Глава 30

Обычно мне нужно представить сцену, увидеть её целиком, и потом я записываю её в файл. Но теперь я сидела, поджав ногу, над стопкой белых листов, и образы кружились вокруг меня: тёплая краснодарская осень с золотыми листьями на зелёной траве в Парке Галицкого; подростки, бегущие к бургерной, спасались от дождя; яркий зонт в гуще тёмных; запах кофе, и девушка в маленьком чёрном платье, а напротив байкер в косухе и бандане, тёртых джинсах, с дикой татуировкой на шее и пронзительно голубыми глазами. Они просто пили кофе и смотрели друг на друга: она в углу кафе под высоким с бахромой торшером; он – почти у выхода. Двери открывались и закрывались, звенел колокольчик, а они сидели. Заглядывали в картонные стаканы и вскидывали глаза вновь. А за окнами лил дождь всё сильнее, оставляя крупные капли на стёклах. Мимо неслись машины, троллейбусы взвивали бурные брызги из обычной лужи. В кафе было тепло и уютно: пара тыковок со свечами внутри, осенний букет с высушенными колосьями пшеницы, рябина на ветке, хризантемы, а рядом поздние груши. Алкала пристроилась на каминной полке, как игрушечная фея, и не мешала.

Я просто видела, как мир из моей головы оживает. Вписанные на бумагу детали исчезали, а какие-то оставались, потому что им нужно было продолжение. И это было невероятно правильное, наконец, спокойное и «моё» ощущение – писать не сказку, а реализм, который здесь был совсем не реален, но всё же.

Я будто снова стала собой, и мой мир, такой обычный, вдруг показался чудом. И всё в нём стало прекрасным: и придорожная грязь, и электрический свет, и банковская карточка в руках, и просто кофе… Возможно, наш мир и в самом деле волшебный, а мы просто не видим, каждый день пользуясь подаренными нам чудесами?

И не хотелось писать ни о драконах, ни о принцессах, ни об ангелах и единорогах. Я перемещалась вниманием из официанта с хвостиком на затылке и аккуратно подстриженной русой бородкой, который думал, не протекут ли его новые кроссовки в такой ливень; в байкера, который разволновался, как мальчишка; а затем в дождь, чувствуя его влажную прохладу, текучесть и попытки пробиться в тепло приглушённого света. Хорошо!

И вдруг я услышала:

– Ах!

Обернулась. Многомерная сцена в кофейне зависла, капли дождя застыли, словно кто-то нажал «стоп» на видео.

За спиной стояла толпа с раскрытыми ртами: массажистка в кимоно, служанка со струящимся нежно-фиолетовым платьем в руках, неизвестная юная госпожа с копной рыжих волос и двое сопровождающих её дам, все в синих нарядах.

– Вы кто? – удивилась я, поправляя шёлковый халат, сползший с плеча.

– Её сиятельство госпожа Тана, – опомнилась одна из сопровождающих, – дочь наместника и кузина вашего жениха.

– Здравствуйте. Простите, не заметила вас! Вы долго стоите?

Я поднялась. Сцена вокруг меня начала размываться. Рыжая кузина Дезмонда замахала рукой:

– Ой, нет-нет, продолжайте-продолжайте, пожалуйста! Мы просто постоим!

– А они поцелуются? – с придыханием спросила служанка с платьем в руках и мотнула подбородком поверх моей головы.

В застывшем эпизоде почти ничего не осталось, кроме двух взглядов глаза в глаза.

– Вам что, интересно? – удивилась я.

– Невероятно! Подобного мы никогда не видели! Это чудо! Такие удивительные люди! Странный мир! – возбуждённо ответили дамы.

Вот тебе и реализм. И тут я осознала, что в мире Крайана кино не существует. Для этих могульских дам то, что происходило вокруг меня, круче, чем показ прибытия поезда братьев Люмьер в девятнадцатом веке. Ма-ги-я. С ума сойти!

– Пожалуйста, госпожа маг, покажите ещё! – сложила молитвенно на груди руки массажистка. В чёрных глазах смуглой девы разгорелся огонь.

