Глава 29

Полтора дня дороги прошли будто в вязком тумане. Дезмонду расстояния были нипочём: он летел, как аэробус. Во время коротких передышек я сидела, обхватив рюкзак, и смотрела перед собой. Лоб горел, мысли плавились, и самое яркое, что я видела, – взгляд Лэйнара, тот самый, пугающий. Он охотился на меня! И больше ничего не было важно.

Я даже на конфету не посмотрела, которую протянул Дезмонд. Он покачал головой и похлопал по плечу:

– Потерпи ещё немного, скоро пройдёт.

А потом мы снова летели. Дезмонд привёз меня в страну могулов – не в столицу, в заштатный, но довольно большой город Абринкар, построенный сразу за полосой пустыни и ограждённый от неё внушительной кирпичной стеной. Та башнями на уровне небоскрёбов царапала знойное небо и, подражая Великой Китайской, простиралась в обе стороны.

За ней под цвет пескам терракотовые дома, каждый, как мини-крепость под пологой крышей, – впечатывались фундаментами в качественные дороги. На улицах Дезмонд с его рыжей гривой вписывался как нельзя лучше в палитру оранжево-медных, охряных, бронзовых оттенков, окруживших меня. Они были в краске стен, крыш, одежд, ставень…

Облицованное синей плиткой здание на высоком ярко-бордовом фундаменте с золотыми фигурами животных на фасадах выделялось из прочих. Многоступенчатое, мощное, не храм, не дворец, а будто всё сразу. Сказала бы я, что мы попали в Вавилон, если бы не гладкие, как пластик, чёрные капсулы на стенах и ртутного цвета трубы, встроенные в отшлифованный песчаник.

Многочисленная охрана в карминово-чёрной униформе пропустила Дезмонда безоговорочно, с почтением кланяясь. Во мне мигом распознавали чужестранку: моя кожа и волосы были тут слишком светлыми. Как спутницу «его превосходительства» военные провожали меня уважительными взглядами с нотой сдержанного любопытства.

«Мир огненных зрачков», – подумалось мне.

Анфилада гранитных лестниц привела нас в тенистые палаты, расчерченные резными деревянными перегородками, как кружевом штор. По периметру виднелись узкие каналы с развевающей вокруг прохладу водой. Та журчала, искусственно подсвеченная. Растения из терракотовых кувшинов по углам вились плотными листьями и цепкими стеблями под тёмные потолки и расползались по ним. Наши шаги потерялись в толстом ворсе ковров.

– Мы дома, – с облегчением сказал Дезмонд.

А внутри у меня ничего не изменилось, осталось мутно-тягучим, ведь слово «дом» – теперь только слово. Я из последних сил попыталась быть вежливой с вышедшим нам навстречу бородатым господином в синем, но ничего не вышло: посреди приветствий с тем, кого Дезмонд назвал наместником, ковры ушли у меня из-под ног.

* * *

Я пришла в себя на кровати в комнате поменьше. Приподнялась и сразу уткнулась в чёрные глаза Дезмонда. Меня стошнило. Он успел подставить таз. Затем подал платок и стакан воды.

– Ты как?

Я откинулась на подушки, липкая, неживая. Поморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на резной панели. Тщетно.

– Вирус подхватил вирус… – проворочала языком, как восставший из комы. – Наверное, вырубилась на целый час.

– Три дня. Тебя трясёт уже три дня…

Он наклонился, вытер мокрым полотенцем мне лоб. Я повернула голову, встретилась взглядом с Дезмондом.

– Здесь нет слуг?

– Полный гарнизон. Чего ты хочешь, детка?

Я облизнула сухие губы. Во рту было отвратительно, в голове пусто. Дезмонд снова подсунул под нос стакан. Приподнял подушку и меня вместе с ней.

– Пей.

Я была так слаба, что матрас дал бы мне фору в бодрости. Но всё-таки глотнула.

– Зачем… ты сам?.. – я показала на стакан и полотенце пальцем. – Не доверяешь… ценный вирус… никому?

И с удивлением обнаружила, что он сидит в чёрном шёлковом халате и штанах, как в собственной спальне.

– Не доверяю невесту, – широко улыбнулся Дезмонд.

Я поморщилась, не в силах сейчас гладко лицемерить. Он будто не понял.

– Тошнит? Мда… Не переживай, дорогая, твоё состояние, увы, было предсказуемо. Чем дальше от точки попадания, тем сильнее откат. Другой воздух, перепады температур. Но ты привыкнешь, завтра-послезавтра уже скакать начнёшь и требовать пирожных.

