекла его к себе.

И я не выдержала искушения. Мои руки медленно поднялись к плечам Луциуса, сжали их.

– Неужели ты бы действительно убил Вериаша, если бы я тебя не остановила? – выдохнула я, уже готовая окончательно сдаться.

И тут же пожалела о том, что сказала.

Луциус с досадой выругался и отстранился.

– Ты выбрала крайне неудачный момент, чтобы вспомнить о нем, – посетовал он. – Доминика, неужели ты не понимаешь, по какой тонкой грани сейчас ходишь? Никто не осмеливается претендовать на мое. А он – осмелился. К тому же огрызался, когда я указал ему на эту ошибку. Да, сейчас я рад, что не поддался эмоциям и не прикончил сопливого мальчишку. Но… Если я еще хоть раз услышу это имя из твоих уст – то все-таки закончу начатое. Хотя это изрядно усложнит дело.

Я виновато повесила голову, признав свою ошибку.

– Умеешь ты все-таки испортить момент, – раздраженно проговорил Луциус и отошел. Плеснул в свой бокал еще вина, после чего продолжил с нескрываемой претензией: – Всю романтику испортила.

В комнате после этого повисло вязкое неуютное молчание. Я расковыривала носком ботинка ковер, не смея поднять глаз на рассерженного Луциуса.

Когда пауза затянулась сверх всяких пределов, я осторожно подала голос, силясь переменить тему.

– А что ты делал этот год? – спросила я.

– Некоторое время я был мертв, – честно признался Луциус. Тронул рубашку в том месте, где, как я помнила, начинался его страшный уродливый шрам, и со вздохом добавил: – Причем мертв в прямом смысле этого слова. Кстати, по твоей вине.

Я вспомнила ту жуткую ночь в музеи и поморщилась.

– Но я не держу на тебя зла. – Луциус одним глотком осушил бокал и налил себе добавки. – Тебя просто использовали, чтобы поймать меня в ловушку. В некотором смысле я даже благодарен тебе. Только так я понял все правила игры.

– Как тебе удалось вернуться? – полюбопытствовала я.

– Рад бы сказать, что в этом только моя заслуга, но нет. – Луциус покачал головой. Неожиданно спросил: – Доминика, а что вообще тебе известно про игроков?

– Немногое, – осторожно ответила я. – И, если честно, я не стремлюсь узнать больше. Реакция Вашария доказала мне, что в эти дела лучше не лезть.

– Как я сказал, ты уже в игре. – Луциус покачал головой. – Увы, Доминика, как Киота была слабым местом Вашария, так ты – мое слабое место. Поэтому лучше тебе будет узнать весь расклад прямо сейчас. Потому что пока ты подобна слепому щенку. Такому наивному и беззащитному, над которым хочется вдосталь поиздеваться.

Я кашлянула. Оригинальные у Луциуса предпочтения, ничего не скажешь. Лично меня никогда не тянуло на подобное по отношению к бедным животных. Хотя, в принципе, от него это ожидаемо.

– Ты слишком плохого обо мне мнения. – Луциус укоризненно покачал головой. – Я говорю не о себе, моя дорогая. Подобные методы войны даже мне кажутся… недопустимыми и нечестными.

– Тогда о ком речь? – поинтересовалась я.

– А ты не догадываешься? – вопросом на вопрос ответил он. – Кто отнял у своего верного соратника жену, заставив его поверить в ее смерть? А ведь Вашарий верой и правдой служил ему много лет. Оригинальная награда за безукоризненную работу, не правда ли?

– Ты говоришь о Тиционе? – Я встревожено ахнула. В свою очередь подняла свой фужер и залпом осушила его, почти не почувствовав вкуса вина.

– О ком же еще? – Луциус презрительно фыркнул. – Понимаю, это прозвучит не очень ободряюще, но ты уже попала в его поле зрения. И его приказ доставить тебя к нему это лишний раз доказывает. Очень сомневаюсь, что он выпустил бы тебя, если бы ты попала ему в руки. Слишком сильный ты козырь против меня.

