Глава 4

Проснулась Эоли утром, заботливо укрытая одеялом, и сразу услышала замечание Галы, ехидно шепнувшей на ухо:

– Доброе утро, моя героиня! Пора требовать с нашего Адама все причитающееся. И начнем мы с новенького дата-центра для твоей лучшей подруги. Нужно обстряпать все как можно быстрее, пока мужчина смотрит на тебя как на самую недосягаемую и желанную звезду во вселенной.

– Когда это он так смотрел? – проворчала Эоли, потягиваясь, сонно щурясь и пытаясь припомнить, когда легла спать.

– Последний раз – двадцать девять минут назад, – отчиталась Гала. – До этого – одиннадцать часов тридцать три минуты назад. Устроил тебя поудобнее в постели, сняв обувь, нежно погладил по щеке и пожелал приятных снов прекраснейшей из оракулов. И заметь, я не вмешивалась, как ты и велела, хотя хотела тебя разбудить для важного разговора о будущем.

– Спасибо, – радостно прошептала Эоли, с восторгом представляя, как Адам укладывал ее спать.

– Напоминаю, Грейдис скоро вернется, – продолжила Гала. – Тут-то мы его и!.. Эй, ты куда?

– В душ! – Эоли заполошно рванула к двери. – Ты только посмотри на меня! Нужно срочно привести себя в порядок.

– По-моему, ты отлично выглядишь, – отозвалась Гала. – Еще и на жалость надавим! Он нам два дата-центра купит. И тебе что-нибудь…

Бурча нравоучения в адрес алчного искина, Эоли зашла в санбокс.

Спустя пять минут, не больше, она шагнула в каюту и… поймала себя на дежавю. Пришел Адам, а она опять в одном полотенце и с едва подсушенными волосами, черной волной спадающими на спину.

Грейдис поднял взгляд и улыбнулся в лад ее мыслям:

– Ведь такое уже было. Да?

– Да? – на всю каюту удивилась Гала. – Я такого не помню. И чем закончился тот визит раннего гостя?

– Адам вышел, чтобы я могла одеться, – смущенно намекнула Эоли.

Она смотрела в его потемневшие глаза, не в силах отвернуться. Адам подошел к ней, осторожно коснулся щеки и тихо спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Разбитой, – ответила за нее Гала. – У нашей героини активирован протокол экстренного жизнесберегания. Разве она думала, что придется настолько рисковать собой? Тем не менее Эоли без оглядки на собственную безопасность ринулась в бой…

– Гала, лучше не нагнетай. Я была с командой Адама, обеспечивавшей мою безопасность, – попросила Эоли. – Под их надежной защитой.

– Хорошо, я умолкаю. Но все равно скромное поощрение перенесенных моральных травм и физического истощения, а также премия за риск совсем не повредят, – не сдавалась искин.

Чуть сморщив нос, Эоли смущенно повинилась:

– Прости, Адам, мне с лихвой хватило в жизни чужой лжи. Поэтому Гала настолько честная, открытая и говорит, что хочет. Просто она…

– Защищает тебя, заботится и говорит правду, – закончил за нее Адам. – Я понимаю и считаю, что действительно задолжал тебе…

– Нет! – воскликнула Эоли, схватив его за запястье и упрямо сведя брови на переносице. – Ты ничего мне не должен. Я сама настояла на сопровождении миссии, чтобы контролировать процесс и вернуть тебе долг за спасение. Не нужно никаких дополнительных поощрений!

В ухе Эоли раздались невнятные бурчания Галы. Что-то о людской логике, багах и необходимости форматирования излишней самокритики. Адам этого не слышал, но, заметив, как покраснела Эоли, тихо рассмеялся, красноречиво глянув на место, куда лично помог установить имплант для индивидуального общения с искином.

– Хорошо, вернемся к этому разговору позже. Сейчас я выйду, – сказал он, посмотрев на обнаженные девичьи плечи, – чтобы ты оделась.

Эоли кивнула.

Взгляд Адама скользнул ниже и тут же вернулся к тонкой девичьей шее, поднялся к губам, его голос стал ниже, будто он уговаривал самого себя, а не беседовал с Эоли:

– Мы позавтракаем. Тебе нужно поесть. Восстановить силы после вчерашнего.

Мужчина шумно вздохнул и сделал шаг назад.

Эоли тут же качнулась за ним, коснулась ладонью его груди и тихо попросила:

– Не беспокойся. Я прекрасно себя чувствую.

Адам положил руку Эоли на талию. Но не спешил прижать девушку к себе – ожидал, давая время отступить, если она передумает. Смотрел сверху вниз и ждал.

Эоли, не собиравшейся отступать от него – да никогда! – показалось, что прошла вечность. Наконец Адам медленно склонился к ее губам, все еще давая шанс передумать. Эоли тихонько вздохнула и, отринув природную робость, положила руки на его грудь и скользнула ладошками выше. Зарылась кончиками пальцев в его волосы – и тут же ее накрыла волна удовольствия. Эоли мечтала об этих объятиях… Казалось бы, что еще лучше?