– Фу…

– Хорошо, обойдёмся без них, – рассмеялся Дезмонд.

– Я отравилась…

– Тоже нельзя исключать. Была мыслишка, что тебя цапнула в джунглях ядовитая муха, – много тут водится гнусных тварей. Не только крупных, есть и мелочь. Однако твои показатели не подтвердили…

– … предательством и обманом, – договорила я.

– Обманом? – изогнул бровь Дезмонд.

– Я сама себя обманула, придумала, что всё хорошо, что так бывает… Но это проходит… – Я взялась ладонью за голову, чтобы в глазах не двоилось. – Иллюзии – тошнотворная гадость.

– Не те, что ты способна материализовать. Предрекаю тебе величие и легенды по пятам. Даже твои галлюцинации погоняли тут… хм… народ, – Дезмонд расцвёл. – Так что да, некоторые слуги теперь опасаются входить в твои покои. Зато страшно уважают. Я тобой горжусь.

– Галлюцинации? Не помню… А где хорец? – спросила я.

– Думаю, ждёт, пока ты о нём вспомнишь, – загадочно протянул Дезмонд и чуть склонил голову.

У меня в волосах что-то закопошилось, из-под них на плечо вынырнула милашная мордочка и ткнулась мне в руку.

– Хорец, – слабо улыбнулась я.

* * *

К ночи жар спал, и я заснула. На этот раз без снов. На следующее утро я смогла встать. Сквозь оконца под потолком проникали солнечные лучи. Меня потянуло к ним. Захотелось выяснить, что за стенами дворца. Пока я шла, придерживаясь то за один угол, то за другой, босыми ногами ступая по толстому шёлковому ковру, хорец прыгал по моей руке с плеча на роскошную мебель из красного дерева и обратно.

– Дорогая, может, всё-таки поешь? – как дьявол из табакерки, вынырнул из-за ширмы Дезмонд. Халат накинут на голый торс, штаны на бёдрах.

Я обернулась. Он тут спал?

– Мы же договаривались про «дорогую», «детку» и прочие непотребства… – пробормотала я.

Дезмонд осклабился, убирая упавшую на лоб рыжую прядь.

– Но ведь ты моя невеста, что подумают слуги?

– Не вижу тут ни одного из них. Кстати, расскажешь, чем конкретно я их распугала?

Лицо Дезмонда обрело выражение фокусника, который вот-вот вытащит из шляпы крокодила.

– А ты гораздо лучше выглядишь сегодня, чем вчера! – сказал он с улыбкой во весь рот вместо объяснений.

– Спасибо, но не томи. Я имею право знать размах собственного бреда.

– Разумеется, имеешь. Лучше присядь только. Итак, первых слуг из твоей комнаты спугнула группа вооружённых лаэров.

– Ой…

– Да, ты на фигню не разменивалась. Весь гарнизон был поднят по тревоге. Вот только незадача, – хохотнул Дезмонд. – Как только отряд быстрого реагирования рванул сражаться с врагами, прямо под красиво летящими лаэрами появились цветные барашки. Очень много цветных барашков: красных, зелёных, синих, жёлтых, оранжевых, фиолетовых… Я сам видел, не надо так глаза таращить.

Я хмыкнула. Дезмонд тоже.

– Барашки заполонили эту комнату, коридор, лестницу, хлынули на этаж ниже. А лаэрские лазутчики, не слушая приказ стражи сдаться, принялись скакать по барашкам. Вместо тех, кого развеивало выстрелами, появлялись новые. Навела ты шороху тут… Когда, наконец, доблестные стражи сообразили, что дело не во вражеской атаке, лаэры с барашками исчезли, и по замку помчались неизвестные науке драконы разных мастей, пауки и плюшевые медвежата с зубами, которым бы акула обзавидовалась. Пара служанок упали в обморок. Дочь наместника, моя милая кузина Тана, споткнулась, убегая от чудовища из плюша, и выбила зуб. Приезжие торговцы устроили свалку. Синяки, ушибы, оттоптанная гордость и одна вывихнутая лодыжка. Мне продолжать?

Я сглотнула.

– Было что-то ещё?..

– Самоходные повозки, жёлтые такие, с шашечками, – кивнул Дезмонд. – Стайка гегранов, шарахающая разрядами. Наводнение. От него я сам, если честно, обалдел. И ураган шариков с шипами, мрак меня разбери, если я знаю, что бы они значили…

– Вирус, – подсказала я. – Ковид, наверное. Меня теперь все ненавидят?

– О, зачем, милая Оля? – просиял Дезмонд. – Боятся, значит, уважают.

