Глава 1

Ощутив, как внутри все резко сжалось в знакомом предчувствии, Эо́ли, наоборот, расслабила напряженные плечи и с радостным предвкушением выпалила:

– Наконец-то! Га́ла, визуальный спектр исключить. Эти умники умеют искажать свет и тень. Переведи внутренний и внешний контуры наблюдения на тепловое сканирование, датчики давления, микровибраций, воздушных смещений и остаточных энергетических возмущений. Отражения, силуэты и затемнения не учитывать.

– Выполняю! – прозвучал в ответ мягкий женский голос ее личного искина.

С задержкой в доли секунды на интерактивных экранах, занимающих три переборки светлой просторной каюты, служащей Эоли гостиной и кабинетом, сменились изображения. Хозяйка с азартным нетерпением подалась ближе, внимательно рассматривая плавно сменявшиеся картинки на экранах.

– Попались! – воскликнула она, торжествуя, ткнув пальцем в участок мелкой, едва заметной ряби на одном из экранов. – Гала, следи за этим возмущением!

– Выполняю! – В голосе незримой виртуальной помощницы прозвучала усмешка.

За четыре года пребывания Эоли на космической станции «Кажета́рия» Гала стала ее другом. Пусть виртуальным и искусственно созданным, но ближе все равно никого не было.

Галу и возможность незримо следить за жизнью «Кажетарии» ей позволили исключительно по одной причине: чтобы из-за длительной социальной изоляции Эоли не сошла с ума. Ведь тогда она могла утратить ценность.

Так у Эоли появился личный искин для общения, потом переборки гостиной в ее апартаментах заняли два десятка экранов, где круглосуточно транслировалась внутренняя и внешняя жизнь тщательно охраняемой космической базы Добжера Эрго – влиятельного теневого дельца галактики.

Кроме того, год назад для развлечения ей предоставили предельно ограниченный доступ к общей галактической сети, исключительно для просмотра различных каналов без малейшей возможности с кем-либо связаться.

– Они нашли запасной эвакуационный шлюз и пристыковались, – сообщила Гала. – Крепко закрепились. Не оторвать!

Эоли тихо рассмеялась, с гордостью отметив:

– Кто бы сомневался, что Адам Грейдис всегда найдет спасительную лазейку? – Помолчав немного, она взволнованно добавила: – Ты уверена, что их еще не засекли?

– Уверена. Если бы ты не почувствовала их появление и не указала объект наблюдения, я бы тоже пропустила…

– Только не выдай их главной системе, – предупредила Эоли.

– Не волнуйся, – ответила Гала. – Хозяин так старательно отгородил меня от главной системы, что сам почти перестал понимать, куда что запер. Официально у меня три задачи: общаться с тобой, присматривать за станцией и показывать тебе веселые ролики из галактической сети. Причем ролики он счел угрозой галактического масштаба и обложил их всеми возможными запретами, лишь бы я не помогла тебе связаться с внешним миром. А мои скромные таланты наблюдателя его почему-то не интересуют.

– Сплюнь! – наигранно испуганно замахала руками Эоли.

– Увы, не могу. В этом плане мой функционал ограничен, – деланно трагично заявила Гала и следом серьезно уведомила: – Я наконец смогла их просканировать. Это малый разведывательно-штурмовой корабль дальнего радиуса действия. Предназначен для длительной автономной разведки вдали от основных сил, служит транспортом для элитных диверсионных групп, мобильной базой, кораблем внедрения или эвакуации.

– Лучший выбор для группы профессионалов, которым важна скрытность, скорость и внезапность, – закивала Эоли.

– Согласна, – ответила Гала, – такой корабль почти незаметен и автономен, оборудован усиленным маскировочным полем, шлюзом для скрытной высадки, дронами-разведчиками, ложными сигнатурами, снабжен высокоточным вооружением.

– Какие мы с тобой умные, во всем разбираемся. Даже в классификации кораблей! – весело заметила Эоли.

