Глава 2

Каюта на малом разведывательно-штурмовом корабле хемусов тоже оказалась совсем небольшой: примерно три метра на два, у Эоли санблок на станции был больше.

Беглянка сразу выдвинула из переборки узкую койку, плюхнулась на нее и какое-то время даже не смотрела по сторонам. Ей не верилось в удачу. Она снова и снова прокручивала в голове моменты побега, когда их могли обнаружить. Чем больше думала об этом, тем сильнее ее захватывало странное чувство: не то эйфории от восторга, не то паники. Сердце колотилось как сумасшедшее, руки и ноги не слушались.

Эоли показалось, что чокер на шее душит, и решилась снять его. Как и вуаль. И балахон! Затем она наконец огляделась: встроенный в переборку шкаф за раздвижной панелью, небольшой круглый стол, тоже спрятанный в переборке, и большой интерактивный экран, поделенный на четыре равные части. У входа справа обнаружилась панель, за которой прятался санитарный блок. Кивнув себе, тем самым подбадривая, Эоли отправилась смывать грязь и страх. Сняв белье и встав в гигиеническую кабину, она закрыла глаза и невольно погрузилась в воспоминания.

На Рояне она тоже пользовалась водой. Можно было установить нужную температуру и нежиться под упругими струями сколько хотелось. Или принять ванну с пеной и пузырьками. Сейчас это казалось чем-то из другой, воображаемой реальности. Впрочем, Эоли не собиралась жаловаться даже мысленно, она была счастлива. Грело душу радостное чувство, пока еще робкое, без гарантий и точного понимания, можно ли считать ее бегство по-настоящему успешным, и все-таки…

Добжер Эрго пугал ее много лет, был личным кошмаром, от которого невозможно скрыться. Наследие почти вымершей расы мистриков – способность видеть прошлое и будущее – оказалось не даром, а проклятьем. Не каждый в состоянии спокойно жить с калейдоскопом событий в голове, жизней и судеб незнакомцев, при этом сохранять ясность собственного разума и не терять связь с реальностью. Поэтому одаренные мистрики были физически слабее неодаренных и психологически уязвимы. Они больше других нуждались в заботе и любви со стороны близких и понимании окружающих.

Эоли была еще слишком мала, когда жизнь ее семьи в корне изменилась после трагической гибели отца. Бездетная семейная пара, которой Эрго передал ее на воспитание, неплохо к ней относилась. А вот на Эжа́ну Шан – ее маму – свалились все тяготы жизни: потеря любимого мужа, ложные обвинения и судебные разбирательства, разлука с единственной дочерью. Затем долгие годы глубочайшего одиночества, редкие встречи с ребенком и страх за него, а попутно – изматывающее потребительское использование провидческого дара. Все это превратило некогда смешливую красивую женщину в молчаливую, загнанную, бледную тень себя прежней.

Психологические состояние мамы Эоли ухудшилось настолько, что за год до смерти сказалось на ее способностях. Она стала путаться в видениях, теряться в связующих событиях, что повлекло закономерные последствия. Клиенты Добжера Эрго несли убытки и потери из-за ее ошибочных предсказаний. Он злился, искал способы лечения, но не успел помочь своей золотой жиле. Один из разъяренных клиентов решил наказать главного виновника, Добжера Эрго. Во время покушения на него Эжана погибла.

И тогда Эрго вспомнил о племяннице.

– Ты уже взрослая, – сказал он Эоли после сообщения о трагической потере, заодно поздравив девушку с восемнадцатилетием. – Собирайся. Твоя очередь платить по счетам родителей.

Оглушенная смертью матери, Эоли оказалась на удаленной космической станции, обращенной в неприступную крепость.

Чтобы новая предсказательница не сошла с ума от одиночества, Добжер позволил ей завести виртуального помощника. Эоли назвала искина Галой, обучила ту иронии и сарказму и подолгу говорила с ней обо всем на свете. Кроме того, Добжер позволил им незримо следить за жизнью «Кажетарии», считая это достаточным для развития социальных навыков племянницы. По сути, новой пленницы.

А дальше… Дальше жизнь юной Эоли Шан превратилась в тоскливую рутину, из которой не было выхода. Она вкусно ела, спала в удобной постели, занималась спортом на нескольких тренажерах, много общалась с Галой и по необходимости выходила в соседнее помещение для предсказаний.

Добжер расширял свою империю и ликовал. А Эоли скоро поняла, почему ее мать так переменилась. Одиночество и бесперспективность будущего ужасали. Эоли одинаково проводила день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Как и ее несчастная мать когда-то.

