Глава 5

С позволения Адама Эоли с интересом наблюдала за работой в рубке, когда корабль хемусов стыковался с транзитной станцией «Крега́н». На этой станции вскоре должен будет исчезнуть звездный оракул Добжера Эрго и появится обычная девушка, новое имя которой держалось в секрете.

Судя по схеме, любезно выведенной на экран Галой, станция «Креган» походит на огромный тор, где внутренний слой – это все системы управления, администрация, топливные хранилища и терминал службы безопасности. А внешнее многоуровневое кольцо – это космопорт, стыковочные шлюзы для пассажирских, грузовых и военных судов самых разных типов, а также жилые блоки, торговые секции, склады, кафе, отели и хостелы на любой вкус и кошелек.

«Креган» – типичный транзитный узел на перекрестке сразу нескольких важных галактических путей, где можно многое, законное и не совсем. Были бы средства.

Эоли ожидала выхода на станцию в кресле, надев маскировочный балахон и сложив в сумку один из полуспортивных костюмов, с которыми она явилась на корабль хемусов. Сегодня предстоит тот самый день, самый-самый в ее жизни, и она никак не могла успокоиться. От волнения за исход важной операции, в этот раз во имя ее счастливого и свободного будущего, у нее дрожали руки.

– Креган-контроль, запрос на стыковку подтверждаю, – прозвучал ответ искина диспетчерской службы станции на запрос пилота.

Эоли видела, как непрерывным потоком стыковались и расстыковывались самые разные корабли: потрепанные жизнью грузовые баржи, солидные пассажирские лайнеры и частные яхты. Вдоль внешнего кольца деловито сновали патрульные катера. Такая активность – явное свидетельство, что «Креган» живет и процветает.

После необходимых для высадки на станцию процедур за Эоли пришел Адам. Сегодня не в боевом облачении, а в соответствии со статусом состоятельного мужчины и владельца частного судна. В темных брюках из плотной ткани, облегающих длинные ноги и не стесняющих движений; рубашке с высоким воротом и черном, почти официальном костюме, где вместо пиджака был сюртук длиной до колен. По мнению Эоли, сюртук прекрасно сидит на высоком стройном Грейдисе, подчеркивая его атлетическую фигуру.

Вездесущая Гала сообщила ей на ушко, что ткань сюртука почти не сминается и регулирует теплоотдачу в зависимости от температуры окружающей среды. Кроме того, между подкладкой и тканью наиболее уязвимые части тела защищают специальные пластины, которые незаметны глазу.

Отдельного внимания заслуживали ботики Адама, высокие, черные, с усиленными мысками, магнитными фиксаторами и какими-то навороченными подошвами. В общем, можно и в док явиться и в фешенебельный отель.

Тонкие черные перчатки, скорее всего, чтобы не оставлять лишних отпечатков, Грейдис пока держал в руке. На его левом запястье темнел узкий кибербраслет для связи с кораблем или командой и финансовых расчетов. Хотя Эоли подозревала, что его функционал гораздо шире.

Две пряди выбились из густой массы русых волос Адама и легли у виска, но даже в теплом свете каюты не придали его облику непринужденного вида из-за резких черт лица. Да и шрам добавлял зловещей мрачности.

Темные глаза Грейдиса остановились на закутанной с головы до ног Эоли. Он внимательно осмотрел девушку, вернее некий субъект, надежно скрытый одеждой. Взяв Эоли за руку, он ощутил ее трепет, сочувствующе погладил центр изящной девичьей ладошки и мягко попросил:

– Опять трясет? Я с тобой, родная, тебе больше нечего бояться.

– Я пыталась взять себя в руки, но все равно немного волнуюсь.

– Немного? – встряла Гала и немного поиронизировала: – Уровень твоего «немного» равен «а-а-а, скоро мы все умрем».

– Конечно, умрем, – выдал Адам, заставив Эоли в шоке распахнуть глаза. И добавил с улыбкой в голосе: – Но от старости и нескоро. Обещаю.

– Если вы намерены выполнить это обещание, рекомендую поработать над умением успокаивать и ободрять свою женщину, – многозначительно выдала Гала.

– Адаму не нужно меняться, – отмахнулась Эоли. – Тебя же я терплю и даже люблю, несмотря на… сложный характер.

– Не забудь, что мой характер отчасти создавала ты. Когда у нас будет три дата-центра, я стану твоим самым продвинутым и понимающим психотерапевтом. Мой характер однозначно улучшится. А вот что поможет господину Грейдису, даже я не знаю, – посетовала Гала.

Переглянувшись, Адам с Эоли одновременно прыснули от смеха. Вытерев слезу, Адам признал:

– Ты была права. Ее нельзя исправлять. Твоя Гала уникальна.

– Да-да, я великолепная, умная, талантливая и…

– …ушлая и жадная, – с улыбкой продолжила Эоли. – Ты же два дата-центра просила. Когда успела еще третий приписать?

