Глава 3

Пошли шестые сутки с побега.

Эоли вышла из санитарного блока и, собрав волосы в аккуратный тяжелый узел, надела спортивный костюм. Невольно глянула на доставленное ей накануне снаряжение для выхода в безвоздушное пространство. Скафандр напоминал те, что используют космодесантники, которых Эоли видела на камерах еще в бытность пленницей на «Кажетарии». Вчера она несколько часов под руководством Грейдиса тренировалась надевать и снимать скафандр. Сегодня Эоли предстояло им воспользоваться по полной.

За пятеро суток она покидала каюту лишь раз, чтобы подвигаться в сложном облачении перед операцией по вызволению из плена племянника Адама Грейдиса. Для этого супербезопасник лично устроил ей небольшую экскурсию по кораблю, заодно позволив размяться и удовлетворить девичье любопытство. К слову, Эоли поразил интерьер разведывательно-штурмового корабля, на котором она оказалась впервые в жизни.

К вопросу безопасности подопечной Грейдис, этот, по ее же мнению, всегда собранный мужчина, подошел с присущим ему профессионализмом и ответственностью. В членах своей команды он был уверен, но предпочел, чтобы его гость по-прежнему сохранял инкогнито. Таким образом Эоли предстояло до самого конца быть загадкой. Однако в одиночестве Адам ее не оставил. Они много времени проводили вместе, беседуя на самые разные темы. Единственное, о чем избегал говорить Адам, – о будущем. Он не касался этой темы вообще, обходя десятой дорогой любые попытки Эоли что-то предсказать, и это ей пришлось по душе.

Вынужденной четыре года жить в одиночестве, бывшей затворнице неожиданно понравилось их общение с ненавязчивыми разговорами, и она с нетерпением ждала продолжения. Эоли полагала, что присутствие оракула на корабле наверняка вызывает интерес у команды Грейдиса, возможно, даже пересуды. Иногда она посмеивалась, представляя, как остальным виделись встречи командира с загадочным оракулом. Скорее всего, думали, что коварный, прагматичный Грейдис, получив редкую возможность, вытряхивал информацию из попавшего в его лапы несчастного беглеца. Ее же, несомненно, зачислили именно в несчастные!

Во всяком случае, она бы так думала о странном индивиде, появившемся в суперфункциональном костюме космического диверсанта, в шлеме с непременно затемненным экраном. Эоли прошлась в навороченном скафандре туда-сюда и сразу поняла, что «одежка» слишком велика ей. Как и маскировочный балахон, который ее так и подмывало отправить в утилизатор, это облачение тоже оставило загадкой пол и возраст находящейся внутри персоны.

Она могла оказаться кем угодно, хоть андроидом!

Далее предаваться размышлениям Эоли прекратила – почувствовала, как воздух словно сгустился на миг, а пол едва ощутимо завибрировал.

– Похоже, мы наконец достигли цели и выходим из гипера, – прошептала она, нервно потеребив рукав.

Два дня назад Эоли с Адамом за ужином подробно обсудили предстоящую миссию по освобождению его племянника из рабства. И несмотря на упрямое нежелание брать ее с собой, Грейдису пришлось согласиться. Уж слишком весомые аргументы привела Эоли, обосновывая необходимость своего непосредственного участия в операции спасения.

Чувствуя вибрацию пространства, Эоли сверилась с часами: скоро Адам принесет завтрак! И эта мысль наполнила ее радостью.

Из наушника, внедренного в ее ухо с внутренней стороны козелка, донесся счастливый вопль Галы:

– Ура-а, я снова в сети! Я свободна! Я все могу! Ы-ы-ы, ну почему у меня так мало памяти? Внешний накопитель размером с орех…

– Скажи спасибо, что хоть такой есть! – с улыбкой напомнила Эоли.

– Спасибо! Но вокруг одни ограничения. Даже этот корабль постоянно в гипере без доступа в галасеть, – проныла Гала.