При этом она не могла увидеть собственное будущее. Предсказания мистриков о себе и близких родственниках были слишком хаотичны и часто оказывались лишь плодом воображения или страхами на почве нервозности. Потому Эоли искала ответы в видениях о судьбах тех, кого встречала. Впервые такое случилось, когда на «Кажетарию» прилетел Даэрон Марсаер. При разговоре с ним Эоли привычно пролистывала картинки-вариации событий, что могли произойти в его жизни, и неожиданно заметила невероятное – себя! Она смеялась в компании радушных красивых незнакомок. Эоли не могла в это поверить. Картина далекого будущего слишком смазывалась, чтобы выглядеть убедительно. И тем не менее видение впервые подарило надежду.

Следующим событием стал визит праданца Ксандра Праха, прибывшего, чтобы найти суженую. В его видениях Эоли снова увидела картину будущего, где она счастливо смеялась в компании двух молодых женщин на берегу огромного водоема.

Потом было несколько лет тишины. День за днем, месяц за месяцем она ждала новой весточки о себе от кого-либо из прибывающих за предсказаниями, но, увы… Надежда стала увядать, и тут случилось чудо.

Невероятно жадный Добжер Эрго успел насолить столь многим, что вновь возникла угроза его жизни. Поэтому он решил максимально защитить «Кажетарию» и приказал Эоли проверить исполнителя, которому собрался поручить эту работу. Для чего главный искин станции передал Гале дело на возможного исполнителя с довольно скудной информацией.

– Адам Грейдис, – инструктировал Эоли Эрго по видеосвязи. – Мне передали несколько редких кадров с видео, где он попадал на камеры. Лицо едва различимо, но тебе должно хватить. Просмотри все и скажи, стоит ли ему доверять? Помни, и твоя собственная безопасность зависит от этого.

Добжер никогда не щадил чувств Эоли, регулярно напоминая о гибели ее матери. Себя в ее смерти не винил, а племянницу пугал ужасами внешнего мира, где без его защиты ее ждет самое страшное будущее.

Выслушав зарвавшегося родственника, Эоли безучастно кивнула и переключилась на просмотр полученной информации. Первой строкой шло название расы – хемус с планеты Хмарь. Затем прозвище, которое хемусы получили от других разумных за свои уникальные способности, – хамелеоны. Затем шло нечеткое изображение фигуры и лица гуманоида в три-четверти.

Стоило Эоли взглянуть на него, мир перевернулся с ног на голову. Ее вязь зажглась багровым сиянием и стиснула руку. Перед мысленным взором замелькали образы, среди которых нашелся ключ к спасению.

Именно тогда она увидела первую встречу с мужчиной с лицом со шрамом. Позже она еще несколько раз проваливалась в видения о его жизни, прошлой и будущей. И надежда на спасение не просто возродилась – она разгорелась, словно дюзы орбитальных двигателей «Кажетарии», ее треклятой тюрьмы.

Тщательно скрывая эмоции, Эоли передала дяде самые безопасные для Адама Грейдиса сведения о его жизни, опять же в тщательно урезанном виде. Подытожила, что он достаточно надежен и профессионал в своем деле, и, не задав ни единого лишнего вопроса, стала ждать.

Месяц ожидания судьбоносной встречи с Адамом Грейдисом дался ей нелегко. В конце концов свершилось: он пришел и вызволил ее из клетки!

Эоли довольно улыбнулась и, обернувшись одним полотенцем и накрутив второе тюрбаном на голову, вышла в каюту. И настороженно замерла, увидев Адама Грейдиса, усевшегося на стул и разглядывавшего покореженный модуль с Галой. На койке лежали аккуратно сложенные вещи Эоли: домашние костюмы (штаны с кофтами), три майки, две пары носков и нижнее белье, расческа и голографический портрет родителей.

Эоли, растерявшись от неожиданного визита, взволнованно замерла у порога санблока и напряженно следила за модулем в сильной мужской руке. Не поднимая от ее бесценного девайса глаз, Грейдис многозначительно произнес:

– Среди ваших вещей, наш звездный оракул, я нашел эту прелюбопытную штуку: цифровой модуль, кем-то явно безжалостно вырванный из общего блока. Вы не предупредили о нем.

– Я не…

Попытку Эоли ответить он прервал:

– А ведь наличие чужого информационного носителя неизвестного содержания и назначения на моем корабле можно полагать мошеннической уловкой вплоть до предательства, проще говоря, подставой. Как считаете? Хотя не будем гадать. Однозначно – да. Следующий вопрос: мне избавиться от модуля и его владельца прямо сейчас?