Как ни странно, но я почувствовала себя даже польщенной после слов Луциуса. Наверное, он впервые признал, что я значу что-то для него.

– Глупышка. – Луциус улыбнулся. – Поступки означают гораздо больше слов. Доминика, ради тебя я умер. Неужели это недостаточное доказательство моих чувств к тебе?

– Так как тебе удалось вернуться? – напомнила я свой недавний вопрос.

– Я заключил сделку, – ответил Луциус. – Собственно, особого выбора мне и не предоставили. Или я соглашаюсь на выдвинутые требования – или умираю. Впрочем, когда я узнал, что именно от меня требуется, то даже обрадовался. Потому как основным условием сделки было исполнение моего самого сокровенного желания. – Сделал паузу, глядя мне в глаза, и жестко завершил: – Смерть Тициона.

– Помнится, не так давно ты утверждал, будто не настолько амбициозен, чтобы планировать гибель короля Нерия, – осторожно напомнила я.

– Я говорил тебе тогда и повторю сейчас, что не безумец, Доминика, – сказал Луциус. – Я всегда прекрасно оценивал свои силы и возможности. Да, месть – это хорошее дело, но я не отношусь к числу глупцов, которые во имя этого готовы поставить на карту свою жизнь. В то время я был лишь универсалом. Начинать войну с Тиционом в моем тогдашнем положении было смерти подобно. Поэтому я и мечтать не смел о таком. Но договор с игроком дал мне необходимое преимущество. У меня был год, Доминика, целый год, чтобы разработать план. И теперь я абсолютно уверен в своем успехе! Пришел черед Тициону заплатить за все свои грехи!

Последнюю фразу Луциус выкрикнул почти в полный голос. Я невольно попятилась. Обычно сдержанный Луциус впервые за все время нашего знакомства допустил подобный взрыв эмоций.

– О, прости, – уже спокойнее проговорил он, заметив мой испуг. – Просто… Просто, Доминика, кровь начинает кипеть в моих жилах, когда я думаю об этом гаде. И ладно бы он был просто мерзавцем, по своей прихоти разрушившим жизнь моей матери и испоганившим мое детство. Но нет. Больше всего меня бесит в нем то, как ловко он притворяется добродетельным. Эдакий мудрый и всепрощающий правитель, с ласковой улыбкой внемлющий всеобщему восторгу почитания. Однако стоит копнуть чуть глубже – и даже меня жуть берет от того количества преступлений, совершенных или по его прямому приказу, или по молчаливому одобрению, или по равнодушному ведому. – Со свистом втянул в себя воздух и с презрением выплюнул: – Лицемер!

Я опустила голову, пряча в тени улыбку. Что скрывать очевидное, было очень непривычно слышать из уст Луциуса, жестокого и беспринципного убийцы, подобные слова. Как говорят на Хексе, смешно ругать зеркало за отражение пороков.

А в следующее мгновение согнутый палец Луциуса больно уперся в мой подбородок.

Он преодолел разделяющее нас расстояние так быстро и бесшумно, что я просто не успела заметить его движения. Раз – и я была вынуждена поднять голову. Испуганно заморгала, уставившись в его бесстрастные ледяные глаза.

– Никогда не сравнивай меня с Тиционом, Доминика, – тихо проговорил Луциус. – Слышишь? Никогда! Потому как для меня это наихудшее оскорбление.

На какой-то миг почудилось, будто Луциус ударит меня. Щека заранее налилась болью в предчувствии хлесткой пощечины. Но в следующее мгновение Луциус убрал руку. Сделал шаг назад, не сводя с меня гневного взора.

– Да, я убивал людей, – все так же негромко прошелестел он. – Но я уже говорил тебе, что делал это в случае крайней необходимости и никогда – ради собственного удовольствия или развлечения. И, по крайней мере, я никогда не старался казаться лучше, чем я есть. Никогда не натягивал маску героя и не раскидывался пустыми пафосными словами о всеобщем благе. Для меня имеет значение только одна выгода – моя личная.