– Похоже, из нас двоих самое важное и полезное из сотен просмотренных на «Кажетарии» видосиков почерпнула только я, – продолжила ехидничать Гала.

Заодно вывела на экран кибера отрывок из какой-то старой сказки, где пожилая женщина наставляла молодую: «Проси больше, получишь сколько надо!»

– Я обязательно запомню, – с угрозой пообещала Эоли виртуальной вымогательнице.

– Ладно, девушки, повеселились. Эоли, благодаря Гале твои нервы успокоили, теперь займемся делом, из-за которого прибыли на «Креган», – прекратил пикировку подружек Адам.

Эоли активировала модулятор голоса и прошелестела:

– Я готова. Спасибо, Гала, ты мой любимый и самый лучший психотерапевт.

– Сочтемся! – хихикнула Гала.

Эоли сходила с корабля с легким сердцем, надеясь совсем скоро вернуться, поэтому с экипажем не прощалась. Адам повел ее сразу к стыковочному шлюзу. На погрузочной платформе к ним присоединились те же пятеро хемусов, которые участвовали в операции спасения Рэйма. Только в этот раз одетые как респектабельные пассажиры, а не как космодесантники. Отчего менее опасными не стали.

Вскоре их отряд влился в толпу других гостей и жителей станции «Креган». Спрятав лицо под темной вуалью, Эоли безликой и бесформенной тенью шла рядом с Адамом по галерее отельного сектора.

– Подруга, я понимаю, у тебя сейчас период гормонального обострения от любви, но нельзя же так откровенно палить контору! Ты слишком часто задираешь голову, чтобы лишний раз глянуть на спутника, – тихо прошипела Гала в ухо хозяйке.

Эоли едва заметно дернула плечом и шепотом признала:

– Поняла, исправлюсь, но впредь прошу без этих твоих шуточек… во время операции!

– Принято! Перехожу в режим безмолвной рыбки. Золотой такой, послушно исполняющей желания. Хе-хе.

Адам, обладая чутким слухом, уловил разговор Эоли с Галой и улыбнулся, чем напугал идущего навстречу мужчину. Споткнувшись, тот резко свернул в соседний коридор, избегая жутковатой парочки, сопровождаемой громилами.

Эоли опять невольно подняла голову, чтобы заглянуть в лицо Адаму, будучи не в силах бороться с неукротимым желанием любоваться им. И касаться, пусть пока хотя бы взглядом. Адам упруго и легко шагал рядом, высокий и собранный, даже близко не напоминавший праздного любопытного туриста, и смотрел с холодным вниманием профессионала, который на рефлекторном уровне оценивает обстановку.

Взгляд Эоли выхватил мужчину в сером мешковатом костюме. Тот остановился у декоративной голографической панели с водопадом и выглядел неприметно, обыденно, несущественно. Ну стоит кто-то, может, ждет кого-то или чего-то. Однако при взгляде на него дар Эоли обжег руку, а разум привычно расщепился калейдоскопом образов прошлого и будущего.

Она увидела знакомого кастийца, помощника своего дяди, который излагал суть дорогостоящего заказа – поимку некого существа в темном балахоне и с прочими атрибутами. Добжер Эрго не хотел, чтобы ее кто-нибудь видел. Он истово жаждал вернуть инструмент своего влияния и обогащения и заодно пытался сохранить ее инкогнито.

Однако следующий эпизод видения показал, что мечты не всегда сбываются. В коридоре фешенебельного отеля Эоли увидела себя в маскировочном балахоне в двух шагах от направленного на нее парализатора. Затем метнувшиеся к ней руки безжалостно сорвали маскировку, открыв ее ошарашенное лицо с распахнутыми от страха черными глазами…

– Эоли? У тебя скачок пульса. Видение? – В голосе Галы не было ни намека на насмешку, только тревога и забота.

Эоли замедлила шаг, и Адам, сразу повернув к ней голову, негромко спросил:

– Кто?

Она расстроенно ответила:

– У стены с водопадом. Серый костюм. В моем видении он сорвал с меня вуаль.

Выражение лица Адама не изменилось, он едва заметно повел пальцами, и двое сопровождающих, следовавших за ними, растворились в толпе. Эоли продолжила:

– Эрго догадался, кто меня украл. Он нанял группу спецов, которые вычислили местонахождение твоего корабля и направление движения. Они прибыли на «Креган» за несколько часов до нас.

– У меня отсутствует нервная система, но почему-то сейчас отчетливо чувствую, что она не выдерживает, – пробормотала Гала в ухо Эоли, чем развеяла озноб, пробравший ту после видения.

– Мы покинем станцию? – почти спокойно спросила Эоли Адама.

– Нет, – ровно ответил он. – Пусть поработают на нас в качестве свидетелей, достойных доверия, которые доложат об исчезновении оракула.