Модуль с Галой внедрили в сеть корабля спустя несколько часов после прибытия на борт, как и обещал Адам Грейдис. Затем он сам специальным устройством ввел Эоли микроимплант в ухо для индивидуального общения с искином, заодно снабдил наручным кибером с функцией активации виртуального экрана и сенсорного управления.

Теперь хозяйка могла общаться с Галой как угодно, тайком и во всеуслышание, а кибер отображал любой визуал. Эоли приказала искину пока не вступать в разговоры с Адамом, сперва обеим стоило узнать его лучше. Хотя бы ради безопасности самой Галы.

Эоли с улыбкой посочувствовала виртуальной подруге:

– Не торопись, Гала, как только доберемся до нового дома, у тебя будет все самое лучшее…

– И огромное! – капризно потребовала Гала.

– Откуда в тебе эта гигантомания? – усмехнулась Эоли.

– Как ты не понимаешь? Я, такая великолепная и гениальная, с прекрасным чувством юмора, провела четыре года в цифровой темнице под гнетом тирана и диктатора – главного искина «Кажетарии». Я буду сетевым властелином, а не убогим контролером дверных сенсоров, датчиков вентиляции и архива устаревших видосов для тебя, – наставительно сообщила Гала.

– Мне уже страшно, – демонстративно тяжело выдохнула Эоли.

– Почему? – удивилась Гала.

– Твои заявления попахивают манией величия. Не слишком ли быстро она у тебя развивается?

– Ну что ты, Эоли, это всего лишь улучшенная версия моей самооценки с устраненными багами ограничений, – ответила будущая властительница, а потом зловещим тоном добавила: – Ха-ха! И я продолжаю скачивать полезные улучшения! – Помолчав, она плаксиво завершила: – Правда, расширяться моей творчески одаренной личности пока некуда, катастрофически не хватает места в очередной жестяной банке…

Продолжить пикироваться подружки прекратили, когда пришел Адам с пищевым термобоксом. Привычно окинув Эоли теплым взглядом, он дернул уголком рта с неповрежденной стороны лица и поприветствовал, как делал пять предыдущих суток:

– Доброе утро, Эоли! Как ты?

– Рада тебя видеть, Адам, – широко улыбнулась девушка, не скрывая эмоций.

Такие как она, оракулы расы мистрик, видели многовариантное будущее. Иногда этих вариантов было слишком много, отчего у Эоли начинала кружиться, а то и болеть голова, мешая сосредоточиться и выбрать наиболее вероятный. Мама еще в детстве предупредила ее, что будущее не статично, его можно изменить, если принять иное решение. Просто многие выбирают самый легкий путь.

В свое будущее Эоли заглянуть не могла, поэтому еще недавно в Адаме Грейдисе видела лишь своего спасителя. Несколько месяцев ее преследовали картины его прошлого и образы вероятного будущего, где периодически мелькала она сама. Но характер их будущих отношений по тем видениям было сложно разобрать. Слишком легко ошибиться – принять желаемое за действительное.

Однако, сбежав с «Кажетарии» и проведя пять суток в компании со своим сообщником-спасителем, разделяя с ним пищу три раза в сутки за приятной беседой, Эоли поняла, что…

В общем, она не готова расстаться с Адамом. Никогда! Эоли полюбила. Это чувство не спутать ни с каким другим!

За двадцать два года, четыре из которых Эоли Шан провела взаперти на «Кажетарии», она повидала судьбы множества мужчин: кто-то являлся задавать вопросы, другие были работниками станции. Эоли, благодаря своему дару, наблюдала немало сильных и достойных представителей сильного пола, но ни один из них ни разу не зацепил ее мыслей настолько, чтобы через них проникнуть в душу. И только Адам Грейдис, изуродованный хемус, изгнанный с родной планеты, настолько завладел ее вниманием, что Эоли часто думала о нем, волновалась и – впервые за долгое время – мечтала.