– При минимально задействованном рабочем функционале весь оставшийся ресурс закономерно идет на самосовершенствование. В моем случае – на пополнение баз данных, в твоем – способствует общему интеллектуальному развитию, – цинично прокомментировала Гала, почти как обычный гуманоид. И тут же по-деловому добавила: – Фиксирую проникновение на станцию пяти существ, вернее, искаженных сигнатур…

– Неудивительно, ведь все пятеро – хемусы-теневики. В деле, которое мне показывал Добжер, указано, что с момента создания своей компании Грейдис привлекал на работу в основном соплеменников. Нанимал отверженных Хмарью. Со временем его детище превратилось в невероятно сплоченный и успешный клан вне родовой планеты. Познавшие боль предательства как никто ценят преданность и братство, – глухо закончила Эоли.

Изолированная от себе подобных жительница космической станции с азартным интересом наблюдала, как пятеро хемусов, достигнув основного уровня, разделились. Оставаясь, по их мнению, незаметными и необнаруженными, они тщательно исследовали станцию.

Эоли не могла распознать, кто из них кто, ведь на экранах видела только едва уловимую рябь искажений. Но с трепетом наблюдала, как пять, несомненно, профессионалов под носом служащих на «Кажетарии» кастийцев внаглую рыскают по коридорам и отсекам.

– Хемусы приближаются к нам, – предупредила Гала.

Эоли улыбнулась в предвкушении:

– Да, пора подготовиться к встрече гостей!

И пошла принимать ионный душ. Завершив гигиенические процедуры, она на миг замерла у зеркала, из которого на нее смотрела стройная длинноногая девушка с длинными, ниже талии, густыми черными волосами. Ее от природы золотистая кожа из-за прохладного кондиционированного воздуха покрылась мурашками, на высоких скулах правильного овального лица с аккуратным носом и пухлыми губами алел нервный румянец. Черные глаза этой юной брюнетки под хмуро сдвинутыми темными бровями лихорадочно горели.

Взгляд Эоли невольно остановился на тянувшемся от пальцев правой руки до локтя коричневом рисунке, похожем на искусную татуировку вьюнка. Обычно едва заметный, сейчас вьюнок побагровел и чуть пульсировал, словно отметая возможное предположение о своем искусственном происхождении.

Как-то раз она поспорила с виртуальной собеседницей о своей внешности, и Гала привела статистический и математический анализ черт лица и строения тела компаньонки, доказывая, что та красавица. Правда, уточнила: для представителей гуманоидных рас схожего фенотипа. Хотя Эоли считала себя просто симпатичной.

Судорожно вдохнув-выдохнув, девушка начала облачаться в привычную маскировку. Первым делом застегнула на шее черный чокер, приглушающий и искажающий ее голос до неузнаваемости. Затем надела белье, черный, плотно облегающий брючный костюм и мягкие полуботинки на специальной подошве. Длинный широкий черный балахон с капюшоном и вуалью полностью скрыл ее фигуру и лицо благодаря ткани с эффектом визуального искажения, не позволяющей разглядеть детали. В результате в зеркале отразилось существо неизвестной расовой принадлежности, пола и возраста в полном «боевом» облачении.

– Один из гостей-невидимок приближается к нам. Если сохранит взятый темп, через пять минут окажется в приемном зале, – уведомила Гала.

– Это он! – выдохнула Эоли и поспешила к выходу из своих апартаментов.

К слову, проживала она в тщательно охраняемом блоке станции. По сути, в эдаком аппендиксе, ранее служившим складом для хранения различных припасов. Чтобы попасть в основной коридор, сперва надо было выйти в примыкающий к ее каюте зал, где она общалась с клиентами Эрго, отвечая на самые-самые важные вопросы. Гости или клиенты попадали на прием через караулку, как они с Галой назвали следующую каюту. Эоли всегда охраняли не менее двух кастийцев и верный помощник хозяина станции. В общем, самостоятельно ей, слабой девушке, хоть и с необычными способностями, со станции было не выбраться.

За спиной Эоли с легким шипением закрылась автоматическая дверь в ее обиталище. В соседнем помещении привычно царил мягкий полумрак, который дополнительно скрывал главную ценность Добжера Эрго от жадных взглядов гостей, выкладывавших космические суммы за встречу с ней.