– И это меня-то недавно назвали ушлой, – иронично пожаловалась Гала.

– Это был комплимент, – с улыбкой в голосе сказал Адам.

До отельного сектора они шли молча. Затем, оплатив два смежных номера в крыле для владельцев судов, в сопровождении пятерых теней направились пользоваться местным комфортом.

В коридоре, по которому шла группа хемусов с оракулом, царила тишина, которую разбавлял приглушенный шелест вентиляции. Пространство, отделанное панелями под светлое дерево, заливал мягкий свет. Тот самый коридор из недавнего видения Эоли. Она механически переставляла одеревеневшие ноги, стараясь дышать ровно и не паниковать.

– Твой пульс снова частит, – сообщила Гала ей на ухо. – Уточняю: это из-за угрозы очередного похищения или из-за великолепного мужчины рядом с тобой?

– Гала! – возмутилась Эоли.

– Поняла. Значит, обе причины, – сделала вывод заботливая искин.

Эоли увидела светящиеся значки на их смежных номерах, но тут в коридоре замигал свет. Один раз. Второй. На третьем из ближайшей ниши к Эоли метнулась тень, совершенно бесшумно и быстро.

Как в том видении… Но теперь Эоли была готова. Она просто шагнула назад, а перед ней на миг появилась спина Адама. Дальше все происходило не менее стремительно. В мигающем свете Эоли видела лишь метавшиеся в ограниченном пространстве безмолвные силуэты, которые голодной тьмой обволакивали охотников за головами. Адам растворился в тени, но через секунду появился за спиной очередного наемника, покусившегося на добычу не по зубам.

Коридор наполнился глухими ударами, вспышками парализаторов, шорохом ткани и короткими, резкими командами.

– Наш мужчина радует подозрительно высоким коэффициентом полезного действия, – одобрительно шепнула Гала.

– Не наш, а мой! – буркнула Эоли, прижимаясь к переборке.

– Ну что за мелочная дележка в дружной семье? – возмутилась Гала, а потом предложила: – Хорошо, давай честно поделим, дата-центры – мне, а мужик – тебе…

– Ой, – испуганно вскрикнула Эоли, когда у ее ног рухнул незнакомец, пролетев перед этим метра два.

– Вот и все, этот бандит был последним, – удовлетворенно констатировала Гала.

Рядом с Эоли из тени вышел Адам с вопросом:

– Все хорошо?

Эоли, вздрогнув, лишь отрывисто кивнула, ощущая, как громко и быстро колотится ее сердце.

– Ты молодец, – похвалил он, по-прежнему сохраняя ее инкогнито.

Но даже от этих слов внутри у Эоли потеплело, правда, ровно до того как из тени появились остальные хемусы и деловито занялись зачисткой места преступления.

Один хемус хакнул систему безопасности станции и подменил записи камер изображением пустого коридора. Второй – опрыскал все поверхности каким-то химическим составом, уничтожив малейшие следы стычки. Предварительно в контейнере с надписью «Для неисправного оборудования» двое других увезли тела. Адам лично убедился, что свидетелей не было.

Через минуту коридор опустел.

Эоли наблюдала за происходящим молча. Все было сделано так быстро, буднично и безупречно, что ее страх постепенно сменился странным, почти ошеломленным восхищением. Она знала, что Адам опасен. Но знать и видеть – разные вещи.

– Меня немного пугает его профессионализм в подобном деле. Ведь в будущем он может так же бесследно зачистить и нас, – задумчиво произнесла Гала.

Эоли улыбнулась и едва слышно ей ответила:

– Ты забыла, что я оракул? Я видела не только его будущее, но и прошлое. У хемусов сложное взаимодействие полов. Они, как бы это правильно сказать, если полюбят, настолько быстро привыкают к объекту своей любви, что потом не в состоянии отвыкнуть. Этот самый объект любви становится самым-самым в любом деле. В физическом плане – особенно, ведь на него еще и энергетически перестраиваются. Поэтому, если уж пара образовалась, то в будущем не изменяет друг другу и не расстается. Для них это ментально и энергетически очень сложно.

– Какая прелесть. Уговорила, берем! – восхитилась Гала.

Эоли с трепетом наблюдала за Адамом, отдававшим приказы хемусам, после чего те словно растворились в воздухе. Затем он подошел к ней.

– Что дальше? – прошелестела Эоли искаженным голосом.

– Заселяемся, как и планировали, – ответил он, мягко направив Эоли к двери номера. – У нас еще несколько незавершенных дел.

– А если снова нападут? – напряженно спросила она.

Открыв ключ-картой дверь, Адам бесстрастно ответил:

– Я уже говорил, что не герой. Поэтому мне плевать на глупцов, которые не учатся на чужих ошибках.

– Божественный мужчина! Эоли, цени нашу дружбу и отсутствие у меня тела. Только эти два фактора мешают мне объявить его своей личной собственностью, – прошептала Гала, заставив хозяйку покраснеть от смущения.