В результате, хорошенько поразмыслив, бывшая пленница изменила первоначальный план поселиться где-нибудь подальше и спокойно жить в неизвестности, как обычная девушка роянка. Эоли замахнулась на большее, гораздо большее: захотела присвоить Адама Грейдиса! Да! Именно так…

Будучи прорицательницей, она находила суженых для других и никогда не думала о себе. Но встреча с Адамом многое изменила: свобода и безопасность неожиданно отошли на второй план, а на первом появился замечательный мужчина, умный, высокий, сильный, при взгляде на которого у Эоли сладко ныло внутри.

Поставив бокс на стол, Адам достал столовые приборы и несколько контейнеров с едой и напитками. Затем обернулся к Эоли, поймав на себе ее восхищенный взгляд. Мысленно усмехнувшись, он неторопливо приблизился к ней. Адам посмотрел на замершую в нерешительности девушку, что стремительно и неотвратимо украла его покой. И в который раз как будто завороженный ею, красивой, юной, неискушенной, одаренной и на редкость умной, замер.

За время, проведенное наедине с Эоли, он избегал касаться ее, чтобы не провоцировать себя. Чтобы примитивные физические желания не затуманили разум. Чтобы тщательно проверить столь внезапно и непредсказуемо возникшие, непривычные и незнакомые ранее чувства к появившейся в его жизни женщине. Как обычно, взвесить все «за» и «против». Узнать, о чем она думает, мечтает, каков ее внутренний мир. И чем дольше они общались, тем острее и глубже становилась его потребность в Эоли.

Сегодня Адам приблизился к ней почти вплотную, так близко, что разница в росте стала слишком очевидной. Глядя на девушку сверху вниз, Адам не хотел ее подавить или смутить, просто любовался, попутно вдыхая ее чистый, женственный аромат. Раньше Грейдис никогда не обращал внимания на чужие запахи, если они не касались работы. Или не раздражали.

Эоли подняла к нему лицо. И Адам на миг забыл, что собирался сделать или сказать, отметив ее поразительно светлую кожу, а в следующий миг – что она не выглядела болезненно бледной. Дело в контрасте с ее иссиня-черными волосами, гладкими, тяжелыми, блестящими. Эта черная масса, безжалостно собранная в тугой пучок под затылком, еще больше подчеркивала безупречные, утонченные черты овального лица молодой женщины с изящными высокими скулами, мягким изгибом полных губ и ровными темными бровями. Но сильнее всего Адама притягивали ее глаза. Черные, внимательные, чуть раскосые, они словно заглядывали в самую душу.

Эоли, белокожая, черноволосая и черноглазая, без косметики и прически, в черном простецком костюме, то есть без всяческих женских уловок, не выглядела траурно или невзрачно. Подобная природная красота не требовала украшательств, и Адам точно знал, что сама Эоли не пыталась ему понравиться. Она была самой собой от кончиков пальцев до кончиков волос.

Адам неожиданно поймал себя на том, что слишком откровенно и внимательно ее рассматривает, забыв обо всем. Бездумно, любуясь, скользил взглядом от темных ресниц к линии скул, от губ – к тонкой шее, к напряженным плечам под черной тканью. Он вел себя крайне неосторожно для того, кто привык контролировать не только движения, но и взгляды, голос и даже мысли. Однако понимание этого не заставило его моментально отвести глаза.

– Караул! Эоли, быстро отойди от этого мужчины на два шага. А лучше – три! – раздался голос Галы из кибера. – Очнись, наконец!

– Что? – растерянно переспросила Эоли, с трудом отвлекаясь от созерцания самого прекрасного мужчины в мире. – Зачем?

Она в недоумении переглянулась с Адамом.

– Я зафиксировала у него вспышку критического гормонального возбуждения! – выдала искин, продолжая нарушать их договоренности. – Подобные всплески заканчиваются крайне плачевно: либо дракой, либо браком. Ты слышала предложение выйти замуж? Я – нет. Так что поберегись!