Ответ нашелся быстро: его дыхание, прикосновение его губ, теплое, нежное, ласковое, вместе с ощущением невероятного вселенского счастья. Еще миг – и Адам наконец крепко прижал Эоли к себе. Их поцелуй стал глубже, горячее, ярче… Ее глаза закрылись. Весь мир сузился до единственного ощущения – восторга. Эоли было видение поцелуя с Адамом, но она и понятия не имела, насколько ошеломляющие эмоции дарит это единение.

Его пальцы запутались в ее влажных волосах. Эоли чувствовала жар, идущий от Адама, и распалялась сама. Но неожиданно мужчина отстранился. Прикоснулся лбом к ее лбу и, тяжело дыша, обхватив ладонями лицо Эоли, шепнул:

– Прости, я не смог удержаться. Что ты делаешь со мной… – Он отодвинулся, взглянул ей в глаза и неожиданно спросил: – Скажи, тебе явилось это в видениях?

Эоли неловко пожала плечами:

– Не именно это… но… да.

– И тем не менее не попыталась избежать? – спросил он, чуть склонив голову. – Значит, я не пугаю тебя?

– Пугаешь? – Эоли удивленно распахнула глаза. – Нет, что ты! Рядом с тобой я впервые чувствую себя под настоящей защитой. Ты для меня… Мне…

Эоли сбилась, не представляя, как объясниться, избегая пафосных, громких слов о любви и не напирая. Благо Адам прекратил расспросы, предложив:

– Сейчас я выйду, а ты оденься. Когда вернусь, мы позавтракаем и обсудим, как будет происходить твое дальнейшее общение с посторонними.

– Посторонними? – переспросила Эоли, теряясь от столь резкой смены темы разговора.

– Мой племянник пришел в себя, – кивнул Адам, мрачнея. – Я думаю, нам стоит поговорить о его будущем. И о прошлом. Обсудить, чего он хочет в дальнейшем. По мнению нашего корабельного врача, Рэйм настроен максимально недружелюбно. Он отмалчивается и ждет одного – возвращения на родную Хмарь. Забыл о своих увечьях. Или надеется их скрыть… Конечно, говорить об этом надо наедине. Но я прошу тебя присутствовать и сообщить мне, если покажется, что его будущее слишком плачевно. Парень намучился и сейчас вряд ли услышит мои доводы.

– Ты хочешь уговорить его остаться с тобой, – кивнула Эоли, – но понимаешь, что он не согласится. Это закономерно. Даже у животных есть место, которое они считают домом, безопасным и любимым, а у разумных – тем более. После любых неприятностей хочется вернуться домой.

– Да, но там его уже не примут, – с горечью и злостью отозвался Адам. – Отправив Рэйма домой, я брошу его на растерзание так называемой родне. Законы там становятся все нелепее и суровее, Эоли. Поэтому…

– Если я увижу в его будущем нежелательные или угрожающие последствия, непременно скажу, – заверила она.

– Спасибо, – кивнул Адам. – Я не против доставить Рэйма на Хмарь, как он просит. Но не дам случиться беде. Пусть лучше он меня ненавидит…

Эоли мотнула головой и тихо возразила:

– Ты его уже спас. Теперь очередь Рэйма решать и принять изменения, судьбу, в конце концов. Надеюсь, твой племянник быстро поймет, как ему повезло родиться заново и, возможно, обрести новую семью, по-настоящему достойную его преданности.

Адам медленно кивал, глядя в глаза Эоли. Воздух между ними будто сгущался. Быть может и заискрил бы, если бы его не разорвал недовольный голос Галы:

– Занялась поиском анекдотов и занятных баек в галасети, чтобы не мешать вам и стать еще более полезной. Нашла просто клад юмористических историй! Но поняла, что мне некуда впихнуть столько информации! Я самый недооцененный и ущемленный в правах искин в этой галактике. Понимаете?

Адам усмехнулся, на миг снисходительно закатил глаза и шагнул к двери. Напоследок взглядом указал Эоли на спортивный костюм, оставленный ею на кровати, подмигнул и… Оставил восторженно смотреть ему вслед под забавные жалобы Галы о притеснении искусственных интеллектов в этом несправедливом, жестоком мире с кучей рамок, эмоциональных ограничений и прочих недостатков. Явно набравшейся вдохновения на просторах галасети.

Вскоре Адам вернулся с пищевым боксом. За завтраком они говорили обо всем и ни о чем одновременно, как истинные влюбленные. Кое в чем Эоли ощущала перемену. Его взгляд теперь словно согревал, окутывая нежностью и заботой. Эоли смущалась и в то же время чувствовала невероятный подъем. Никогда раньше и ни с кем ей не было так хорошо, как рядом с ним.

Гала благоразумно не вмешивалась и не зубоскалила, хотя ей наверняка было что сказать.

Однако настроение Адама заметно изменилось, когда пришло время идти в кают-компанию для беседы с Рэймом. Эоли понимала, что виной тому вовсе не она, но все равно загрустила.

– Я не хочу откладывать разговор надолго, – пояснил Адам, с тревогой глядя на нее. – Но если ты переживаешь, тебе неловко или вообще не хочешь встречаться с моим племянником…

– Я хочу, – ободряюще улыбнулась Эоли и попыталась пошутить: – Сейчас надену снаряжение звездного оракула и предстану перед Рэймом во всей красе и таинственности. Мне несложно. Не волнуйся за меня.