– Но ведь столько неприятностей из-за меня… Мне ужасно неловко.

– Могулы с почтением относятся к силе. Даже посудомойке не нужно было объяснять, что если девушка, приболев, способна устроить такой переполох, значит, когда она будет здорова, сможет доставить ещё больше неприятностей. – Дезмонд приблизился, заглядывая мне в глаза. – Теперь всем понятно: кому надо угождать и кого расстраивать не стоит. Мы не лаэры и лицемерием не страдаем. Уловила?

– Д-да…

– Эй, что за дрожащий голос? Исключи из ассортимента. Иначе все твои поклонники растеряются и впадут в печаль.

– Почему?

– Всегда мотивируют чёткие ориентиры: сила – с твоей стороны, страх – с их. Мешать в обратную сторону не стоит.

Я потёрла висок. Взглянула на Дезмонда.

– Хорошо, я попробую. А что ты делал, когда я всё это… – я неопределённым движением рук попыталась показать безобразие, что устроила.

– Если не считать пару раз, когда ты и меня провела, промакивал тебе лоб холодным полотенцем и долбил целителей. Пришлось держать самого талантливого за шкирку, чтобы не сбежал, пока мы не разобрались, что вообще с тобой творится. Его, кстати, впечатлила старая носатая тётка с метлой, от удара которой полы стали вязкими.

– Баба-Яга… Мне в детстве всё время снилась, – облизнула губы я, – будто не могу от неё убежать. Ох, Дезмонд, мне жаль, что так получилось.

Могул улыбнулся и засунул руки в карманы. Он будто и не злился, даже наоборот, – в глазах сверкало что-то похожее на восхищение. Странно.

– Почему ты браслет на меня не надел? Столько дней терпеть, это ведь ужасно!

– Блокирущий браслет? – сощурился он. – Чтобы наверняка ты мраку душу отдала? Нет уж, детка, ты мне нужна живая. На остальных плевать. И вообще это плюс в мою легенду сильнейшего мага – такая же мощная будущая жена.

Я опешила, но всё же поняла, что обязана ему.

– Спасибо, Дезмонд.

– Всегда пожалуйста! Со мной не пропадёшь, детка.

Ошеломительно узнать, что я и в забытьи могу такое вытворять, и это никуда не годится.

– Как контролировать иллюзии, Дезмонд? Это вообще возможно?

– Силой и волей.

– И концентрацией? – я вспомнила об уроках Лэйнара. При одной мысли о нём вновь стало плохо.

– Так тоже можно. Не уверен, что это твой способ.

– А какой мой? – Мне захотелось во что бы то ни стало, назло Лэйнару и лаэрам стать сильной. Осознанно сильной, а не обезьяной с гранатой, как сейчас.

Дезмонд подошёл совсем близко, склонил голову.

– Ты уникальна, детка, помнишь? Я могу тебе только предложить варианты, а ты выберешь наиболее подходящий. Или изобретёшь свой.

– То есть я должна понять, что творится внутри меня?

– Да зачем напрягаться, детка? – с улыбкой ответил Дезмонд. – Просто слушай меня, лови чувство внутри и наслаждайся.

– Наслаждаться? – удивилась я.

– А разве не в этом весь смысл? – изогнул бровь Дезмонд.

– Вирус, который наслаждается и ищет смысл, – тебе не кажется это слишком сюрреалистичным?

– Забудь о том, что ты вирус! Думаешь, кошки говорят себе постоянно, что они кошки? Боятся забыть? Нет! Они просто наслаждаются. Потому счастливы.

– Но я же должна понять, кто я!

Я покачнулась. Горячие руки Дезмонда мгновенно обвили мою талию, его лицо оказалось слишком близко к моему, и литой торс. Чёрт!

– Оставь это лаэрам, – шепнул он. – И пока вообще ничем не заморачивайся. Восстанавливай силы и заставляй других выполнять твои желания.

– Желания? – Я высвободилась. – Что ты имеешь в виду?

– А то, что здесь каждый, кто тебе угодит, будет считать себя благословенным, повелительница иллюзий. Так что желай! И ни в чём себе не отказывай! Итак, что ты сейчас хочешь?

«Проснуться», – подумала я.

* * *

Странные это были дни: я могла пожелать чего угодно, а мне ничего не хотелось. «Повелительница иллюзий» больше была похожа на тушёную амёбу. И Алкала исчезла. Зато имелось сколько угодно времени на обдумывание.

– Я хочу домой, – сказала я Дезмонду на следующий день, когда ноги уже не подкашивались.