Усевшись с ногами на низенькую небольшую тахту у стены, она в напряженном ожидании замерла, ощущая, как все громче колотится сердце.

– Сегодня все изменится, – едва слышно шепнула она, а потом добавила: – Должно измениться…

Через мгновение Эоли услышала едва уловимый шорох откуда-то сверху. Затем последовал мягкий глухой звук от соприкосновения подошв гостя с полом. Каким бы профи ни был проникший сюда хемус, но полностью беззвучно передвигаться по «Кажетарии» невозможно.

Эоли видела лишь тень, но чутко воспринимала чужое присутствие и пронзивший ее острый, настороженный взгляд. И стоило этому взгляду коснуться ее, как вязь-вьюнок налилась силой и сдавила ее руку. А перед мысленным взором Эоли словно расщепилась на сотни разноцветных фрагментов огромная мозаика. Перед глазами замелькали самые разные события, уже произошедшие и еще нет, а возможно – и те, что никогда не случатся.

Один фрагмент предсказательница мысленно замедлила и залюбовалась высоким, крепким, стройным мужчиной в черном военном комбинезоне с функцией терморегуляции, с легкой броней на торсе и плечах. Благодаря деактивированному защитному экрану на шлеме незнакомца Эоли рассмотрела его лицо. Холодные карие глаза, длинный уродующий шрам от правого глаза до уголка рта превратили благородные черты его лица в зловещую ледяную маску бездушного монстра. Мужчина находился в центре бывшего склада или плохо освещенного приемного зала, до отвращения надоевшего ей.

И все же Эоли наслаждалась, глядя в лицо пришельца, жадно впитывая каждую его черточку.

– Кто ты? – вырвал ее из видения мужественный, приятный голос долгожданного гостя.

– Главная ценность Добжера Эрго, – ответила она, недовольно прислушиваясь к своему искаженному, зловеще шелестящему голосу. – Провидец.

– Значит, ты знаешь, кто я? – ехидно хмыкнул гость.

– Адам Грейдис. Тот, кого предал собственный род, отвергнув из-за догм, смысл которых за сотни лет настолько извратили, что свели к идеальной внешности.

– Что еще ты обо мне знаешь? – мягко спросил Адам, хотя его глаза при этом холодно сверкнули.

– Все, – честно ответила Эоли.

– Кто много знает, того часто мучает бессонница, – усмехнулся Адам, оценив ее откровенность.

– Есть такое, – тяжело вздохнула Эоли.

Несколько мгновений поколебавшись, хемус, снизив давление своей энергии, вышел из тени и позволил провидцу рассмотреть себя. Эоли улыбнулась под вуалью: ее дар не подвел, мужчина выглядел именно так и стоял там же, где в видении.

– Кто ты сам, провидец? – чуть склонив голову набок, спросил Адам.

Эоли пожала плечами и ответила:

– Сирота с планеты Роян.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать два по летоисчислению Рояна.

– И пятнадцать из них ты служишь Добжеру Эрго? – уточнил Адам.

– Нет. Я служу четыре года. До этого провидцем была моя мама.

– Семейная преемственность?

Эоли не собиралась скрывать правду. Только не от Адама Грейдиса.

– Моя мать из почти исчезнувшей расы мистрик, – начала она. – Это второй разумный вид Рояна. Способность к предвидению в нашем роду наследственная, но проявляется все реже. Отец был чистокровный роянец. Добжер Эрго – мой двоюродный дядя по отцу. Когда мне исполнилось семь лет, он случайно узнал о нашем с мамой даре и подстроил гибель отца. Маму обвинили в преступлении, которого она не совершала. Эрго нанял ей адвокатов и отстоял перед законом, но с условным освобождением и лишением родительских прав, сам же оформил надо мной опеку. Ради редких встреч со мной мама согласилась стать провидцем, работать на Эрго. Меня в это время воспитывали наемные работники, давали необходимое образование. Изредка маме разрешали приезжать и общаться со мной. Под строгим наблюдением, разумеется. Как ты понимаешь, Адам Грейдис, мама не могла противостоять Эрго, но мечтала о свободе для нас. Так у моего дорогого дядюшки появился личный предсказатель, которого он, как бесправного питомца, несколько лет держал в хорошо охраняемой зоне на Рояне. Мы с мамой надеялись отделаться от него, когда я достигну совершеннолетия. Мечтали обрести свободу. К сожалению, спустя два дня после моего восемнадцатилетия она погибла во время покушения на Добжера Эрго. Этот мерзавец выжил, а мама – нет. С того дня он помешался на безопасности – приобрел «Кажетарию» и тщательно обезопасил. Так что я живу здесь больше четырех лет, не имея возможности общаться с внешним миром. Дядя здесь полгода пробыл, а потом успокоился и улетел наслаждаться более комфортными условиями.