Номер оказался роскошным. Одна из стен – сплошной экран, на котором, как будто за панорамным окном, транслировалось кольцо станции на фоне космической тьмы с мерцающими звездами. Мимо медленно плыли корабли, вспыхивали огни маяков и сигнальных огней, полупрозрачные лифты скользили вдоль внешних спиц, соединяющих уровни.

На полу ласкал взгляд и подошвы мягкий ковер; стены, отделанные светлыми панелями под дерево, и зеркала визуально расширяли пространство. В нишах радовали разноцветьем настоящие, живые растения, освещаемые специальными лампами. Глубокие кресла манили мягкими объятиями, в соседней комнате во всем кипенно-белом великолепии раскинулась широкая кровать. Санитарный блок выглядел отдельным произведением искусства для души и тела.

– Ого, тебе достался просторный и комфортный номер, в отличие от моего временного модуля-ночлежки, – завистливо напомнила Гала о своих неудобствах.

Но Эоли оставила ее реплику без ответа, потому что услышала щелчок закрывшейся двери и ощутила, как дрожит каждая клеточка ее тела после нападения.

От все подмечавшего Адама состояние девушки не укрылось. Он снял перчатки и остановился перед ней. Затем осторожно, не спеша, похоже, чтобы не напугать, снял с нее вуаль и капюшон. Нежно погладил ее порозовевшую скулу и тихо спросил:

– Сильно испугалась?

– Угу, – кивнула Эоли.

– Зато она достойно отошла в сторону и молчала, а не вопила как потерпевшая. Далеко не каждая смогла бы! – раздалось из наручного кибера Эоли.

– Согласен, на такое способен не каждый! – хохотнул Адам.

– Гала, сколько можно меня позорить? – укорила Эоли, но не выдержала строгий тон и тоже рассмеялась.

– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, – проворчала Гала. – А я тебя хвалю. Цени, неблагодарная!

– Я тебя очень ценю, дорогая, – признала Эоли искаженным модулятором голосом.

Услышав этот противный шелест, девушке до зуда в руках захотелось избавиться от маскировки, душившей ее, словно она по-прежнему на «Кажетарии», в плену у дяди.

Первым делом Эоли сдернула чокер-модулятор, затем рванула балахон. И на ближайшей зеркальной панели увидела свое отражение: бледную девушку с растрепанными волосами, распахнутыми глазами, испуганными, несмотря на старания Галы приободрить.

Адам наблюдал за спутницей молча, глаза его потемнели от гнева. Наконец он немного хрипло произнес:

– Обещаю, скоро ты сможешь все это выкинуть. Или сжечь! Оно тебе больше не понадобится.

– Я так устала прятаться, – всхлипнув, призналась Эоли, обняв себя за плечи.

Адам поднял руку и медленно, давая расстроенной девушке время отстраниться, коснулся ее лица. Стер пальцем одинокую слезинку, побежавшую по бледной щеке, и убрал за ухо прядь волос. Погладил по щеке. И смотрел так, словно хотел запечатлеть в душе.

– Я не хочу быть оракулом, – тихо призналась Эоли.

– Кем ты хочешь быть? – глухо спросил Адам, продолжив нежно ласкать ее лицо.

Заглянув ему в глаза, Эоли с надеждой выдохнула:

– Любимой женщиной.

Глаза Адама довольно блеснули, когда он ответил, склонившись к ее лицу:

– Хорошо.

Следом его губы накрыли ее.

В этот раз их поцелуй не был осторожным узнаванием. Эоли ответила с жаром, сжала ткань сюртука на плечах любимого мужчины, потянулась к нему, приподнялась и прижалась, желая быть ближе, теснее. Кожа к коже, дыхание к дыханию, глаза в глаза. И больше не сдерживаться.

Когда оба начали срывать с себя и с друг друга одежду, Гала напомнила о себе, пискнув хозяйке в ухо:

– Ох, кажется, я случайно стала лишней строкой в романтическом протоколе.

Эоли дернулась, отстраняясь от Адама, и покраснела так ярко, что он напрягся:

– Что случилось?

Адам жадно, совсем почерневшими глазами с восхищением смотрел на полураздетую девушку.

Она на миг зажмурилась, а потом предупреждающе прошипела:

– Гала, прошу по-хорошему, замолчи и не наблюдай за нами!

Повисшую в номере выразительную паузу Гала нарушила, уточнив:

– Мне все-все отключить? Уверена?

– Да! – выпалила Эоли. – Мне нужен режим полной приватности.

– Принято. Запускаю протокол «Я ничего не вижу, не слышу и вообще я безмолвный кактус».

– Хорошо, и…

Гала оборвала Эоли:

– Последнее системное уведомление: если что, просто трижды коснись корпуса или произнеси аварийную фразу. Я сразу же вернусь. В отличие от некоторых, я твой вечный герой и не стыжусь этого!