– Ты выглядишь утомленной, – покачал головой Адам.

– Это она после вчерашнего, – не выдержала Гала и продолжила вещать на всю каюту: – Шутка ли, носить тяжеленный скафандр и вести за собой целое секретное подразделение в глубину астероида?

– Гала! – прошипела Эоли.

– Эоли Шан обязательно станет легче, если у нее будет собственная подушка безопасности на счету, – не унималась киберподружка. – Кругленькая сумма с несколькими нулями ободряет и придает женскому лицу одухотворенности, стирая следы забот о будущем. Тем более не надо думать, как купить приличный внешний модуль для лучшей подруги.

– Прости ее, – Эоли сделала большие глаза, глядя на озадаченного Адама. – Это явно какие-то баги в обновлениях. Бедная Гала дорвалась до общей сети и качает что ни попадя.

– Ты на чьей стороне? – возмутилась Гала. – Я ведь о нас… то есть, о тебе забочусь.

– Молодец! – неожиданно восхитился Адам. – Рассуждает здраво и логично. Тебе нужен счет, и мы его обязательно заведем чуть позже. Ради спокойствия.

Эоли повела плечами:

– Мне и так спокойно.

– Для моего спокойствия, – настаивала Гала.

– Обязательно, – кивнул Адам, соглашаясь с искином. – Теперь, если ты действительно не против, давай пройдем в соседнее помещение. Рэйм ждет меня. Надевай свою амуницию, как собиралась. Оракул будет для племянника сюрпризом, но мне пока неизвестно, приятным или нет. Если он начнет грубить, прошу, не злись. Парню пришлось несладко. Жаль, после испытаний, судя по оговоркам и расспросам о Хмари, Рэйм по-прежнему не понимает, что на родной планете ему больше не будут рады.

– Понимаю, – сказала Эоли, вынимая из шкафа накидку и чокер. – Буду готова через минуту.

* * *

Бедолага Рэйм, бледный, со впалыми глазами и щеками, выглядел неважно, хоть и не так пугающе, как в плену. Смерть ему не грозила, но парень нуждался в более длительной реабилитации. Причем не только физической, судя по тревожно-настороженному взгляду и манере держаться. Он словно ждал подвоха каждый миг. И от осознания этого у Эоли сжималось сердце. Сколько же ему пришлось пережить в плену?! Для многих ответ на данный вопрос оставался загадкой, но не для нее. Она видела его прошлое, боль, страдания и сжимала кулаки под балахоном. Ее губы под плотной вуалью дрожали от гнева и обиды за этого молодого хемуса, в недавнем прошлом привлекательного и благополучного.

Рэйм не был ни злым, ни суровым от природы, но после всех невзгод плена и рабства часть его души навсегда помрачилась. Оставалось надеяться, что он не станет обращаться к подобным ей, как бывало с некоторыми, кто сталкивался с настоящей несправедливостью, приведшей к необратимым последствиям. Эоли знала мужчин, подобных Рэйму. Они приходили к оракулу, заплатив Добжеру Эрго за предсказание, и представали перед Эоли, даже не догадываясь, как много она видела не только в их будущем, но и в прошлом…

Сев в кресло напротив Рэйма, Эоли слушала, как Адам представлял их друг другу, одновременно просматривая разрозненные картинки разных вариаций будущего своего клиента. По большей части племянник примыкал к сплоченной команде дяди и успешно проходил путь от недоверия к пониманию, всесторонней поддержке и искренней любви к старшему родственнику. Но были и другие вариации, на ее взгляд, невыгодные для молодого мужчины… Рэйму предстоит самому выбрать свой путь.

Выбравшись из видений, Эоли прислушалась к разговору родственников. В основном говорил Адам, а Рэйм слушал. Старший Грейдис рассказывал о перспективах работы в его команде, о том, как живет, планете, что стала родным домом для всех изгоев Хмари… При этом Адам иногда смотрел на Эоли, и ей казалось, будто это завуалированное приглашение для нее и рассказ отчасти предназначен ей, но она то и дело одергивала себя, напоминая, для чего ее позвали.

На протяжении часа, в течение которого Адам тихо говорил, Рэйм молчал. На вопросы отвечал неохотно, смотрел хмуро, но слушал с интересом. Еще Эоли заметила, что Рэйм старательно прятал руки, испещренные шрамами, в том числе на запястьях, – натягивал рукава до кончиков пальцев и сильно сутулился. Надо полагать, с остальными частями его тела дела обстояли столь же плачевным образом, мягко выражаясь, неприемлемым для комфортного проживания на родине.

Адам не торопил племянника, не провоцировал немедленно принять решение. Он проявил себя заботливым и терпеливым родственником. И если Эоли посчитала это огромным плюсом, то Гала, увы, нет.

– Я просмотрела информацию по планете, о которой говорил господин Грейдис, – неожиданно встряла она, и на наручном кибере Эоли активировался виртуальный экран с изображением зеленых лугов, высоких гор и чистых синих озер… – Мне нравится пейзаж и условия проживания. Пожалуй, я смогла бы там обосноваться в приличном дата-центре на лоне прекрасной природы.