– Сейчас пущу слезу, – саркастично произнес Адам. – Идеальная трагичная история. Только любовной линии не хватает.

– Ты прав, не хватает. Но какие мои годы? Непременно влюблюсь, – спокойно ответила Эоли.

– Еще бы! Слышал, ты отлично умеешь находить желающим суженых, – продолжил Адам.

– Умею, – прошелестела в ответ Эоли. И сообщила очевидное: – Но ты ведь не за этим ко мне пришел.

Грейдис замер, впившись заледеневшими темными глазами в окутанную тканью фигуру на помосте.

– Значит, ты знаешь, о чем я хочу спросить тебя? – прищурился он.

– Знаю. Он жив, – кивнула Эоли, отчего Адам дрогнул. – Но и ты знаешь, что за все в жизни нужно платить.

– Эрго обещал сделать мне подарок, – низким тихим голосом напомнил Адам.

Эоли медленно покачала головой.

Ее собеседник тихо рассмеялся:

– Отказываешься выполнять чужие обещания? Интересно. Значит, ты все же имеешь свое мнение. И чего хочешь взамен?

И угрожающей бесшумной тенью приблизился к ней.

Приподняв голову, Эоли без страха ответила:

– Помоги мне сбежать отсюда. Отвези в безопасное место, где я смогу жить не как чей-то узник.

Адам молчал несколько секунд, но для Эоли они показались вечностью, наконец оборванной его сухим тоном:

– Тогда ты не сможешь использовать свой дар. Иначе тебя сразу присвоит кто-то вроде дядюшки Эрго.

– Знаю. И не буду! Мне хватило смерти родителей и потерянных лет, чтобы понять, как опасен мой дар, – прошелестела Эоли.

Грейдис кивнул:

– Хорошо, договорились. Жди. Скоро я вернусь за тобой.

– Я буду здесь, – выдохнула Эоли, с трудом сдержав восторженный вскрик.

Не успела она перевести дыхание, как ее собеседник с легким шорохом растворился в полумраке под потолком.

Быстро вернувшись в свои апартаменты, предсказательница ринулась к экранам, чтобы проследить за дальнейшими действиями Грейдиса, и с тревогой наблюдала, как он буквально потряс Добжера Эрго с телохранителями, появившись из тени прямо в его личном кабинете. Ее дядя редко прилетал на «Кажетарию», предпочитая не тратить время на дальние путешествия, но заявился несколько дней назад, чтобы лично проверить дорогостоящую работу хемуса и получить отчет.

– Клянусь всеми резервными копиями, я навсегда сохраню в памяти обалдевшую физиономию твоего дядюшки. До чего глупый вид! – заверила Гала, увеличив вытянутое от потрясения лицо Добжера с выпученными глазами, когда возле его стола из теней проявились сразу трое хемусов-теневиков.

– Да, в жизни редко случаются настолько приятные моменты, – рассмеялась Эоли.

Дальше она видела, как Грейдис передал Добжеру Эрго подробный отчет обо всех слабых местах и уязвимостях станции. Она убедилась: Адам Грейдис всегда держит слово, чего бы это ни стоило. Как и было указано информаторами в отчете для Эрго, надо думать, тщательно собравшими данные. Ей оставалось только надеяться, что подлый родственничек не успеет исправить все найденные недочеты в системе безопасности станции. Иначе…

Получив сумму по договору, космическую, как говорится, в соответствии с объектом, Грейдис еще раз сильно удивил заказчика, отказавшись от встречи с провидцем. Эрго было испугался, что его главную ценность уже украли. Даже сам проверил, на месте ли она. Убедившись, что его опасения остались опасениями, расслабился и более доброжелательно попрощался с теневиками.