– Да-да! Просим! – закивала юная Тана.

– Хорошо… – выдохнула я, польщённая.

Никогда ещё напрямую с читателями, точнее зрителями, я не писала! Практически онлайн!

Стыдно было признаться, что сюжета, в общем-то и не было – так: образы, чувства, поток сознания.

«Алкала! – мысленно воззвала я к духу. – Твой выход! Без тебя никак! Выручай!»

Я сглотнула, села. Чья-то угодливая рука подсунула мне чашу с вином и бокал с водой. Я прикрыла глаза и почувствовала тот знакомый поток, бьющий по темечку и стекающий вниз по позвоночнику, как водопад. Прохладный, мощный, будто омывающий изнутри и дающий энергию новой жизни. Вот оно, вдохновение, – ни с чем не спутать!

Я занесла руку над белыми листами, и понеслось. Любовь на двоих. Разговор: слово за слово. Кофейня, Краснодар, гонка на мотоцикле, рассекая лужи. Тайна в её сердце, и вина в его. Они такие разные, но не могут друг без друга…

* * *

Палец у меня уже горел от давления, плечи устали, рука отваливалась, поясница тоже. Но едва я останавливалась, за спиной говорили:

– А дальше? Пожалуйста! Нельзя же на таком моменте прерываться…

И я продолжала, как чёртик, привязанный за ниточку вдохновения. За этим нас и застал Дезмонд. Или он пришёл раньше, но никто его не заметил, как и наступившую ночь.

– Дорогая, тебе пора отдыхать, – разрезал звуки воображаемого шоссе и песни Кипелова его голос.

Я оторвалась от бумаг и вернулась в реальность. Объёмное изображение рассыпалось на обрывки и развеялось по комнате, как пепел над костром. Мои зрительницы издали разочарованный возглас. Но Дезмонд был неумолим.

– Госпожа Оля порадует вас в другой день, если соизволит. Но сейчас ей необходимо отдохнуть. Завтра наша свадьба.

Служанки не удивились. Зато Тана воскликнула:

– О, свадьба?! Завтра?! Ливни небесные, а я не знала! Дез, Оля, поздравляю вас! Это же замечательно! Но почему слуги не украшают дворец к торжеству, никто не говорит о приглашённых? Почему повара не готовят пиршество? Даже маменька с папенькой не сказали мне ни слова о свадьбе, словно не знают о ней? Что такое?

– Всё прекрасно, кузина, не волнуйся. Мы ограничимся небольшой церемонией, – склонил голову Дезмонд и положил руку мне на предплечье.

Захотелось отодвинуться, но я почему-то осталась. Вдохновение, естественно, меня покинуло. Дезмонд пошёл на моих недавних зрителей, подгоняя их к дверям.

– А теперь оставьте нас одних. Утром пусть служанки подготовят госпожу Олю к ритуалу. Об остальном я уже дал распоряжения.

Дочь наместника ещё попробовала возмутиться, но Дезмонд её выставил, как и всех остальных. Запер дверь в покои, приблизился и посмотрел на меня.

– Оля, я позаботился о том, чтобы тебе не о чем было беспокоиться. Большая часть твоих требований будет выполнена.

– Часть? – уныло спросила я и вспомнила о необходимости быть твёрдой. – Я не согласна на часть.

– Максимум того, что возможно, – ответил Дезмонд. – И давай не будем выламывать друг другу руки, мы ведь по-хорошему обо всём договорились. Я поклянусь на крови, что не обижу тебя принуждением. Ты поклянёшься молчать об условиях брака. Клятвы на крови не нарушают, они священны.

– И я тоже… на крови? – ахнула я.

– Таковы ритуалы могулов. Бумаге мы не доверяем. Далее. По законам могулов любой из супругов может выкупить свою свободу. Думаю, тебя это устроит.

– Но у меня же нет денег…

– По истечению года в Аэранхе ты получишь три тысячи аэрхов или пять тысяч мриттанов на наши деньги, – пояснил Дезмонд и показал мне камень на браслете, чуть больше размером, чем мне давал Лэйнар. – Они уже здесь. Выкупить себя из брака ты сможешь за половину этой суммы, остальное можешь считать своим приданным. Это очень большие деньги, которые позволят тебе жить безбедно, где бы ты ни решила поселиться.