– Мы дома. Эта часть дворца моя. Я говорил тебе, что наместник – мой дядя? – промурлыкал Дезмонд.

– Я к себе домой хочу, – уточнила я. – В свой мир.

– Увы, детка, это исключено. Если тебе не нравится тут, потерпи немного, в столице у меня есть особняк куда лучше этого. И вообще я богат.

– А когда всё закончится, и я буду вам не нужна?

– Не затрачивай энергию на будущее, она тебе сейчас необходима. Хочешь торт?

И желание появилось: дать ему в лоб. Но я вроде никогда не дралась. Зато в воздухе из ниоткуда возникло яблоко и снарядом метнулось в Дезмонда… Увы, пролетело сквозь него, как мыльный пузырь.

– Не злись, дорогая, – отдёрнулся Дезмонд и хмыкнул. – Лучше пойдём, я покажу твои комнаты.

Помещения, выделенные мне, были похожи роскошью и убранством на восточный гарем: резные ширмы, шёлковые ковры, каналы с водой вдоль стен, причудливая мебель. И это была не одна комната, а целая вереница: вслед за спальней располагалась купальня, за той зеркальная зала. В моём распоряжении был большой голубой бассейн, в котором можно было спокойно нарезать круги брассом, ванна с розовым гейзером и струящийся с искусственно выложенной скалы водопад. Имелась и трапезная, просторная настолько, что там легко можно было устроить вечеринку человек на пятьдесят, и уютный будуар, где можно было найти всё, что душе угодно для наведения красоты, включая массажистку; и гардеробная со множеством нарядов, подготовленных для меня, и сад во внутреннем дворике. Хорец с моего плеча мгновенно облазил все ветви, проскакал по изогнутым крышам, которые спускались с разных сторон к садику с качелями и пышной зеленью в горшках, и завис, глядя в даль карниза. От пальм уже было тошно.

– Ну как, нравится? – спросил Дезмонд.

Я представила берёзку, та появилась, и я коснулась тоненькой ветки. Так же, по мановению мысли на месте тропического куста образовалась ёлка. Запахло хвоей, вспомнился Новый год. Ностальгия! Можно было бы, конечно, и вообразить, что по улицам вокруг дворца едут такси и маршрутки, большегрузы и легковые авто, запустить электричку по рыночной площади и распугать горожан самолётом. Но люди-то при чём? Даже если они могулы.

– Я бы хотела договориться, – повернулась я к нему. – Вы меня вернёте аркой домой, когда мой дар вам уже не понадобится. Мне необходимо точно знать условие, чего вы хотите добиться с моей помощью. И не на словах. Мы должны это где-то прописать.

– О, да ты вошла в роль повелительницы! – улыбкой дьявола-искусителя расцвёл Дезмонд. – Это очень мило! Но я же тебе говорил, что арка – это сложно, и не я ей занимаюсь. И для чего потребовался дар, говорил.

– Весьма размыто. А мне нужна конкретика. В деталях: что, на сколько, когда достаточно. А также мы заключим брачный контракт: о том, что я не сплю с тобой, а ты не делаешь поползновений…

– А если ты захочешь? – сощурился плотоядно Дезмонд.

Я закончила фразу:

– Не делаешь поползновений без моего желания, то есть не принуждаешь. Не лишаешь меня свободы воли и оставляешь за мной возможность расторгнуть брак в любой момент…

Дезмонд перестал улыбаться.

– Мне и так дев хватает. Зачем принуждать? – оскорблённо произнёс он и добавил с угрожающей ноткой в голосе: – Ещё что? Изволишь приказать объявить себя твоим личным рабом?

– То есть у вас и рабы тут есть? Ужас какой! Нет, рабом не надо, я против рабства. Я за свободу выбора. Поэтому предлагаю брачный контракт, заверенный у нотариуса или судьи, в общем, совершенно официально.

– Невозможно! – стал хмур, как туча Дезмонд.

– А ты сказал, что могу просить всё, что угодно. Обманул?

– Прихоти, вещи, украшения, а не условия, которые выходят за рамки! – рыкнул он.

– То есть ты планируешь лишить меня всех прав и быть вместе, пока смерть не разлучит нас? – рыкнула я в ответ. – Тогда я пас!

– Мы. Не. Заключаем. Брачные. Контракты! – процедил он.

– Вы – это кто?

– Могулы! Ты вообще понимаешь, что требуешь меня унизиться перед обществом?

– Я не требую унижения, но и сама унижений не потерплю!

– Тебя никто не унижает.

– Тебя тоже.

– Ты не понимаешь… – начал закипать он.