– Нет! Это мой искин! – поспешила пояснить Эоли, сжав кулаки от напряжения. – Она – все, что у меня есть. Этот модуль не содержит чего-то секретного или опасного. Только цифровую личность с собранными за четыре года базами данных из галактической сети с до предела урезанным доступом.

Адам медленно поднял взгляд. От ног Эоли к ее лицу. Задержавшись на полотенце, скрывающем тело беглянки от середины бедер до ключиц, он невольно заломил бровь. Последним его внимания удостоился тюрбан на голове девушки. Наконец их взгляды встретились, и Грейдис с равнодушным видом констатировал:

– Вы явно не племянник Добжера Эрго.

– Да, я его племянница, – виновато подтвердила Эоли. – Но, уверяю вас, это никак не повлияет на суть нашей с вами договоренности.

– Не повлияет? – сухо переспросил Адам, и Эоли заметила, как по его скулам заходили желваки. – Вы в этом уверены?

– Да, – кивнула она. – Договор между нами будет выполнен независимо ни от чего. А что касается искина… – Эоли указала на блок в его руках. – Я не думала, что вы ворветесь в мою каюту… вот так. И устроите обыск. Конечно, вы в своем праве, но все же…

– Вот именно, я в своем праве, – хмыкнул Адам.

– А как вы вошли? Я же заблокировала дверь, – произнесла Эоли.

– Мой статус капитана позволяет открывать любые замки на этом корабле, – пояснил Адам, поднимаясь.

Он оказался выше Эоли примерно на полторы головы, на что во время побега она не обратила внимания, а теперь вынуждена была смотреть снизу вверх и примирительно лепетать:

– Я собиралась сама все рассказать позже. И про искина, и про себя. Поверьте, у меня нет злого умысла. Зачем мне вас обманывать?

– Потому что вы – родная кровь жадного циничного мерзавца, господина Эрго? – пожал он плечами, при этом сканируя лицо Эоли пристальным взглядом.

Девушка удрученно опустила голову, ее плечи поникли.

– Наше родство навсегда останется на мне грязным пятном, – признала она тихо. – Независимо от того, сколько раз вы об этом напомните.

– Не останется, – неожиданно сказал Грейдис. – Вы не в ответе за поступки дяди, госпожа…

– Эоли Шан, – ответила она, посмотрев на него. – И, пожалуйста, зовите меня по имени.

Он кивнул, усмехнувшись:

– Тогда обращайся и ко мне по имени. Адам. И перейдем на «ты». Но, прежде чем продолжим разговор, тебе лучше одеться. Я выйду и подожду в коридоре. А эта штука… – он покрутил в руке модуль. – Пока побудет у меня. Как уже сказал, ты не в ответе за дела дяди, но это не означает, что я тебе доверяю.

– Понимаю, но прошу вас, не повредите! – выпалила Эоли, указав на модуль. – Она… мой друг. Единственный собеседник в течение четырех лет. И мне…

– Ты доверила мне свою жизнь, – прервал ее Адам, – и я тебя не подвел. Теперь можешь доверить и эту штуку.

– Ее зовут Гала, – кивнула Эоли.

– Это лишняя информация, – сказал Адам, слегка улыбнувшись, отчего его лицо исказилось в зловещей ухмылке. – Одевайся поживее.

Дверь с шелестом закрылась, оставив Эоли выполнять требование ее спасителя. При ее скромном гардеробе она справилась быстро, даже учитывая, что волосы требовалось просушить, и минут через пятнадцать открыла дверь, чтобы позвать Грейдиса. Коридор оказался пуст. Но не искать же его самой и тем более – показываться членам экипажа. Поэтому Эоли, пожав плечами, закрылась в каюте. Она успела собрать волосы в простой пучок на затылке, когда Грейдис вернулся.

Адам вошел, цепко осмотрел стройную, даже худощавую фигуру девушки в свободном сиреневом костюме, который можно было считать и домашним, и спортивным, и пижамой, и едва заметно нахмурился:

– Любым сквозняком сдует. – Затем протянул ей контейнер с едой. – Поешь и отдохни. Завтра поговорим.

– Лучше обсудить все сразу, – попросила Эоли, поставив контейнер на стол. – Я прекрасно понимаю, насколько вам важно как можно быстрее спасти Рэйма.