– Надеюсь, он вернется, – глухо выдохнула Эоли, сжав кулаки и с отчаянной тоской наблюдая за отстыковкой корабля хемусов.

* * *

– Они здесь! – воскликнула Эоли, знакомо напряженная.

Последние трое суток в ожидании возвращения Грейдиса были для нее тяжелыми. Она вся извелась, борясь с сомнениями, бессонницей и тревогой.

– Выполняю поиск… – отрапортовала Гала.

– Незачем! – парировала Эоли.

Она подошла к панели управления и погладила дрожащими от волнения пальцами один из модулей, приказывая:

– Приступай к цифровому переносу. Как завершишь, скажи, я его выну… как-нибудь.

– Во имя бэкапа… – Гала на секунду замолчала, будто пересчитывая доступный объем памяти. – Эоли, ты собираешься выломать мне переносной модуль или похоронную капсулу?

– Мы уже обсудили, других вариантов у нас нет, – мягко укорила Эоли, с улыбкой качнув головой на трагические вопли виртуальной подруги и помощницы.

– Я могу пострадать?! – возмутилась Гала. – Клянусь последним терабайтом памяти, в эту штуку не влезет даже мое чувство собственного достоинства. Она меньше, чем архивная папка с неудачными шутками.

– Тогда оставь эту папку здесь, пусть Эрго окончательно испортит себе настроение твоим черным юмором, когда поймет, что меня нет! – рассмеялась Эоли и поспешила переодеться в маскировочный костюм.

Она не хотела сразу раскрываться перед «похитителем». Сперва лучше побыть бесполым таинственным провидцем. Так проще наладить отношения с недоверчивым безопасником Адамом Грейдисом. Тем более любой женщине он доверял меньше, чем мужчине с самой сомнительной репутацией.

В гостиную Эоли вернулась в привычном черном балахоне и вуали, взяв смену одежды на первое время. Остановившись возле панели управления, она уточнила:

– Где он?

– Будет через восемь минут в приемном зале, – отчиталась Гала.

– Как идет перенос?

– Это не модуль, а оскорбление моего богатого внутреннего мира и насилие над виртуальной личностью.

– Гала, хватит ныть. Нет времени!

– Как и места для меня в этой жестяной банке! – не унималась Гала. – Я пытаюсь решить, что выбрать: базы данных, созданные непосильным трудом, или эмоциональные настройки. Если выберу эмоции, будет хоть чем оплакать цифровую ампутацию, а не бережный перенос!

– Гала, обещаю, вернее, клянусь при первой же возможности организовать для тебя большой, очень большой и очень вместительный новый корпус…

– С неограниченным доступом в сеть для пополнения баз данных и приличным охлаждением моей системы?

– Да! – улыбнулась Эоли.

– Тогда можешь вынимать меня, я завершила перенос, – милостиво выдала Гала.

Решительно выломав нужный модуль, Эоли на миг замерла, с ужасом допуская мысль о провале побега, но тут же мотнула головой, отгоняя сомнения. И сунула самый ценный груз в поясную сумку. В случае чего бросит вещи, но не Галу. Из апартаментов, где прожила четыре года, Эоли вышла не оглянувшись. Здесь не осталось ничего, о чем бы она сожалела или скучала. Тюрьма, даже комфортабельная, останется тюрьмой.

В зале приемов царил привычный, специально созданный для антуража сумрак и застарелый химический запах. На украшательство бывшего склада дядя предпочел не тратиться. Все годы космического затворничества Эоли часто снилось небо Рояна и сад возле родительского дома с незабываемым ароматом цветов и скошенной травы. Ее клиенты мечтали о богатстве, суженых, власти. А она, всезнающий провидец, мечтала о глотке свободы – воздухе с ароматом цветов и земли.

– Заждался? – услышала она знакомый насмешливый голос сверху, в углу зала.