– Не нужно лишних денег! Отправьте меня домой тем же путём. Через арку.

Он помялся, затем всё же сказал:

– Я мог бы пообещать тебе это. Но не хочу.

– Но ведь ты же…

– Пользоваться аркой в вашем направлении так же рискованно, как и в этом. Маловероятно, что ты выживешь.

– Но ведь ваш посланец попал к нам!

– И был далеко не первым, – твёрдо ответил Дезмонд, взглянул мне в глаза: – Ты слишком уникальна, чтобы погибнуть!

Я поняла, что мне нечем дышать.

– То есть всё? Я застряла здесь навсегда?

– Не хочу тебя обманывать. Ты должна знать, что в сложившихся обстоятельствах я предлагаю тебе самый лучший вариант. Погоди, не плачь. Просто поживи с этой мыслью, переспи. Кроме того, я заметил, что у нас тебе есть кому рассказывать истории.

– Да… – я сглотнула ком.

– Они и мне понравились! Такие картины! У тебя будет своя, особая магия, о которой уже идут слухи. Они превратятся в легенды! Значит, не стоит грустить, детка, – подмигнул Дезмонд. – Завоюешь славу тут, раз в своём мире не вышло. И мы, могулы, не лаэры! Всё? Не будешь плакать?

– Попробую…

– Береги энергию. Всего год, и ты будешь свободна, богата и легендарна! – как коуч-мотиватор с подиума заявил с энтузиазмом Дезмонд. – Выше нос!

– Спасибо, – еле слышно ответила я.

– Свадьба завтра утром. Пройдёт тихо, мирно, по-деловому. Я дам клятву первым, и уже духи проследят, чтобы я не нарушил. Хорошо? Ты согласна?

– Хорошо, – вздохнула я.

Вот только почему-то показалось, я совершаю нелепую ошибку.

* * *

Утро окрасило нежными лучами спальню, а я уже не спала. Волновалась ужасно и будто чего-то ждала. Чего? Не знаю.

Я думала о Лэйнаре. Выбросить его из головы было невозможно, он то и дело возникал прямо перед моей кроватью. У меня сбивалось дыхание, хоть я и знала, что он – лишь иллюзия. Роскошь и проклятие этого мира заключалась в том, что мне не нужно было фотографий, я и так видела все воспоминания, словно на экране. Вот я открываю глаза и вижу его, взмокшего, крылатого, красивого, словно из сна, прямо над собой. Вот он ведёт меня к Оракулу. Вот сдерживает улыбку, которая всё равно проскальзывает в уголке губ. Вот он злится, что его обязали быть нянькой, а вот смотрит удивлённо, и в воздухе звучит волшебная музыка. Вот он с азартом палит по бобам из излучателя, а потом ест, зажмурившись от удовольствия, приготовленный мною шоколад. И вот со взглядом охотника ищет меня, чтобы засадить в тюрьму. Предатель!

Я перевела дух и вскочила. Нет, всё! Он мне ничем не обязан, и я ему тоже. А выжить я должна. Поэтому сегодня я выйду замуж на Дезмонда. И затем разрушу одним своим присутствием дурацкие законы лаэров, которые не позволяют людям творить. Они же делают целую расу несчастной! И меня пытались.

– Алкала! – воззвала я к вдохновению.

Оно играло с хорцом, подбрасывая светящийся шарик, сотканный из солнечных зайчиков. Зверёк прыгал за ним потешно, переворачивался, вскакивал на лапки, задирал пушистый хвост. И нападал с разбега снова, будто котёнок.

– Что?

– Ты же дух? Дух. Сможешь как-то проследить, чтобы другие духи убедились, что клятва Дезмонда на крови в самом деле будет о том, о чём он говорит? – спросила я.

– Клятва произносится вслух, ты всё услышишь сама, – ответила Алкала.

– А что делают духи?

– Насылают страшные проклятия на клятвопреступника. Несчастья, болезнь, смерть.

– Ничего себе!