Адам улыбался, глядя, как покрасневшая от смущения Эоли благодарит подругу:

– Спасибо, Гала, ты лучшая.

На корпусе кибера погас индикатор активности. Эоли еще несколько секунд смотрела на браслет, а потом медленно подняла глаза на Адама. Решительный настрой, с которым она только что спорила с Галой, исчез, сменившись смущением, нежностью и острым, почти болезненным осознанием, что теперь между ними действительно никого нет и в комнате очень тихо.

– Все, мы одни… – выдохнула она, стыдливо отведя глаза.

– Продолжим? – серьезно, но без давления спросил Адам.

Вместо ответа Эоли вновь прильнула к его груди, подняла лицо и довольно зажмурилась. Любимый покрывал ее лицо короткими жадными поцелуями на фоне «панорамного окна», откуда лился свет далеких звезд и проплывали корабли. Как будто они остались одни во вселенной и больше никто им не помешает любить друг друга.

Адам подхватил Эоли на руки, легко, словно она ничего не весила, и понес в спальню. Бережно положив ее на кровать, тихо сказал:

– Если чего-то не захочешь, скажи.

Эоли провела пальцами по его щеке, по резкой линии скулы, по губам, которые только что целовали ее так, что хотелось вечность гореть в этом сладком огне. Улыбнувшись, она игриво шепнула:

– С тобой я хочу всего!

Он замер на миг, улыбнулся зловещей, убийственной улыбкой, при этом его глаза лихорадочно горели. И, словно клятву, произнес:

– Я люблю тебя, моя Эоли!

Он помогал ей освободиться от остатков одежды, ласково и нежно, превратив обычное занятие в любовную игру с поцелуями и комплиментами, от которых сладко ныло внутри. Затем разделся сам и каким-то невероятно плавным движением, словно нырял на глубину, улегся рядом с Эоли и вновь поцеловал. Целовал и ласкал. Только гораздо глубже, горячее, но все так же бережно.

И пусть первая ночь их страсти не означала, что все их невзгоды исчезли и опасность миновала, но на несколько часов проблемы отступили, уступив страстным объятиям, жаркому шепоту, теплу ласковых мужских рук, доверчивому девичьему дыханию, отсвету звездного экрана на ковре в соседней комнате и осторожной, еще робкой мысли: «Я больше не одна!»

* * *

Эоли проснулась под тонким одеялом, но ей было тепло и уютно. И вылезать из замечательно мягкой кровати не хотелось, тем более немного ныли мышцы после ночи любви. И все равно душа и тело пели от удовольствия, к которому она еще не успела привыкнуть.

Адама рядом не было. Освещение оставалось ночным.

Вскоре Эоли услышала его голос из соседней комнаты, низкий, ровный, безэмоциональный, каким говорят не с близкими, а с теми, кто выполняет поставленные задачи:

– Нет. Не только Эрго. Необходимо зачистить станцию и всю его сеть информаторов и подручных. Действуйте аккуратно, пусть все выглядит естественно.

Эоли резко села, томность и сонливость слетели с нее, холод прошил спину.

– Да, все группы охотников, направленные за ним, – продолжил Адам. – Посредников, архивы, каналы перевозки. Всех, кто знал, что оракул не миф. Всех, кто имел малейший доступ к информации о нем.

Эоли, зябко кутаясь в одеяло, вышла в соседнюю комнату. Адам стоял у «панорамного окна», одетый, с коммуникатором в ухе. На фоне звезд он выглядел зловеще, темный, мрачный, безжалостный.

Адам сразу повернулся к ней, отдал невидимому собеседнику распоряжение: «Все отчеты присылать немедленно». И прервал связь.

Остановившись возле двери, Эоли глухо спросила:

– Ты приказал убить моего дядю?

Адам не стал делать вид, будто она неправильно поняла:

– Да.

Эоли плотнее закуталась в одеяло, словно пыталась отгородиться от жестокости мира.

– И всех, кто тесно связан с ним?

– Всех, кто может снова превратить тебя в товар.

Слово «товар» укололо Эоли в самое сердце, напомнив о том, кем она долго была.

– Их слишком много, – ответила она тихо. – Прольется много крови…

Адам не спеша приблизился к ней:

– Не думай об этом. Это мое решение и моя ответственность.

Она болезненно посмотрела на него:

– Это… даже звучит страшно.

Адам нахмурился:

– Твой дядя знал, кто ты. Уверен, есть те, кто знал и как ты выглядишь. Особенно в начале сомнительного предприятия по продаже предсказаний. Кто-то мог получить копии записей, образцы голоса, медицинские данные. Пока существует хоть один канал, где имеется информация о тебе, ты не свободна. Ты лишь временно недоступна.

Эоли молчала.