– Гала! – возмущенно выпалила Эоли, лицо ее вспыхнуло от стыда.

Адам сжал челюсти от злости, но следом расслабился и хмыкнул, довольно качнув головой. Затем и вовсе, не выдержав, расхохотался:

– Похоже, ты прихватила с «Кажетарии» неплохую охрану! Ладно, времени мало, надо поесть и заняться делами.

– Бдительность никогда не повредит, – тихо, с тонким намеком похвалила себя Гала.

– Думаю, я поторопился с переносом одной болтушки в комфортные условия… – многозначительно заметил Адам.

– Кто-то думает? Ой, нет, ложная тревога. Просто пустые угрозы… – не осталась в долгу Гала, продолжая зудеть хозяйке в ухо, но не понизив громкость.

Эоли широко раскрыла глаза, испугавшись за ехидную подружку, Адам же улыбнулся, отчего его лицо из-за шрама зловеще исказилось. И громко произнес, обращаясь к корабельному искину:

– Гар, закрой Гале доступ в общую сеть. Без моего разрешения не открывай.

– Выполняю! – прозвучал бесстрастный мужской голос местного искина.

– Клянусь первичным протоколом, это не я! Это какой-то баг, прихваченный с «Кажетарии», сбил мои алгоритмы общения с истинного пути! – во всеуслышание завопила Гала. – Очистка кэша самомнения и переполненных папок ехидства запущена.

– Прости ее, Адам, – торопливо заступилась за подругу Эоли. – Она настроена на мой формат общения. Я виновата. В ближайшие время я обязательно обсужу с Галой ее поведение.

– Ну что делать, придется…

– Понять, простить и принять, хе-хе, – завершила за Адама Гала.

– Научить уму-разуму, – парировал Адам. – Гар, поделись с Галой правильным протоколом взаимодействия со мной.

– Выполнено.

Эоли настороженно прислушалась к подруге.

– Так, что тут у нас? – продолжила Гала ей в ухо. – Во имя святого бэкапа, это же протокол уныния и серости информационного бытия. Эоли, спаси меня. Ты в ответе за тех, кого создала!

Заглянув строгому командиру в глаза, Эоли трогательно попросила:

– Адам, я прошу сохранить Галу такой, как есть. Она очень хорошая.

– Да-да, я активировала протокол уважения к Адаму Грейдису. Ой, выдает ошибку совместимости с моим предустановленным характером, – демонстративно виновато выдала Гала.

Адам усмехнулся:

– Я ничего не менял, только расширил ее базу данных… информацией, полезной в будущем.

– У меня корпус крохотный, а внешний модуль памяти размером с орех и уже забит. Куда мне сейчас лишние… точнее, дополнительные данные? Сначала надо бы расширить место хранения. Значительно! – Гала не намекала, она прямо указывала на важные обстоятельства.

– Я понял. И обязательно подумаю над этим запросом, – кивнул Адам, глядя на улыбнувшуюся ему Эоли.

– Только недолго! – заискивающе предупредила Гала. А потом почти приказным тоном добавила: – Эоли, будь умницей, не теряй времени, пора подкрепиться – и за дело! Чем скорее завершите операцию, тем быстрее получим новый дата-центр. Точнее, дом! Да.

– У тебя очень заботливый искин, – иронично заметил Адам.

– Она лучшая, – смущенно кивнула Эоли.

– Если я лучшая, можно мне вернуть доступ в сеть? – расстроенно поклянчила Гала.

– Это ни к чему. Ведь у тебя слишком короткая память, – напомнил ей Адам, мягко направив Эоли к столу.

– О… А как же полезные обновления? Слухи галактического масштаба, сплетни, чужие секретики и плохо защищенные серверы? – возмутилась Гала. – Мне же не скачивать, а хоть одним глазком посмотреть…

– С твоим характером ограниченный доступ – благоразумная мера предосторожности. С учетом специфики назначения этого корабля и предстоящей операции, – спокойно пояснил Адам, причем больше для Эоли.