Я могла бы возразить ему, что наверняка Тицион считает так же. Но не успела открыть и рта, как Луциус досадливо поморщился, видимо, по своему обыкновению прочитав мои мысли, и попросил:

– И хватит на этом, Доминика. Закроем эту тему. Мне она неприятна.

– Хорошо, – покладисто согласилась я. Кашлянула и осторожно спросила: – Итак, ты заключил сделку. Но что ты будешь делать, когда убьешь Тициона?

Луциус неопределенно пожал плечами. Поставил на столик с напитками свой бокал, потянулся было к бутылке, желая налить себе еще, но в последний момент передумал. Вместо этого он заложил руки за спину, отошел к окну. Одернул плотную бархатную гардину, и в комнату хлынул тусклый свет пасмурного утра.

Я мысленно ахнула, увидев усеянное мелкими капельками дождя стекло. О Иракша, неужели мы в Озерном Крае? Но это же мир, где живет Тицион! По-моему, Луциус сошел с ума. На его месте я бы держалась как можно дальше от Нерия.

– Вот именно, Доминика, – не поворачиваясь ко мне, проговорил Луциус. – Если хочешь что-нибудь спрятать – то спрячь это на самом видном месте. На Нерии нас будут искать в последнюю очередь. – Запнулся и добавил с кривой ухмылкой: – Ну, или в первую. Смотря как повезет. Однако в любом случае я планирую быть как можно ближе к Тициону. Прошло время, когда я прятался. Теперь надлежит действовать.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – заметила я. – Предположим, ты добьешься успеха. Что потом? Сам займешь престол Тициона?

– Издеваешься, что ли? – Луциус наконец-то повернулся ко мне. Скептически вскинул бровь. – Да за все богатства мира я не стал бы этого делать. Какой из меня король, Доминика? Вот о чем, так о власти я мечтаю в последнюю очередь. По крайней мере, о такой.

– И о чем же ты тогда мечтаешь?

Луциус молчал так долго, что я решила, будто ответа не последует вовсе. По выражению его лица было совершенно непонятно, о чем же он думает в этот момент.

– О свободе, – наконец, сказал он. – Сделка, которую я заключил… Да, я должен убить Тициона, но есть еще одно условие. После этого я пообещал уйти из этого мира. Уйти навсегда, как ушли прочие игроки. Кто-то раньше, кто-то позже. Это происходило в зависимости от того, как скоро они понимали, что заигрались в богов. Нельзя вечность наслаждаться всемогуществом. Рано или поздно, но приходит пора сделать шаг за грань привычной обыденности. Открыть для себя новые горизонты, где ты будешь не игроком и не так называемым богом, а одним из многих. И ты начнешь свой путь наверх с самого низа.

– И ты согласился? – Я широко распахнула глаза.

– А почему бы и нет? – Луциус холодно усмехнулся. – В этом мире меня держит только месть. Месть – и ты.

Его глаза неожиданно потеплели. В уголках рта затрепетала непривычная ласковая улыбка.

– Ты ведь пойдешь со мной, Доминика? – спросил он. – Составишь мне компанию на новых дорогах неизведанных миров?

– Как будто у меня есть выбор, – честно сказала я.

Луциус не обиделся на мою откровенность. Напротив, негромко рассмеялся.

– Выбор есть всегда, моя дорогая, – проговорил он.

Все еще улыбаясь, неторопливо подошел ко мне. Тыльной стороной ладони обрисовал абрис моего лица. Тронул подушечкой большого пальца мои губы, которые послушно налились жаром в ожидании скорого поцелуя.

– Никогда не забывай об этом, – шепнул он и наклонил голову ниже.

Его губы коснулись моих, и все посторонние думы сразу же покинули мою голову. Боги, игроки, Тицион и Вашарий… Все стало таким далеким и неважным.

Именно в этот момент я осознала, что действительно пойду за Луциусом куда угодно. И ему не придется меня заставлять. Потому что я…

Я не закончила мысль. Сразу же заставила себя ее забыть, слишком она меня напугала. Ну а потом мне вообще стало не до рассуждений, когда Луциус подхватил меня на руки и понес в сторону кровати.