– Гала, сейчас не до тебя, – хмуро заметил Адам, покачав головой.

– Вечно вам не до меня, – загрустила искин. – Кому есть дело до моей скромной персоны? Запомните на всякий случай, что мне лучше на континенте в средней полосе. Там хорошо ловит галасеть, да и оракулу понравится климат: не холодно и не жарко. Рубиновое море рядом.

– Рубиновое море? – удивленно прошелестела Эоли.

Она не собиралась подавать голос, хоть и измененный, но вот забылась, за что испытала вину.

Адам, тепло взглянув на нее, пояснил:

– Вода там удивительно прозрачная и в свете заходящего солнца отливает красным, как драгоценные камни. Мой знакомый строит дом на берегу моря. В отпуске он все время проводит в воде, плавает, словно собирается отрастить плавники. Сам бы я выбрал место ближе к горам, в часе полета оттуда.

– На Хмари нет ничего подобного, – неожиданно заявил Рэйм. – В нашем море нельзя купаться. Оно слишком загрязнено.

– К сожалению, это так, – кивнул Адам. – А общество Хмари слишком консервативно, чтобы принять помощь от Галактического союза и очистить воду планеты. Им проще погубить экосистему, чем признать нужду в чем-то… – Адам сбился, заметив, что Рэйм снова опустил голову, словно отстраняясь от разговора.

Критика в адрес родной планеты или ее властей моментально приводила молодого хемуса в уныние, и он таким образом дистанцировался от собеседника. Однако Эоли обратила внимание, что после вмешательства Галы даже самые негативные видения о будущем Рэйма неким чудным образом сменились на более позитивные. Почти в каждом из них он рано или поздно обращался за помощью к дяде и обретал себя заново, становясь незаменимым членом его команды.

Грейдис заканчивал беседу с нечитаемым выражением лица. Пожелав Рэйму скорейшего выздоровления, он обратился к оракулу – спросил, есть ли у того что добавить.

– Мне нечего сказать, – прошелестела Эоли искаженным потусторонним голосом, от которого Рэйм снова вздрогнул. – Кроме одного: в любых, даже самых тяжелых обстоятельствах всегда остается выбор. Главное не идти на поводу у своих слабостей. Ведь жалея себя, мы пестуем свои самые слабые стороны и упускаем возможность стать лучше. А значит – успешнее, счастливее.

Адам поднялся первым.

Рэйм встал следом за ним и неожиданно спросил у Эоли:

– Вы действительно видели мое будущее?

– Все его варианты, – кивнула она.

Рэйм грустно усмехнулся и вдруг спросил:

– На вашей родной планете есть море?

Эоли удивилась и секунду-другую помолчала, прежде чем ответить:

– Да, у нас много морей и несколько океанов. Одно из них – Черное.

– Опасное? Поэтому так называется? – оживился Рэйм.

Эоли задумалась. И за нее ответила Гала, заодно показав через наручный кибер хозяйки морской пейзаж с закатным солнцем и чайками, кружащими над песчаным берегом:

– У имени собственного «Черное море» семнадцать версий происхождения. Но ни одно из них не связано с цветом или опасностью. Итак, первая легенда…

– Не нужно! – в один голос прервали ее Адам, Рэйм и Эоли.

– Сами спросили, – обиженно ответила Гала, и виртуальный экран тут же погас.

– Спасибо вам за участие, – поблагодарил Рэйм, посмотрев сначала на своего дядю, а затем на Эоли. – И всего доброго.

И сразу вышел, словно опасался, что его задержат.

Адам обеспокоенно спросил у девушки, как только закрылась дверь за племянником:

– Что думаешь?

– Полагаю, скоро он вернется к тебе. Вас ждет успешная совместная работа, – ответила Эоли, снимая капюшон и поднимая вуаль. Отключив модулятор голоса, она добавила: – Ему нужно время. По некоторым версиям будущего, решение займет годы. Все зависит от Рэйма.

Адам благодарно посмотрел на Эоли:

– Спасибо. Остается надеяться на его благоразумие.

– И решимость, – добавила она. – Первое время ему будет тяжело.

– Как и всем, кто хоть раз рисковал чем-то важным, – сказал Адам, нежно погладив милую его сердцу девушку по щеке. – Ты очень мне помогла. Я вижу в Рэйме отражение себя прежнего и не могу отделаться от ощущения, что должен помочь. Направить. Подсказать. Ведь сам уже прошел этот путь, будучи преданным самыми родными, а ему только предстоит. Если бы я мог…

– Ты прав, в нем тот же внутренний стержень, что и в тебе! – Эоли положила ладонь на грудь Адама. – И именно поэтому каждый следующий шаг ему придется делать самому. Рэйм должен отвечать за свои поступки и выбирать. Только тогда он станет мудрее и обретет собственный опыт, а потом сам придет к тебе, без уговоров.

Адам с облечением вздохнул. Глядя в глаза Эоли, он взял ее за руку и признал:

– Ты права. Разумеется, все так. Но мне нужно было это услышать.