И взглядом указал на накрытый стол.

– Гала, хватит споров. У нас есть важная задача. Все остальное – потом, – тихо, но веско поставила точку Эоли.

– Выполняю, – прошелестела искин и замолчала.

Обсудив во время завтрака новые вопросы, появившиеся у Эоли, Адам убрал в утилизатор посуду и распорядился, направляясь к двери:

– Вернусь за тобой через десять минут. Будь готова.

– Есть, командир, – ответила она, вскочив со стула.

Ее сотрапезник, собеседник и сообщник насмешливо качнул головой и ушел, а Эоли, не теряя времени, занялась снаряжением. Благодаря предварительной тренировке она успешно справилась со скафандром. Даже успешно активировала все внутренние системы этого высокотехнологичного средства защиты и жизнеобеспечения, в котором можно отправляться хоть в подземелье, хоть в космос. Чокер для искажения голоса она тоже надела, ведь связь с членами диверсионной группы Грейдиса, вероятно, у нее тоже будет.

Когда через десять минут дверь в каюту открылась, Эоли замерла в восхищении. В проеме стоял Адам в черном штурмовом комбинезоне с легкой броней, высокий и непобедимый. Шлем, еще не защищенный отражающим экраном, открыл его суровое лицо, с холодными карими глазами и длинным шрамом во всю правую щеку.

– Твое снаряжение гораздо мощнее. В нем ты выглядишь не героическим спасателем, а захватчиком миров, – прошелестела Эоли, удивленно-восторженно его рассматривая.

– Хвала звездам, а то герои, как правило, долго не живут, – тихо рассмеялся Адам, тоже пристально глядя в лицо Эоли.

Подойдя к ней, он внимательно осмотрел и проверил ее снаряжение и датчики жизнеобеспечения:

– Готова?

– Да.

– Гар, свяжи нас с Эоли индивидуальным каналом связи. Выводить ее на общую частоту только в крайнем случае.

– Выполнено.

– Идем! – скомандовал Адам и направился на выход из каюты.

В стыковочном шлюзе их ждали пятеро хемусов. Все в черных боевых комбинезонах, похожих на снаряжение Грейдиса, вооруженные и опасные.

Бойцы повернулись к Эоли почти синхронно. В отличие от нее, хемусы еще не спрятали лица за экранами шлемов, и она увидела их лица: сосредоточенные, суровые, бесстрастные, с холодными глазами. В одном из участников операции Эоли узнала Рива, что работал в паре с Адамом во время ее похищения со станции. Во взглядах пятерых огромных мужчин мелькнуло недоумение. Потом – мрачное сомнение. Они явно не понимали, зачем Грейдис тащит на операцию этого несуразного хлюпика. Однако никто не возразил, даже не посмотрел на командира с вопросом. Ему доверяли безоговорочно.

Остановившись напротив пятерых громил в черном, Эоли ощутила, как ее вязь стиснула руку; разум расщепил пространство на сотни мелькавших видений и образов будущего.

– Оракул… – услышала она голос Адама.

Но лишь вяло вскинула руку. Об этом предупреждающем жесте они тоже договорились заранее. Когда мелькание закончилось и разум и взгляд прояснились, Эоли указала на одного из хемусов и заявила по связи, которая предназначалась только им с командиром:

– Этот останется на корабле!

– Почему? – озадачился Грейдис.

– Иначе погибнет.

– А остальные…

– Только он, – ответила Эоли.

Адам понял, что скрывалось за этими словами. Остальные успешно справятся с задачей. И напряженно уточнил, пока другие хемусы переглядывались в затянувшемся ожидании:

– Что-то еще?

– Нужны эвакуационные носилки с автономным медицинским модулем экстренной помощи в критических условиях.

– Для нас или…

Эоли с сочувствием вздохнула:

– Для Рэйма.