Адам продолжил:

– Я могу спрятать тебя. Могу дать новое имя, документы, дом на планете, где никто не задает вопросов. Но если оставить тех, кто знает правду, однажды они придут снова. Не за тобой – за оракулом!

Эоли сглотнула:

– Думаешь, тебе удастся удалить абсолютно всю информацию обо мне?

Адам ответил без самодовольства или бахвальства, просто как данность:

– Да, это моя работа. И в ней я признанный и непревзойденный спец.

Дар Эоли откликнулся, подсказывая: да, ее больше никто никогда не найдет, оракул сегодня исчезнет навсегда. Девушка чуточку успокоилась и посетовала:

– Мне невыносимо думать, что я причина стольких…

– Ты не причина, – тихо возразил Адам. – Причина – те, кто решил, что разумное существо можно запугать, упрятать под балахон, назвать активом и продавать доступ к его дару.

Эоли качнулась вперед, ткнулась лбом ему в грудь и глухо спросила, закрыв глаза:

– Когда мне сделают новые документы?

– Уже. Полностью легальные. Чистая биография, медицинские записи, счета, учебные сертификаты и даже документы о смерти родителей имеются со свидетельствами о торжественной кремации.

– Они были чьи-то? – встревоженно вскинула голову Эоли.

Адам успокаивающе погладил ее по спине:

– Нет, только твои.

Почувствовав себя слишком уязвимой, Эоли с отчаянной надеждой выдохнула:

– А ты будешь со мной?

Адам хмурился, вглядываясь в лицо любимой женщины. Потом взял ее руку и поднес к губам:

– Если позволишь.

– Я прошу, – с облегчением прошептала Эоли, ощутив как защипало глаза от подступающих слез. – Нет, требую!

– Вообще-то мы тебя уже присвоили, Грейдис, поздно метаться, – неожиданно очнулась всю ночь молчавшая Гала.

– Ну да, без тебя мы об этом чуть не забыли, – усмехнулся Адам наконец расслабившись после сложного и непредсказуемого разговора.

Сегодня транзитная станция «Креган» воспринималась Эоли иначе, чем вчера. Гостеприимнее, что ли. Она сияла вывесками различных заведений, манила рекламой, гудела сотнями голосов, прощалась и приветствовала корабли.

Пока Эоли в сопровождении Адама и хемусов шла в сторону космопорта, несмотря на терзавшее ее волнение и напряжение, с удовольствием глазела по сторонам из-под вуали на пассажиров – представителей разных рас, занятых своими делами, на работников станции, на роботов, перемещавших багаж и другие грузы. Вокруг бурлила жизнь, наполняя Эоли ощущением счастья.

Прощаться с оракулом Адам специально решил в большом пассажирском терминале космопорта. Во-первых, чтобы его подчиненные были тому свидетелями. Во-вторых, вокруг царил хаос и сновали толпы народа, здесь мало кто запоминал чужие лица. В-третьих, если какие свидетели и найдутся, то зафиксируют отбытие оракула, а затем – «нечаянное» знакомство Адама с суженой. Каждый пункт этого плана они с Эоли тщательно обсудили.

В груди Эоли все сжималось от тревоги и волнения, ведь совсем скоро оракул растворится в космических далях, зато оттуда же явится Эо́ла Ата́р. Темный балахон и вуаль последний раз скрыли ее, вызывая физическое и душевное неприятие.

Наконец Адам и Эоли, снова принявшая личину загадочной персоны в балахоне, желавшей остаться никому неизвестной, подошли к терминалу, возле которого планировали расстаться. Адам обернулся к ней, сопровождавшие их пятеро хемусов рассредоточились в нескольких шагах. Далее для наблюдателя со стороны происходило следующее.

– Как и договорились, здесь мы прощаемся с вами. Если вам требуется дальнейшее сопровождение или… – сухо и негромко говорил высокий, приметный хемус со шрамом на лице.

Говорил с расчетом, что его услышат ближайшие станционные камеры наблюдения и свои хемусы.

Вероятные свидетели могли отметить, как фигура в темном балахоне мотнула головой и затем прошелестела:

– Нет, свою задачу вы выполнили, господин Грейдис. Больше мне от вас ничего не нужно. Радует, что вы всегда держите слово…

– Надеюсь, ваше обещание тоже исполнится, – напомнил указанный господин.

– Обязательно. И совсем скоро, главное, не спешите и будьте внимательнее к окружающим, – прошелестел «балахон». – Прощайте!

– Если вдруг…

– Никаких «если» и «вдруг», Адам Грейдис. Мы с вами больше никогда не встретимся. Поверьте мне! Мы друг с другом полностью рассчитались по всем долгам, – настаивало существо в балахоне.

Для всех эта странная, пугающая пара, наверняка опасный мужчина со шрамом и жутковатое неизвестное существо, выглядела как посторонние, чуждые друг другу. Любой бы отметил расстояние между ними, настороженность и недоверие, ровно такие, как нужно, чтобы создать впечатление, что их связывала некая уже завершенная сделка. И ничего больше.