– Так что не бойся, тебя не обманут клятвой. И ты не обманешь. Со словом и каплей крови ты открываешь духу дверцу в своё тело и в свою жизнь, которую тот всегда сможет закрыть.

– А с духами можно договориться?

– Нет. У одной двери не может быть сотни ключей.

И вдруг я рассердилась на себя. Сколько можно сомневаться в том, кто действительно помогает?! Где бы я была сейчас, оставшись с Лэйнаром? В тюрьме. Где я, улетев с Дезмондом? Во дворце. Кем считал меня Лэйнар? Низшим существом, стыдился меня. А Дезмонд? Гордится и женится.

На вирусе? Хм, да. Нет, больше не буду думать, что я вирус! Я уникальна и прекрасна! – так Дезмонд говорил. И я правда такая и есть, другой нет. Кстати, он признал, что я талантлива! К щекам прилила кровь. А, может, надо просто посмотреть на него с другой стороны?

Двери открылись, и три служанки проникли в мои покои. Осторожно, чтобы не будить. Увидев, что я не сплю, принялись поздравлять. И начались приготовления к свадьбе.

* * *

Три часа спустя служанки с благоговением открыли передо мной двери со словами:

– Великий генерал Таббат ждёт вас, прекрасная госпожа.

Сглотнув волнение, я ещё раз бросила взгляд в зеркало, не веря, что эта внезапно симпатичная и, кажется, весьма похудевшая за эти дни блондинка и вправду я. На волшебным образом уложенных волосах сияла золотом причудливая диадема из переплетённых между собой круглых рифлёных пластин. С них на лоб каплей свисал драгоценный камень с прозрачными гранями, вспыхивающими фонтаном цветных брызг, едва на них падал свет.

Платье невесты было сложным: лиф составлял искусное переплетение шёлковых и прозрачных тканей с тонкими белями нитями, которые обтягивали мою грудь, будто изящная сеть. Ниже от талии эти нити переходили в плотный пояс, и тканям ничего уже не мешало струиться пышным белым великолепием к полу. От едва прикрытых плеч ткани стекали к полу, закрывая и руки.

В практически невесомом одеянии я прошла вслед за тремя служанками по коридорам. Поднялась по лестнице к одной из трёх башен, щурясь от солнца. Вошла в тень башни и чуть не ослепла от золота, столько его было. В отделке стен, на которых было изображено превращение людей в животных и обратно; в украшении колонн; в тяжёлых лампадах, в алтаре, возвышающемся, будто ладья в самом центре. К нему вели чёрные плиты лестницы, украшенные лепестками золотых пластин.

Сердце моё ухнуло.

Служанки поклонились и остались у порога. Двери захлопнулись за нами с гулким стуком. Стало темнее. Я похолодела.

– Здесь есть кто-нибудь? – пробормотала в испуге.

Пахло восточными благовониями, мёдом и воском. С большого перевёрнутого золотого конуса, украшенного спиралями, стекало на жертвенник прозрачное масло. В свете, проникающем в прорези каменных барельефов, я увидела рядом с ним изогнутый полумесяцем кинжал. Стало совсем жутко…

Вдруг из тени алтаря вышли трое крупных мужчин в золотых плащах, с головами, накрытыми клобуками.

«Бежать!» – подумала я. И крепкая горячая ладонь заграбастала мою руку.

– Всё хорошо, Оля, – сказал Дезмонд и встал рядом. – Ты прекрасна!

Его чёрный с золотом наряд был гораздо более закрытым, чем обычно: настоящий сюртук с эполетами. И плащ до пола по спине. Всё это очень шло к его огненным волосам и чёрным глазам с пляшущими зрачками пламени.

– Ты тоже хорошо выглядишь, – пробормотала я.

Он улыбнулся с видом, будто иначе и быть не могло. Подумалось, что он похож на льва, и на ступенях появился жёлтых хищник с шикарной гривой. Мужчины в золотом отступили на шаг и расставили руки, как Дезмонд перед трансформацией. Готовы защищаться? Конечно, они же могулы! И наверняка маги!