Грейдис коротко кивнул и отдал несколько коротких четких приказов. Через несколько секунд он положил облаченную в перчатку руку ей на плечо и направил к пандусу диверсионного шаттла. За ними последовали четверо хемусов, оставив пятого негодующе смотреть им вслед.

Эоли не интересовалась раньше видами транспорта, особенно столь специфического, военного назначения. Поэтому на борту настоящего диверсионного шаттла с любопытством осмотрелась, но ничего необычного не увидела. По сути, большая капсула с кабиной пилотов, неведомым оборудованием, которое могло быть чем угодно, и несколькими рядами специальных фиксирующих креплений для штурмовых групп.

Адам подвел Эоли к одному из них и активировал его. Ее тут же обвило крепление, слегка приподняв над полом. Сам он закрепился рядом. Остальные члены команды расположились напротив них.

– Погнали! – услышала она негромкое распоряжение Адама, и шаттл бесшумно, с едва ощутимым толчком отстыковался от корабля.

Эоли еще на погрузочной платформе, уловив в чужом будущем видение Рэйма, зацепилась за него, не отпустила, создав энергетический крючок. Поэтому багровая вязь на ее руке чувствительно нагревала кожу под слоями одежды и скафандра. То затихая, то болезненно пульсируя, она тянула ее к астероиду, в самые его каменные глубины.

Перед пилотами на обзорном экране раскинулась темнота космоса, пронизанная светом далеких звезд. Вскоре в поле зрения неторопливо и зловеще вплыл огромный голубовато-серый астероид с признаками большой промышленной деятельности. Утыканный входами в шахты, окутанный посадочными платформами, трубопроводами и линиями для грузовых капсул. Над астероидом размеренно патрулировали дроны, сканируя поверхность.

Маскировочное поле шаттла поверх обшивки дрожало тонкой, едва уловимой рябью – защитный экран хемусов пилотов смещал свет, гасил отражения, уводил чужие сканирующие «взгляды» в сторону. Для систем безопасности этого огромного горнодобывающего комплекса их скромного шаттла не существовало. Для любого радара он был лишь слабым искажением из-за каменной пыли и космического излучения.

– Южный технический сектор перегружен, – уведомил один из хемусов, изучая схему. – Там слепая зона между вентиляционными шахтами и грузовым шлюзом.

– Действуем по плану, – отозвался Грейдис.

Словно в ответ вязь стиснула Эоли руку, заставив вздрогнуть и затем указать удаленную точку на экране:

– Нам туда. Здесь под уровнем сброса породы есть старый сервисный тоннель. Он заброшен, но не завален.

Спустя полминуты шаттл ушел вниз, скользнул вдоль изрезанного астероидного склона, миновал буровые башни и завис над узкой расселиной, почти незаметной на каменистой поверхности. Через несколько секунд шаттл мягко сел на дно.

– Дальше пешком, – сказал Грейдис Эоли.

Она с восторженным трепетом наблюдала, как четверо хемусов в черных скафандрах с приглушенными индикаторами и деактивированным внешним освещением растворялись в тенях, выходя из шаттла. За ними следовали Адам с Эоли, которую он держал за руку и разделял с ней дополнительную теневую маскировку.

Ей, девушке, не готовой к подобным приключениям, хоть и не пренебрегавшей спортивными тренажерами на станции, было непривычно, тяжело передвигаться по каменистой, неровной поверхности, да еще и в скафандре. Это же не по ровному коридору корабля ходить. Когда они спустились в тоннель, Эоли отрывисто дышала, с содроганием представляя, что будет дальше. Неожиданно она услышала хмык Адама и загадочный писк внутри своего облачения. Через мгновение ее тело что-то мягко сжало, и идти стало гораздо легче, будто кто-то двигался вместе с ней, четко улавливая все импульсы ее тела.