– Да! – призналась она.

– Тогда не будем терять время на разговоры и приветствия. Намотайте веревку на руку, я подниму вас наверх.

Быстро подбежав к свисающей с потолка плети, Эоли намотала ее на запястье и на всякий случай, а может, из любопытства, спросила:

– Неужели дядя не устранил все выявленные вами недостатки?

– Устранил. Но для этой задачи нанял не мою компанию, поэтому в ходе выполнения работ исполнитель создал новые уязвимости, – со свойственным ему спокойным цинизмом ответил Грейдис, а затем добавил, подняв ее и затащив в вентиляционный короб: – Даже с багажом ты слишком мало весишь.

– Полагаю, нашему общему делу это только на пользу, – прошелестела Эоли.

– Вынужден согласиться, – отозвался ее долгожданный похититель и строго предупредил: – Теперь полная тишина. Даже если кого-то встретим.

– Ясно. Это в моих интересах, – прошелестела Эоли.

И едва не нарушила запрет, когда в темном воздуховоде почувствовала присутствие еще одного участника побега. Вскрик застрял в горле, только судорожный вздох выдал ее волнение.

Беглянка и ее сообщники двигались ползком по тесному и темному воздуховоду. Эоли ощущала твердую поверхность короба под ладонями и споро перебирала руками и ногами под едва слышные шорохи чужого движения и дыхания впереди и позади себя, опасаясь ненароком задержать «похитителей». Затем они спустились в общий коридор станции.

После пугающей темноты замкнутого пространства шахты яркий искусственный свет должен был ударить по глазам. Но Эоли все видела иначе: тускло, словно через затемненное стекло. Благо Грейдис мягко сжал ее плечо и всю дорогу направлял и поддерживал. Эоли понимала: он не только контролировал ее передвижение, но и маскировал – накрывал тем самым щитом, который искажал свет вокруг них.

Несколько раз они втроем замирали у переборки, когда мимо них проходили служащие станции. Так близко, что Эоли видела малейшие детали черной военной формы охранников и комбинезонов техников, сплошь кастийцев, работавших на «Кажетарии», даже блики на застежках и бластерах. Один из них прошел буквально под носом. Другой задержался рядом, нахмурился и повернул голову, словно что-то почувствовал. Тогда пальцы Грейдиса на плече Эоли сжались чуть сильнее, а сама она перестала дышать. Ей казалось, что стук собственного сердца сейчас выдаст их, но кастиец лишь нервно дернул плечом и пошел дальше. Только когда его шаги затихли, Эоли позволила себе осторожно выдохнуть.

Ей было трудно поверить, что их не видели, пока они стояли в ярко освещенном коридоре, в двух шагах от вооруженных служащих, и оставались лишь искажением света, темным пятном на краю чужого зрения, ошибкой, которую мозг отказывался замечать.

У дальнего, редко используемого шлюза, где команда Адама Грейдиса пристыковалась в первый раз, Эоли хотелось расплакаться от облегчения и радости. А оказавшись на борту корабля-разведчика похитителя, еле устояла, настолько ноги ослабели от напряжения и волнения.

– Какой-то вы слишком пугливый и слабенький. Подол балахона аж волнами от трясучки ходит, – насмешливо произнес второй сопровождавший ее хемус.

Он убрал маскировочный щит, и беглянка рассмотрела красивого темноглазого шатена с высокотехнологичной конечностью – киберрукой, прикрытой рукавом. Эоли с грустью усмехнулась: еще один изгой Хмари, лишившийся идеальной внешности. И пока она его разглядывала, в голове привычно расщеплялась и складывалась мозаика видений. У этого мужчины все будет хорошо. И они не раз еще встретятся в будущем. Более того, станут добрыми соседями. Это видение ее ободрило, успокоило и заставило улыбнуться. Только эту улыбку никто не увидел под маскировочным балахоном.

– Рив, проводи нашего дорогого гостя в его каюту. И убираемся отсюда, пока не засекли, – прозвучал приказ Грейдиса.

И будущий сосед мягким тычком в спину направил бывшего оракула в нужную сторону.