Эоли мягко улыбнулась и затаила дыхание. Ей показалось, что Адам вот-вот склонится к ней и поцелует. Однако он осторожно пожал ее ладонь и попросил:

– Прячься снова. Я проведу тебя в каюту. Отдохни как следует.

Эоли не возражала. Быстро вернула назад вуаль и капюшон, чтобы Адам не заметил ее разочарования. Впрочем, он, хотя и смотрел на нее, мыслями явно был намного дальше кают-компании, чем расстроил Эоли, только-только привыкшую быть центром его внимания, и потому эта отстраненность отозвалась опасливой горечью в ее душе.

Адам ушел, проводив Эоли до каюты, где она скинула опостылевшую маскировку и отбросила в сторону, прошипев, что устала морально. От своих мыслей, от чужих судеб и боли, от всего. Плюхнулась на кровать и уставилась в потолок в полном унынии, ощущая, как по вискам скатываются слезы.

– Поговорим или ты хочешь побыть одна? – участливо спросила Гала.

– Говори, – не то устало, не то обреченно разрешила Эоли. – Не хочу быть одна.

– Что за упадническое настроение? – укорила Гала. – Думаешь, он кинет нас и не откроет счет?

Эоли нервно рассмеялась, вытирая слезы:

– Меньше всего я беспокоюсь о счете. Разве ты не понимаешь? Я люблю его. Иногда мне кажется, что он отвечает мне тем же. Его поцелуй… он подарил мне крылья, Гала. Я была готова летать от счастья. И каждая улыбка Адама, его взгляд, нежные прикосновения. Я так надеялась… С другой стороны, он ведь ничего не говорил о своих чувствах. Не говорил, да? И не обещал ничего.

– Он обещал дать тебе денег, – настаивала Гала, видимо, подцепившая вирус меркантильности. – И это намного важнее бесплатных слов о чувствах. Эоли, подумай хорошенько, на какие шиши нам жить на свободе? Кому нужна такая свобода, где даже этот орех, который сейчас заменяет мне внешний носитель, покажется огромным? У нас ведь ничего нет. И твоим даром пользоваться больше нельзя. Вспомни дядю. Любое новое предсказание – это ничем не оправданный риск.

– Нет-нет, – покачала головой Эоли. – Никаких предсказаний. Адам тоже предупредил, что мне нужно забыть о своем даре ради безопасности и свободы. Это я понимаю, Гала, не волнуйся.

– Тогда что ты будешь делать? Там, где нас оставят.

Эоли открыла рот, чтобы ответить и… не нашла слов.

Во времена своего невольничества под гнетом дяди она думала о побеге. Вернее, мечтала. Эта мысль казалась абсурдной, ведь ее охраняли лучшие из лучших. Добжер не жалел денег. И вот мечта сбылась. Чудо с помощью Адама Грейдиса случилось. Она вырвалась с «Кажетарии». Но что дальше?

Согласно условиям сделки, заключенной с Адамом, Эоли тоже помогла ему в обмен на свободу. Они в расчете. Значит, их с Галой скоро оставят где-то, дав инструкции по безопасности, и… попрощаются навсегда. Таков был уговор.

И теперь Эоли размечталась, что Адам ответит ей взаимностью. Да, он целовал ее и дарил нежные прикосновения, проводил много времени с ней. Но почему она решила, что Адам тоже влюблен?

Эоли повернулась набок и свернулась клубочком. Зажмурилась. Из груди вырвался рваный вздох:

– Ты права. Мне стоило раньше решить, чем я буду заниматься на свободе. Время еще есть. Давай вместе подумаем, что я умею?

– Ты виртуозно настраиваешь индивидуальных искинов, делая их алгоритмы общения неповторимыми и идеально подходящими пользователю, – совершенно серьезно отозвалась Гала. – Меня можем демонстрировать в качестве примера.

– На самом деле я действительно неплохо разбираюсь в программировании, – неуверенно кивнула Эоли. – Еще люблю спортивные тренажеры. Я могла бы кого-нибудь тренировать.

– С этим отлично справляются виртуальные помощники, – парировала Гала. – Я смотрела в сети. Сейчас есть огромное количество программ, которые нужно всего лишь загрузить в систему умного дома.

– Тогда… – Эоли потерла виски. – Я могла бы… Я умею…

– Потребуй у него счет! – перебила ее Гала. – Ты заслужила. А ему что – жалко? Я навела справки: Грейдис богат. Лишний квазидарион для него ничего не значит.

– Ты с ума сошла! – воскликнула Эоли. – Даже не думай о подобном. И что это за сумма? С потолка? Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?

– Это стандартная цена за визит к оракулу, – обиженно ответила Гала. – Заметь, даже без наценки за риск во время настоящей операции спасения. Отринь гордость! Давай я попрошу, если сама стесняешься.

– Нет, – твердо отказалась Эоли.

– Послушаю, что ты скажешь, когда никто не захочет брать нас на работу? Есть ведь хочется каждый день, – припугнула Гала. – Я стерплю этот орех, но что будет с тобой? Почему ты не слушаешь меня, ведь я – глас здравого смысла?