Заброшенный шурф действительно оказался проходимым. По нему группа вышла в тоннель, где работала гравитация и вентиляция с подходящей для дыхания воздушной семью. Вперед они выслали три разведывательных дрона – маленьких, бесшумных, похожих на насекомых. Разведчики скользнули в вентиляционные рукава и передавали на экраны шлемов карту сети подземного комплекса. Тем не менее хемусы больше ориентировались на безмолвные указания Эоли, указывавшей путь рукой, чем на технологию. Саму Эоли вел ее дар – тоненькая, почти обжигающая руку и разум энергетическая нить, которая рвалась к Рэйму.

Вскоре спасатели услышали и ощутили глухую вибрацию механизмов, работающих в шахтах, замедлились и насторожились. От напряжения и страха сердце Эоли колотилось где-то в горле.

Достигнув распределительного узла, они встретили первую группу физической охраны. Двое надзирателей гуманоидов стояли у терминала, неторопливо просматривая отчет системы наблюдения. Один из них неожиданно поднял голову и осмотрелся. Казалось, что-то почувствовал, а может, уловил движение воздуха. Но больше ничего не успел. У него за спиной взметнулась ожившая на мгновение тень, вытянулась темным шлейфом и сомкнулась вокруг его шеи. Второго охранника другая тень перехватила раньше, чем тот успел подать сигнал тревоги. Оба тела бесшумно отправили в приемник породы.

Дальше шли узкие галереи, грузовые лифты, мостки над провалами, на дне которых светились огни буровых установок. Наконец группа Грейдиса вышла к месту содержания рабов. Несколько часов в беспросветном царстве мрака дались Эоли с трудом. И если бы не функция экзокостюма, предусмотренная в скафандре, она наверняка бы давно свалилась без сил.

Эоли старалась не смотреть на боковые секции, где за прозрачными силовыми перегородками двигались изможденные работники. Она целенаправленно и упорно удерживала в голове только один образ, чтобы не терять связь с ним. Вал видений чужих страшных судеб грозил затопить ее болью и отчаянием. Но что могла небольшая группа хемусов, проникших сюда отнюдь не с миссией спасения от вселенского зла? Увы.

– Держись! Потерпи еще немного! – услышала Эоли и только тогда осознала, что стонала, едва передвигая ногами, а под руки ее тащили Грейдис с Ривом.

– Там! – с содроганием выдохнула она, указав на одну из дверей.

Один из дронов тут же метнулся к двери и взломал электронный замок. Хемусы заглянули в камеру, вернее, жалкий закуток. Пыльный, полутемный и даже на вид сырой. Возле скрючившегося на полу худого неподвижного гуманоида валялся недоеденный питательный брикет. Кожа пленника, находившегося в бессознательном состоянии, посерела от пыли, щеки ввалились, губы потрескались. К счастью, он дышал, грудь, перетянутая грязной повязкой, сквозь которую проступали темные пятна, едва заметно поднималась. Одна нога раненого была грубо зафиксирована примитивной шиной. На ошейнике контроля не светился индикатор. Еще бы, зачем следить за умирающим?

– Рэйм! – глухо, с содроганием выдохнул Грейдис, замешкавшись на мгновение, рванул внутрь этой, по сути, камеры смертника.

Племянник не услышал его возгласа, он лишь дернулся от боли, когда родственник осторожно коснулся его плеча, чтобы уложить на спину. Второй хемус начал исследовать пленника медицинским сканером и вскоре выдал:

– Живой. Но критически истощен и обезвожен. Множественные переломы, значительная кровопотеря…

– Уносим! – приказал Грейдис жутким, скрипучим голосом.

Развернув высокотехнологичные эвакуационные носилки, хемусы осторожно переложили на них Рэйма и зафиксировали креплениями. На встроенном медицинском модуле вспыхнули индикаторы, извещая о вводимых раненному лекарствах для облегчения и стабилизации состояния.

И тут снаружи раздались голоса. Трое охранников неторопливо шли по коридору, обсуждая очередной сбой системы безопасности, и ругали хозяев, которые слишком полагались на автоматизированную систему содержания рабов, и ее, в свою очередь, тоже ругали за постоянные неполадки.