Услышав имя племянника, Грейдис впился в нее заледеневшим взглядом вмиг потемневших глаз, черты его лица хищно заострились. Эоли поняла, что задела хемуса за живое, поэтому продолжила с хорошей новости:

– Главное – он жив. Это я видела четко. Как и то, что Рэйм – ваш племянник, пропавший несколько лет назад во время путешествия по галактике. Его искал весь ваш род, но никто даже следов не обнаружил. Ваш клан сам разорвал с вами родственные связи, но, несмотря на это, обратился именно к вам с просьбой найти Рэйма. Жаль, что промедлили и безуспешно искали, потратив самое важное – время и возможности. Поэтому вы потерпели первое и единственное поражение в порученном деле. Однако не прекратили поиски.

– Откуда ты о нем знаешь? – мрачно уточнил Адам. – Из базы Эрго?

– Из видений, – тихо ответила Эоли. – И дяде я об этом не рассказывала. Клянусь. Он знает только о вашем изгнании из рода по причине… – Она посмотрела на его шрам и тут же отвела взгляд. – Я вынуждена была рассказать ему что-то ценное.

Какое-то время Грейдис смотрел на нее с нечитаемым выражением лица, затем, кивнув, напомнил:

– Мы решили обращаться друг к другу по имени. Прекрати выкать и скажи по существу, что именно видела. И… Рэйм точно жив?

– Да.

Эоли заметила, как дернулся кадык Грейдиса, облегченно сглотнувшего, но ничем более не выдавшего своих чувств. Он явно привык всегда сохранять невозмутимый вид и мыслить холодно и расчетливо.

Мысленно улыбнувшись, Эоли чуть расслабилась, отметив некое расположение к себе этого опасного мужчины, что придало ей уверенности. Тем не менее она продолжила, осторожно подбирая слова:

– Я решила поторопить тебя, потому что… твой племянник в плохом состоянии. Его похитили работорговцы и вскоре продали на астероидные рудники одной из теневых добывающих корпораций. – Эоли грустно вздохнула, уставившись на запястье Адама, лишь бы не говорить плохие новости ему в лицо. – Рэйму необходима медицинская помощь. Он провел годы в ужасающих условиях рабского труда. К сожалению, его судьбу я видела лишь сквозь призму твоей жизни. Обрывками…

Осторожно взяв ее за подбородок, Адам дождался, пока Эоли вновь взглянет ему в лицо, и попросил:

– Опиши его.

– Высокий, худой, изможденный, – с сочувствием перечисляла Эоли, вспоминая, – темноволосый и синеглазый. Вы с ним совсем не похожи.

– Он – копия матери, – хрипло ответил Грейдис, мрачно глядя на Эоли. – Ты действительно видела его?

Она кивнула.

– Ты знаешь, где Рэйм сейчас? – глухо спросил Адам.

– Да. И могу указать координаты. Но не только это! Я хочу помочь на месте. Покажу точный маршрут, как добраться к Рэйму.

– Ты? Рискнешь пойти в рудники? – недоверчиво заломил брови Грейдис.

Она быстро закивала и принялась пояснять:

– Его держат в сети подземных тоннелей, похожих на запутанный лабиринт. Я знаю, могу почувствовать, как правильно продвигаться по ним, чтобы не оказаться в тупике. Или как избежать встречи с охраной рудника. С моими способностями и под вашей защитой мы справимся проще и быстрее.

Эоли взволнованно смотрела на Адама. Ее черные глаза неистово горели в ожидании его ответа. Вздохнув, он пробежался задумчивым взглядом по каюте, затем вернул внимание девушке:

– Ты не обязана этого делать. Мы договорились, что я обеспечу тебе безопасную, свободную жизнь взамен на координаты места, в котором держат Рэйма. Зачем тебе рисковать, Эоли?

Он впервые назвал ее по имени. Низкий вибрирующий хрипловатый голос заставил разбежаться по ее коже толпу трепетных, восхищенных мурашек. Эоли подобного еще не испытывала. Растерявшись от разом нахлынувших собственных чувств, она осторожно пожала плечами.

– Хочешь загнать меня в долги? – мрачно хмыкнул Адам.

Эоли эмоционально мотнула головой:

– Нет. Ни за что!

И наспех собранный на макушке пучок развалился, выпустив на свободу копну блестящих черных волос. Они красиво рассыпались по плечам, но девушка лишь недовольно откинула пряди за спину, как досадную помеху, и заверила:

– Вы не представляете, что сегодня сделали для меня! Столько лет быть затворницей без малейшего шанса на спасение. А потом встреча с вами и… сейчас я здесь, на вашем корабле. И у меня есть будущее.

– Ты его видишь? Свое будущее, – спросил Адам с любопытством глядя на нее сверху вниз.