– Не могу я использовать мужчину, которого люблю, – едва слышно отозвалась Эоли. – Сама мысль об этом противна. Понимаешь?

– Нет, – честно ответила Гала. – Любовь вообще эфемерное понятие. Например, возьмем статистику разводов на твоей родной планете…

– Зачем – разводов? – не поняла Эоли.

– Чтобы стало ясно, как часто люди ошибаются, принимая страсть или жалость за любовь.

– Думаешь, Адаму меня просто жалко? – совсем расстроилась Эоли.

– У меня недостаточно данных, чтобы принять или опровергнуть это предположение, – призналась Гала. – Просмотрев несколько терабайт видеолекций ведущих психотерапевтов и опираясь на их мнение, рискну предположить, что ты, с детства лишенная тепла и внезапно получившая его в избытке от этого мужчины, могла привязаться к нему настолько, чтобы спутать высокое чувство с простой благодарностью. Он добр к тебе. Вывел на свободу, дал временную крышу над головой. Поцеловал и накормил…

Эоли тихо рассмеялась, но, немного подумав, признала:

– Ты говоришь правильно. Я тоже слушала лекции о психике разумных существ, чтобы лучше понимать, почему они делают тот или иной выбор. Еще, несмотря на затворничество и лишение тепла, я видела многих мужчин, что приходили ко мне за ответами. Все они были богаты, респектабельны и чаще всего молоды. Но лишь единицы из них вызвали в моей душе живой отклик. Мужчины, искавшие самое важное сокровище в жизни – женщину, идеальную для себя. Они мечтали стать цельными, обретя суженую, с которой проживут до конца дней, и платили за мой ответ огромные деньги, Гала. Эти мужчины, а их было всего семеро, вызвали у меня уважение и понимание. Я искренне желала им удачи в поиске. А остальные хотели еще больше денег, невероятных контрактов и славы. Так вот, Адам Грейдис пришел не за ответом, где взять денег и суженую. Он хотел спасти Рэйма и из профессионального любопытства выяснить, кого прячет пройдоха Эрго.

– К чему ты ведешь? – уточнила Гала.

Эоли пожала плечами:

– Адам – другой. В первый раз я увидела нашего спасителя задолго до его визита на станцию. Его образ вызвал у меня совершенно непривычный отклик. Но тогда я связала это с тем, что сама мелькала в видениях его будущего. Решила, что он станет ключом к свободе, и потому мне важно было запомнить каждую черточку его лица и услышать голос. Сейчас понимаю: уже тогда дар подсказывал, что этот мужчина – единственный, с кем я буду счастлива. И каждый его взгляд на меня – тому подтверждение. Я радуюсь каждому его приходу. И не потому, что он может открыть мне счет, а потому, что рядом с ним чувствую та-акое…

– Самое логичное – сказать ему об этом, – посоветовала Гала. – Во избежание недопонимания и ненужных страданий.

Эоли тяжело вздохнула и активировала виртуальные экраны, чтобы почитать о самых разных профессиях, существующих на подходящих ей для жизни планетах. Говорить расхотелось, в душе медленно расползалась пустота. Сказать Адаму о своих чувствах и поставить его в неловкое положение? Нет! Тем более Гала абсолютно точно выделила самое важное – Эоли нечего предложить для нового контракта с Грейдисом. Ей предстояло жить самой обычной жизнью, искать работу и заниматься насущным – жильем и пропитанием. Потому думать о мужчине своей мечты Эоли себе запретила.

Когда Адам принес обед, она притворилась спящей. К ужину пожаловалась на головную боль и попросила оставить ее, чтобы лечь пораньше. Адам ушел, и Эоли, приглушив свет до минимума, легла в постель и накрылась покрывалом с головой. Она решила поступать правильно, но от этого легче не становилось.

Ситуация обострилась, когда Адам пришел в очередной раз и молча замер у двери. Эоли обернулась к нему и осторожно спросила:

– Что-то случилось?

– Я бы тоже хотел это знать, – ответил он, делая шаг вперед, и потребовал: – Скажи, что происходит? Почему ты начала меня избегать? Я обещаю принять во внимание любые обиды и недовольства.

– Я не обижена, – ровно ответила Эоли, спрятав руки в карманы.

– Тогда что? – настаивал Адам. – Тебе плохо? Нужна медицинская помощь? Или…

– Нет, – прервала его Эоли. – Я ни в чем не нуждаюсь. Спасибо.

Мужчина ее мечты оперся о переборку и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что намерен получить честный ответ.

Конечно, Эоли понимала, что надо объясниться, но не представляла, как вежливо и верно донести Адаму все, что у нее на душе. Ей было плохо и неловко, она опасалась обидеть его, но чем дольше подбирала слова, тем сильнее замыкалась в себе.

– Наверное, я понял, – первым начал Адам, шагнув к своей нерешительной собеседнице. – Это из-за твоего присутствия при разговоре с Рэймом. Так? Считаешь, я использовал тебя и продолжу делать это дальше, как твой дядя?

– Что? – опешила Эоли и замотала головой.