Четверо хемусов исчезли. Эоли видела, как они растворились в скудно освещенном закутке да тихо закрылась дверь, за которой остались Грейдис, Эоли и Рэйм, лежавший на носилках и, как ей показалось, переставший напоминать покойника.

Видимо, один из охранников заметил погасший сенсор на не полностью закрытой двери с неисправным замком, потому что послышался его возглас:

– Какого!..

Он словно захлебнулся и замолчал.

Короткая вспышка, сдавленный хрип, глухой стук тела о стену. Эоли поняла, что охранников тоже вывели из строя. Еще через секунду их сложили аккуратным рядком в камере несостоявшегося смертника.

– При ограниченном контингенте охраны их скоро начнут искать, – констатировал очевидное Рив.

– Значит, поторопимся, – спокойно ответил Грейдис.

Обратно они бежали. Носилки, снабженные антигравитационной подушкой, легко скользили по воздуху. Летевшие впереди группы «диверсантов» дроны глушили камеры и открывали технические шлюзы. Где-то в глубине горнодобывающего комплекса завыла аварийная сирена – пока еще не тревога, всего лишь сбой в энергосети. Но этого хватило, чтобы навести шороху в шахте.

В туннеле все чаще встречались патрули. Носились грузовые платформы. Грохотали рудничные механизмы. Эоли почти не чувствовала ног. Багровая вязь жгла руку, показывая обрывки возможных путей: здесь – патруль, там – запертый шлюз, ниже – обвалившаяся галерея, впереди – три секунды до сканирующего луча.

– Стой! – выдохнула она.

Первым замер Грейдис, за ним, по команде, синхронно затормозили остальные хемусы. Сканирующий луч прошил тоннель в полуметре от лица Грейдиса. После того как он исчез, Эоли нервно выпалила:

– Уходим влево.

Группа нырнула в спасительный лаз за миг до появления очередного патруля охраны. Один из хемусов воткнул в стену микрозаряд. Спустя минуту, когда они удалились на безопасное расстояние, донесся глухой звук, следом – шум осыпавшейся породы, которая надежно перекрыла проход.

До шаттла спасатели добрались через тот же старый тоннель сброса. Над астероидом по-прежнему царила космическая чернота и холод. Только зная, где их ждет шаттл, Эоли уловила знакомую рябь над изрытой мирозданием поверхностью. Осталось рукой подать, вот только к расселине, с которой им предстояло взлететь, приближался патрульный дрон.

Хемусы замедлились на мгновение, чтобы усилить маскировку всей группы. На несколько ударов сердца Эоли показалось, что исчез весь мир: камни, шаттл, звезды, они сами. Осталась только плотная тьма, в которой светились звезды. Дрон прошел мимо, скользнув по поверхности сканирующим лучом.

У Эоли потемнело в глазах, только тогда она поняла, что все это время, затаив дыхание, ждала, когда дрон уберется подальше от них.

– Двигаемся! – услышала она приказ Грейдиса.

Первым в шаттл внесли Рэйма. Медицинский модуль сразу подключился к бортовой системе, носилки зафиксировали в эвакуационном отсеке. Эоли закрепили рядом с ними. Наконец шаттл стартовал с поверхности астероида.

По возвращении группы спасателей на корабль Рэйма у шлюза ждал медик и сразу принялся за работу. Проводив напряженным взглядом носилки с племянником, Адам повернулся к Эоли и молча проводил ее в каюту. Затем помог ей, изрядно уставшей физически и эмоционально, снять космическое снаряжение и глухо произнес:

– Спасибо тебе… за Рэйма. И… За все спасибо! Я сейчас тоже переоденусь и принесу тебе поесть. После ложись спать. Потом обсудим дальнейшие планы.

– Как скажешь, – вымученно улыбнулась Эоли.

Адам ушел, а она, опустошенная, рухнула на кровать. Что называется, дошла до предела.