– Не волнуйся, всё пройдёт быстро, – сказал Дезмонд, с прищуром уставившись на льва.

А тот на него. Точно похожи!

– Зачем всё это, если мы договорились по-тихому? – шёпотом спросила я.

– Традиция.

Он пожал плечом и перестал обращать внимание на хищного зверя из пустыни. Я моргнула, и тот исчез.

– Ты не видела наших свадеб. Но если ритуала не будет, свадьбу никто не признает действительной, – пояснил Дезмонд мне на ухо. – Это маленькая башня храма солнца, совсем не главный храм. Идём?

Я кивнула, закусив губу. Двое мужчин в плащах забили в барабаны. Нарастающий ритм отражал моё сердцебиение.

Я ступила на лестницу, опираясь на руку Дезмонда. Она была горячей, а моя – ледяной. Казалось, будто меня вот-вот принесут в жертву. Прямо на этом алтаре…

* * *

Барабанный бой отдавался эхом. Жрец с бородой-клинышком и подведёнными густо глазами произнёс молитву на неизвестном мне языке, повернулся к солнцу, затем к мраку в затемнённом углу храма. Подошёл к нам и спросил:

– Имеются ли клятвы у мужчины и женщины, которые перед лицом света и тьмы вступают в брачный союз?

– Имеются, – сказал Дезмонд.

Жрец протянул кинжал с алтаря. Дезмонд провёл острым лезвием по ладони. Несколько капель крови упали в лужицу масла на алтаре. И я услышала:

– Клянусь не принуждать эту женщину к тому, чего она не захочет на супружеском ложе.

Я взглянула на Дезмонда оторопело: а не на ложе как же?

– Клянусь уважать желания этой женщины, – говорил Дезмонд, – и содержать её. И быть ей мужем. И одаривать её щедрой суммой за каждый год совместной жизни, как обещано до ритуала.

Моя бровь изогнулась.

– Клянусь кровью, жизнью, тьмой и солнцем! – торжественно произнёс Дезмонд.

И передал окровавленный кинжал мне.

– Теперь ты.

Я взяла изогнутый кинжал, руки мои задрожали. Дезмонд испытующе смотрел на меня. Жрец тоже. Барабанные дроби за спиной сбивали моё сердце с ритма. Захотелось на свежий воздух, но двери были закрыты. Жрец приложил лезвие к моей свободной ладони. Я втянула сквозь зубы воздух. Из-под наточенного клинка проступили капли крови. Жрец протянул мою руку над алтарём. Кровь закапала в то же масло, добавляясь к крови Дезмонда. Глаза могулов впились в меня, мой язык прилип к нёбу.

– Не бойся, говори, – сказал Дезмонд.

Господи, что я делаю?! Но я же решила… другого выхода нет… мы договорились…

– Говори, женщина, – раскатистым басом добавил жрец. – Время не ждёт. «Клянусь»…

– Клянусь… – проговорила я срывающимся голосом. Голову повело от напряжения.

Я просто выживаю. Так надо. Всего год… А я смогу? И будто сквозь пелену тумана я услышала свой голос:

– Клянусь этому мужчине не разглашать условия этого брака. И быть… женой, пока кто-то из нас не передумает…

Моя кровь в лужице смешалась с кровью Дезмонда. Он поднёс свою порезанную руку к моей, саднящей. Приложил, глядя неотрывно. Резкая вспышка света над алтарём заставила меня вздрогнуть. Дезмонд разжал руку. Второй жрец поднёс резную шкатулку и открыл крышку. Я увидела два массивных золотых браслета и колье с драгоценными камнями, алыми, как кровь.

Дезмонд медленно надел на меня украшения. Я почувствовала тяжесть на своих запястьях и шее.

– Ты моя жена, – произнёс он и вновь скрепил наши ладони.

Я растерянно смотрела на потёк крови на браслете и думала о влажных салфетках.

– Ритуал завершён! – торжественно заявил жрец. – Брак заключён! Да пребудут вместе!

За спинами троих жрецов и за спиной Дезмонда раскрылись чёрные с золотом крылья.

Дезмонд наклонился и поцеловал меня.

Господи, что я наделала?!