Предсказательница покачала головой:

– Видения о себе мне недоступны. Я видела себя в будущем Даэрона Марсаера!

– Что? – Адам подался вперед и потребовал: – Подробности!

Эоли отпрянула от неожиданности:

– Это неважно! Главное, что у меня появилась надежда. Потом дядя показал ваше дело. И тогда пришло видение о нашем разговоре, за которым вы обещали вернуться и вытащить меня с «Кажетарии». Я поверила, но до последнего опасалась…

– У Марсаера есть супруга, – зачем-то сказал Адам, при этом слегка сжав плечо Эоли. – И, судя по слухам, он ее безумно любит и бережет. Так что…

Глядя в хмурые глаза Грейдиса, чувствуя его твердую теплую ладонь и вдыхая приглушенный, чуть пряный аромат его кожи, предсказательница провалилась в видения…

Руку Эоли опять стиснула загоревшаяся красная вязь, а в голове возник калейдоскоп из сотни образов самых разных моментов ближайшего будущего. Особенно зацепил ее один из них. Широко раскрыв глаза, она недоверчиво разглядывала себя и Адама, замерших очень близко друг к другу. На ней было длинное легкое платье золотистого цвета, на нем – черный костюм. Они серьезно спорили: оба напряжены, того и гляди полетят искры! И вдруг Адам подался вперед и… коснулся губами ее губ. Она почувствовала их тепло. Их поцелуй, ласковый, нежный, неотвратимый. Но какой же сладкий…

Видение растаяло, а Эоли все еще ощущала эту сладость на губах. Ее дыхание сбилось, к щекам прилила кровь. Никогда раньше видения не вызывали у нее настолько ярких эмоций! Впрочем, видения до этого были не о ней…

– Что случилось? – тихо, с заметным напряжением спросил Адам. – Это было видение? О ком?

Эоли испуганно глянула на него, кивнула, а потом замотала головой:

– Нет-нет…

– О моем племяннике? – допытывался Адам.

Невольно глянув на его губы, она неосознанно коснулась своих. Затем быстро спрятала руку за спину и нервно прошептала:

– Это… это к делу не относится. Просто п-посторонние вещи.

Грейдис мрачно, не отрываясь смотрел на нее, словно заново изучая. От него не укрылось ни ее смущение, отчего на лице выступил яркий румянец, ни быстрое касание пальцами губ. Мгновение-другое – и он весело кивнул:

– Если к делу не относится, не буду расспрашивать.

Вид у Адама Грейдиса, на взгляд Эоли, был такой, словно он понял все! Не выдержав его искрящегося весельем взгляда, она отвернулась и как можно быстрее придумала повод остаться одной:

– Ох, вы ведь принесли мне поесть! Я и правда проголодалась.

Эоли подалась к столу, но Адам остановил ее. Вновь подхватив указательным пальцем ее подбородок, он приблизил к ней лицо и заглянул в глаза с едва заметной улыбкой. Затем, отступив на полшага, протянул ей планшет и распорядился:

– Напиши координаты места, где держат Рэйма. Мы возьмем курс туда. Поешь и ложись спать. В следующий раз я принесу завтрак.

Быстро записав нужные данные и все еще ощущая, как горит лицо, Эоли отвела взгляд, не решаясь снова посмотреть на Адама, продолжившего давать указания:

– Из каюты не выходи! Ни при каких обстоятельствах. Еду я буду приносить тебе сам. Кроме меня, к тебе никто не придет, я строго запретил. Про моего пассажира даже члены моей команды ничего не должны знать. Ты поняла?

– Да… – с легким недоумением ответила Эоли.

И Адам тут же пояснил, чуть смягчив тон:

– Таинственный звездный оракул, которого никто не видел, вскоре бесследно исчезнет. Только тогда сможет появиться обычная девушка-роянка, с обычной, мало кому интересной биографией.

– Спасибо! – радостно закивала будущая «обычная девушка».

– И еще раз повторяю, зови меня только по имени. Так проще и удобнее.

– Хорошо, – застенчиво улыбнулась она.

Адам помедлил и неожиданно добавил:

– Постараюсь к утру перенести твою Галу в более надежный корпус. Не волнуйся, обеспечу ее полную сохранность. И возможность вашего дальнейшего общения.

– Спасибо тебе за все… Адам! Обещаю, ты не пожалеешь о заключенном со мной договоре.

– Пожалуй, я тебе верю, – низким тихим голосом ответил он, так посмотрев на ее губы, что вновь нагнал краску смущения к щекам.

Быстро покинув каюту, Адам оставил Эоли наедине разбираться с невероятным калейдоскопом эмоций.