Не сказав больше ни слова, фигура в балахоне, подхватив вещмешок, направилась в сторону стыковочных шлюзов и быстро растворилась в толпе других пассажиров.

Адам смотрел ей вслед ровно столько, сколько требовала роль. Удостоверился, что она не ошиблась в направлении: он заранее определил слепое пятно на камерах космопорта и четко объяснил Эоли, где она сможет сбросить одежды оракула.

Адам повернулся к своим:

– Это дело закрыли, возвращаемся.

Пятеро хемусов слаженно двинули в обратную сторону, однако Рив решился осторожно поинтересоваться:

– Командир, что этот призрак вам наобещал?

Глаза Адама загадочно вспыхнули, а черты лица исказила зловещая ухмылка-оскал. Бросив на спутников выразительный взгляд, он произнес:

– Суженую.

Услышав это, один из хемусов сбился с шага, а остальные воззрились на командира. Рив с недоверчивой улыбкой спросил:

– Серьезно?

– Абсолютно, – напрягся Адам, отчего его шрам побелел. – У меня есть все… кроме семьи. Надеюсь, он не обманул с координатами места ее обретения, иначе… я его везде найду.

Хемусы прониклись холодом угрозы, прозвучавшей в голосе их командира.

– Грейдис прав. С нашими особенностями найти подходящую женщину равносильно чуду, – неожиданно мрачно признал один из хемусов.

Адам притормозил и предупредил свою группу:

– Возвращайтесь на корабль. Я буду позже.

– Останешься один? – засомневался Рив, опасаясь оставлять Грейдиса без охраны, ведь на нем держался весь их клан.

– В порту многолюдно, – усмехнулся Адам, подмигнув другу и подчиненному.

Кивнув, хемусы растворились в потоке пассажиров.

Адам направился к информационным табло с расписанием рейсов. Через двадцать минут у одного из них появилась девушка в темном брючном костюме с небольшой сумкой в руках, в которой, судя по весу, не напрягавшему ее хозяйку, было мало вещей. Явно путешествовавшая налегке юная особа, скорее всего, роянка, с прической тоже не заморачивалась. Замотала черные густые волосы в небрежный пучок, как если бы собиралась в спешке, по прибытии, поторапливаемая стюардом. Подхватилась с места как была и отчаянно пыталась разобраться, куда попала и что делать дальше.

Незадачливая пассажирка недоверчиво огляделась и уставилась на список рейсов с таким выражением на прелестном личике, будто не понимала ни слова из постоянно менявшейся на табло информации.

Адам заметил эту красивую брюнетку сразу, но еще пару минут любовался ею, живой, яркой, хотя и слегка потерянной, но до невозможности очаровательной. Наконец он не спеша подошел к ней, чтобы каждый видел, как он сомневается, присматривается, и поинтересовался:

– У вас проблемы, милая госпожа?

Девушка обернулась к нему. И подыграла, как настоящая актриса. На хорошеньком личике отразилось облегчение, а затем сменилось настороженностью. Видно было, что проблема у девушки есть, но как ей, бедняжке, довериться первому встречному? Опять посмотрев по сторонам и не увидев, к кому еще можно обратиться за помощью, пассажирка пролепетала:

– Простите, я… кажется, неправильно рассчитала пересадку.

– Такое случается, – посочувствовал Адам.

– У меня заблокировали счет до подтверждения личности на родине. А еще один рейс… – Бедняжка посмотрела на табло и безнадежно вздохнула. – Еще один рейс стоит как приличная яхта.

Адам едва заметно улыбнулся:

– Думаю, яхта стоит гораздо дороже.

– Откуда вы знаете? У вас есть яхта?

– И не одна. Могу я предложить вам скромную помощь?

Девушка, склонив голову набок, изучала его с осторожным интересом, пока черная прядка не выскользнула из ее наспех собранных в пучок волос и повисла вдоль озадаченного лица, как бы намекая: пора бы что-то сказать любезному судовладельцу.

– Вы всем девушкам, попавшим в затруднение, помогаете?

– Вы первая! И уверен, единственная, кто вызвал у меня подобное желание.

– Милая, да он же настоящий соблазнитель, вон какие откровенные приемы использует, – восторженно выдала Гала на ухо хозяйке.

Эоли не выдержала и тихо рассмеялась, глядя на Адама счастливыми глазами. И он, завороженный ее теплым, искренним смехом, подумал, что сложная операция с перелетами, похищением, сменой документов и тщательным уничтожением следов стоила одного этого смеха любимой женщины.

– Сложно поверить, что я у вас первая! – с кокетливой улыбкой сказала Эоли.

На его губах снова появилась кривая ухмылка, от которой у нее внутри предательски теплело, потому что улыбались его глаза и в них отражалось столько любви.