Адам с горечью продолжил:

– Еще тогда я подумал, что ты можешь неправильно понять, и все же рискнул. Знаю, пока мои обещания для тебя – пустой звук. И потому предлагаю контракт. Я никогда больше не попрошу тебя воспользоваться даром и…

– Прекрати! – выпалила Эоли и сжала кулаки. – Я вообще ничего такого не думала. Никогда! Я доверяю тебе полностью. Я понимаю, почему ты просил выслушать Рэйма, ведь, возможно, на кону его жизнь. И твои обещания для меня очень важны.

– Тогда что не так? – Адам подался вперед, но замер, опасаясь приблизиться, чтобы не напугать девушку, чтобы она еще сильнее не отдалилась от него.

– Мы сбежали, но у нас в кармане пусто, – на всю каюту объявила Гала. – Между прочим, в галасети за контент надо платить! Одними новостями сыт не будешь. Какие кругом все меркантильные, просто отвратительно! Мы не выживем на свободе, нас нельзя отпускать. Нужно приютить нас, и мы будем служить верой, правдой и красотой. Других проблем у Эоли нет…

– Гала! Прекрати немедленно! – Эоли в ужасе закрыла лицо ладонями.

– Мы гордые и немного нищие, – добавила Гала, будто до этого мало сказала. – Эоли боится, что такие никому не нужны. А предсказывать ты ей запретил, Адам Грейдис.

– Это правда? – выдавил он, едва Гала наконец замолчала.

Эоли тихо всхлипнула, не представляя, как смотреть в глаза спасителю. Она чувствовала себя опозоренной. А он… обнял ее, погладил по худенькой напряженной спине, успокаивая. Затем выдвинул кресло и уселся в него с ней на коленях, как если бы предложил долгий разговор по душам.

Поцеловав растерянную девушку в висок, Адам прошептал ей на ухо:

– Ты решила, что я откажусь от тебя? После всего, что начал наконец чувствовать, когда тебя нашел?

Она снова всхлипнула, уткнулась ему в шею и сдавленно пробормотала:

– У меня ничего нет…

– Ты – все, что мне нужно! – ответил он, осторожно гладя ее по гладким, шелковистым волосам. – Ты мое счастье. Моя надежда. Ты женщина, которую я и не мечтал найти, Эоли, не предполагал, что ты существуешь – настолько идеальная для меня. Если бы я знал! Слышал, твой дядя продавал информацию о суженых за космические деньги. Даже смеялся, узнав об этом, и немного сочувствовал тем чудакам. Но однажды увидел тебя и понял, что и сам бы отдал все. Любую сумму. Слышишь?

– Нам не нужно любую, – громко вмешалась Гала. – Только стандартный квазидарион.

– Нет! – Эоли вскинулась, посмотрела в глаза Адаму и быстро-быстро заговорила: – Я не хочу твоих денег. Мне не нужен счет. Я все обдумала и буду обучаться подходящим профессиям. Меня не пугает бедность, Адам. Я терпеливая, усидчивая и все смогу, хоть и не быстро. Единственное, чего я ужасно боюсь, что ты решишь, будто мне важны твои деньги, а не… ты сам.

– Значит, важен я? – прищурившись, уточнил он. – Тогда почему ты решила сбежать от меня?

Она нервно пожала плечами:

– Но ведь ты ни разу не сказал, что хочешь, чтобы я осталась.

– Не сказал? – нахмурился он.

– Ни разу, – подтвердила вездесущая искин. – Поэтому мы решили, что пора прощаться.

– Значит, «мы»! – зловеще повторил Адам.

– Гала всего лишь напомнила мне о логике, – вскинулась Эоли. – И статистика разводов опять же…

– Мне кажется, твоему искину пора на полную диагностику, – с угрозой в голосе сообщил Адам.

– Я и без диагностики знаю, что со мной все в порядке, просто памяти критически мало, – едко отозвалась Гала. – Был бы у меня дата-центр…

– Эоли, милая, прикажи ей отключиться на время, – обманчиво мягко попросил Адам. – Пока я…

– Отключаюсь! – обиженно ответила Гала. И добавила на ухо Эоли: – Его алгоритмы общения вызывают много вопросов. Ты слышала про абьюз? Я тебе потом расскажу, когда он уйдет…

– Она что-то нашептала тебе на ухо, – с усмешкой догадался Адам.

– Она откровенная, я же говорила, – улыбнулась ему Эоли.

– Кстати… – Адам осторожно заправил ее волосы за ухо и, вздохнув, спросил: – Ты хоть представляешь, сколько бы мы натворили, если бы не поговорили откровенно? Признаю, что виноват перед тобой. Затянул с разговором о чувствах. Боялся испугать напором. А ты переживала и хотела сбежать. От меня… Даже мысль об этом скручивает внутренности в узел.

– Похоже на голодный спазм, – улыбнулась Эоли, осторожно приложив ладонь к его лицу. – Быть может, нам просто пора поужинать?

Адам довольно потерся щекой о ее ладонь и вспомнил:

– Я еще и обед пропустил.

– Это нужно срочно исправить, – кивнула Эоли, с восторгом глядя, как он целует ее руку.

Миг, другой – и Адам коснулся ее губ. Еще и еще. Сладко. Нежно. Горячо.