– Единственная! Если я вас не пугаю своим видом, – мягко поправил он и протянул ей руку. – Адам Грейдис. Владелец небольшого корабля. Могу предложить каюту до нужной вам станции с питанием и без вопросов, на которые вы не хотите отвечать.

Она посмотрела на его ладонь. Короткая пауза была рассчитана идеально: не слишком театральная, но заметная для камер. Незнакомка принимала решение. Незнакомка сомневалась. Незнакомка выбрала шанс на спасение – ее пальцы доверчиво легли в протянутую мужскую руку.

– Эола Атар, – представилась «единственная» новым именем, которое еще утром прочла в своих новых документах.

Адам мягко пожал ее руку:

– Рад знакомству, Эола.

– Если честно… несмотря на… э-э-э… суровый вид, вы вызываете доверие, Адам Грейдис, – мило улыбнулась Эоли. – Я тоже очень рада нашему знакомству.

Он чуть крепче сжал ее пальцы и поинтересовался:

– Тогда идем?

– Идем. – Эоли намеренно смущенно опустила взгляд, хлопнув ресничками.

Провести еще одну ночь на «Крегане», но уже официально, в одном номере, понадобилось не только ради укрепления легенды, хотя их встреча была отыграна безупречно. Ведь камеры станции зафиксировали, как Адам Грейдис привел с собой девушку из порта. Служба регистрации отеля видела ее документы, законные, сверенные с всевозможными базами. В станционном торговом секторе каждый бутик запомнил, как Адам оплачивал покупки своей хорошенькой спутницы – одежду, белье, обувь, женские мелочи, косметику и еще всякое-разное.

Для Эоли-Эолы каждая вещь была не просто покупкой, а частью новой жизни. Правда, сперва она смущалась, настаивала, что лишнего не надо. Потом смирилась и даже увлеклась. Позже, в отеле, перебрав множество пакетов с новой одеждой и прочим, Эоли стояла у «панорамного экрана» в легком светлом платье, наблюдая за проплывавшими мимо кораблями.

Балахон, чокер и вуаль, которые казались ей незыблемой темницей и оковами, неожиданно легко уничтожились в отельном утилизаторе, и теперь она наконец ощутила непривычное чувство свободы по-настоящему.

Любимый мужчина подошел сзади и обнял ее со спины.

– Адам, думаешь, мы были убедительны? Нам поверят? – спросила она.

– Более чем! Я привык все подвергать сомнению. Это недоверие въелось в подкорку. Я сам проверил камеры, подмена прошла безупречно! – уверенно ответил Адам.

Эоли повернулась к нему лицом, медленно провела ладонью по его груди, разглаживая невидимую складку на темной рубашке. Затем поднялась на цыпочки и поцеловала его, не глубоко, а лаская губы, согревая их теплым дыханием, просто наслаждаясь близостью.

Адам обнимал свою женщину бережно, но крепко. Он слишком быстро привык воспринимать ее как неотъемлемую часть себя, необходимую и прекрасную.

Утром они вернулись на корабль. Эоли надела удобный костюм глубокого синего цвета и повесила на плечо сумочку, волосы собрала простой серебристой заколкой. Она волновалась, но не пряталась за Адама. Держалась рядом, невольно касаясь его руки.

Экипаж встретил их любопытными взглядами, но от вопросов воздержался, хоть они и светились в глазах. Адам вчера поведал Риву и остальным причину задержки на станции, чтобы избежать опасных объяснений.

Поднявшись на борт, они остановились на погрузочной платформе и, оглядев команду, Адам объявил:

– Знакомьтесь, это Эола. Моя суженая.

Старпом выдержал паузу и кивнул женщине командира с безупречной серьезностью:

– Добро пожаловать на борт.

– Спасибо. – Ее голос не дрогнул.

Адам едва заметно улыбнулся и решил пояснить:

– Чтобы ни у кого не осталось вопросов. Спасение Рэйма и мое знакомство с Эолой были частью платы за доставку сюда нашего недавнего молчаливого пассажира. И возможность исчезнуть. На «Крегане» он этой возможностью воспользовался.

– Даже не попрощался, неблагодарный, – с каменным лицом произнес один из хемусов.

– Невоспитанный тип, – добавил Рив.

Эоли специально растерянно смотрела то на одного, то на другого, делая вид, что не понимает, о чем речь. И Адам с удовлетворением отметил, что команда ей поверила.

– Хватит разговоров по завершенному делу, – приказал Адам и, приобняв Эоли, повел в свою каюту, вернее, теперь их общую, напоследок добавив: – Полетели домой!

– Есть, капитан, – радостно отозвался старпом.

И, пока корабль отстыковывался, Эоли наконец поверила, что оракул с «Кажетарии» действительно бесследно исчез. Вместо него на корабль поднялась девушка с новыми документами, солидным багажом и светлым будущим, которое будет принадлежать только ей.