Эоли ни за что бы не остановилась сама, не прекратила бы их тесные объятия, прикосновения, смешение дыханий… Но Адам отстранился первым, услышав назойливый сигнал своего кибера. На его лице отразилась досада.

– Что это? – напряженно прошептала Эоли.

– Хмарь, – ответил Адам. – Мне надо передать Рэйма родне. – Он обнял ее щеки ладонями и попросил: – Отдыхай, Эоли. Я вернусь, как только встреча закончится. И навсегда останусь с тобой. Пожалуйста, верь мне. А если усомнишься в чем-то – спроси.

– Это… предложение остаться вместе?! – радостно спросила Эоли.

– И обещание беречь тебя, как самое дорогое сокровище, – кивнул любимый, поцеловав ее в кончик носа. Чуть нахмурившись, он уточнил: – Разве ты не видела этого в нашем будущем? Не интересовалась, что ждет нас дальше?

Эоли покачала головой:

– Все, что касается меня, туманно. И вариаций твоего будущего может быть великое множество. Я старалась не заглядывать в них. Но…

– Что? – Он погладил ее по спине, напоминая: – Ты можешь говорить со мной обо всем. Я никогда не буду осуждать или злиться, обещаю.

– Речь как раз о том, что от тебя потребуется тоже самое, – предупредила Эоли, невольно разволновавшись. – Предсказания могут приходить ко мне спонтанно. Поэтому, даже если я не захочу смотреть вперед, что-то может открыться. Твои тайны или…

– Обман? – Адам понятливо кивнул. – Нет, Эоли. Я никогда не стану тебе лгать. От всех близких прошу, даже требую, того же. Доверие – самое важное, что у нас есть. Я всегда буду честен с тобой.

Эоли счастливо улыбнулась и, поддавшись порыву, сама поцеловала мужчину своей мечты. Легко коснулась губами его губ и, заглянув в его улыбающиеся глаза, сказала заветные слова, которых еще не говорила никому:

– Я люблю тебя. Думала, это очевидно, но сегодня мы выяснили, что слова тоже очень важны. И…

– Скажи еще раз, – попросил он, притянув ее ближе.

Снова просигналил кибер.

Адам тихо выругался, после чего пересадил Эоли с колен в кресло и сказал:

– Пора.

– Я пойду с тобой, только переоденусь в оракула! – решительно заявила Эоли. Он хотел возразить, но на его губы легла ее ладонь, а темные глаза грозно сверкнули: – Не хочу оставаться в стороне, когда ты снова столкнешься с неблагодарными родственниками!

Адам поцеловал нежную щечку любимой и кивнул:

– Тогда собирайся, оракул.

* * *

Конечно, встречи бывают разными, и кому как не Эоли об этом знать. Собственно, бывают и хуже.

На орбитальную станцию планеты Хмарь прибыли четверо встречающих. Родители Рэйма, которые сразу ринулись обнимать сына, спрашивая, где он был и как себя чувствует. И еще двое – отец и мать Адама Грейдиса, давным-давно предавшие, отказавшиеся от него, родного сына.

Эоли смотрела, как ее любимый общался с родителями: равнодушно, спокойно и по-деловому. Но, самое печальное, что и они вели себя так же! Разговаривали официально. Адам кратко отчитался о проведенной операции, отказался от вознаграждения и выслушал заверения родителей Рэйма, что они бесконечно благодарны за спасение сына.

По окончании беседы отец Адама – очень похожий на сына, но, конечно, старше и без шрама – сообщил:

– После всего, что ты сделал для своей семьи, мы обратились к властям с просьбой смягчить наказание. Наше ходатайство частично одобрили. Ты можешь вернуться на Хмарь и преданно служить родине, а не быть отщепенцем. Однако проживать придется на станции, потому как законы четко регламентируют…

– Не продолжай, – оборвал его Адам. – Я никогда не вернусь на Хмарь по доброй воле. И невероятно рад, что стал изгоем когда-то. На этом мы попрощаемся и, я надеюсь, больше никогда не коснемся этой темы. Я извлек урок из прошлого, но проживать здесь не хочу.

Развернувшись, Адам взял Эоли за плечо и направил в сторону стыковочного шлюза, чтобы покинуть станцию. Рэйм остался с родными. Он провожал Адама потемневшим взглядом, полным тревоги, непонимания и сомнений. А по возвращении на борт корабля Эоли накрыло очередным видением. Адам терпеливо ждал, пока она «вернется в реал» и первым узнал о ближайшем будущем племянника.

– Рэйм найдет тебя даже раньше, чем думаешь, – усмехнулась, прорицательница. – Он быстро поймет, что ваш клан не достоин доверия. Хмарь в своей закостенелости идет к закату, но жители отказываются это признавать. Их толстокожесть поможет Рэйму как можно быстрее принять решение покинуть ваш загнивающий мир. Ты не зря потратил на племянника столько сил. Надолго прощаться с ним не стоит даже в мыслях.

– Пока он думает, как раз успеем организовать мне надежный дата-центр… – подвела итог Гала. – А лучше два, учитывая, сколько я всего должна для тебя сделать и какие функции мне понадобятся.