– Ты тоже не понимаешь, – отвернулась я. – Я не знаю ваших законов, но в ловушку больше попадать не собираюсь. Я и так уже по уши. И не хотелось бы тебя обижать, Дезмонд, ты красив, умён, обаятелен, находчив, сексуален, невероятно силён и вообще поражаешь воображение, потому что ты маг, но женой я твоей быть не хочу. Вид делать? Ладно. Но быть ею в самом деле? Нет!

– Ты пожалеешь об этом.

– Теперь ты мне угрожаешь? – Я вздёрнула подбородок.

Почему-то было не страшно. Я просто устала бояться, словно перешла черту: не могу больше и всё.

Дезмонд внезапно расслабился, будто сбросил одну маску и надел другую.

– Зачем мне угрожать? Предупреждаю. Что ты пожалеешь, если потом по-настоящему в меня влюбишься, а будет поздно.

– Я?!

Он чертовски обаятельно улыбнулся.

– Ты. Я ведь тебя до жути раздражаю, а это знаешь ли, первый шаг. У нас о браке говорят: «Выбери того, кто будет бесить тебя всю жизнь лучше других, и женись».

У меня брови на лоб взлетели от изумления.

– Бесить?! А как же любовь, верность, поддержка, доверие?

– Всё это побочные явления, – заявил вкрадчиво Дезмонд. – Если кто-то раздражает тебя, это знак, что он может тебя чему-то научить, что-то дать тебе новое. Это искра. А сексом можно заниматься с кем угодно и как угодно: воевать или делить постель с теми, с кем приятно. Кого что заводит.

– Какая чудная интерпретация! Я всё-таки предпочитаю верить в родственные души и настоящую любовь…

При этих словах я снова вспомнила о Лэйнаре. Как же больно о нём думать! Я замолчала на секунду, а потом взяла себя в руки и завершила по-деловому:

– А пока этого нет, и ты настаиваешь на браке, я готова выйти замуж за тебя фиктивно. Но своих условий не поменяю, и в своих правах не уступлю. Вы в принципе всегда можете притянуть с Земли ещё кого-нибудь, лысого лесоруба, например.

Во взгляде Дезмонда смешалось раздражение и любопытство. Хм, я тоже его бешу? Вот не надо этого, ещё влюбится! Странные они, могулы!

– Я тебя услышал, Оля, – натянуто проговорил Дезмонд. – Хорошо, я подумаю, какие варианты возможны.

И я почувствовала сладкое чувство победы, хоть пока ничего не добилась. Тотчас энергии стало больше, и в глазах просветлело.

* * *

В тот же день Дезмонд уехал, а вечером внезапно появилась Алкала, когда я решила поплавать в гордом одиночестве. Уже даже на это сил хватало.

– Привет, – сказала золотистая фея и прошлась по кромке бассейна на носочках, её крылышки чуть подрагивали.

– Алкала! Ты здесь! Я думала, ты меня оставила! – безумно обрадовалась я, выныривая из лазурной воды.

Вдохновение осмотрелось с неким недоверием и, никого не обнаружив, село напротив.

– А что было делать, если ты всё равно меня не слышала? Алкала полетала немного в новых землях, постучалась к одним, к другим. Напела там пару мыслей, там. Но не нравится мне Абринкар, все только о деньгах мечтают… Алкале стало скучно, и она вернулась.

– А почему я тебя не слышала?

– Ты упала духом, – ответило воображение. – Как ты можешь поймать дух, войти в него, если ты им упала?

– О… мне было тяжело… прости. Я пытаюсь выкарабкаться.

– Видишь? Ты говоришь, выкарабкаться. Значит, ты была в яме. Алкалу утянула за собой. Хорошо, что ты вернулась теперь.

– А я думала, это ты посылала мне галлюцинации и сны. Они весь дворец распугали, представляешь?

Воображение пожало плечом.

– Я таким не занимаюсь. Галлюцинации – это просто обрывки твоих мыслей, впечатлений и страхов. Перемешать и высыпать как попало. Зачем тут Алкале что-то делать? Я просто не стала тебе мешать: открыты дверцы, пусть будут открыты.

Я насторожилась.

– О каких дверцах ты говоришь?

– О тех, что выпускают из тебя образы наружу. Болтались так, что чуть не оторвало, пока ты бредила. Я только раз придержала, когда тебе конец света привиделся.

– То есть ты способна их закрыть, не выпускать мои образы? И ты молчала?

– А ты не спрашивала.

Я поперхнулась воздухом.

– Алкала… но ведь получается, ты можешь помочь мне прекратить это безобразие!

– Могу. Если ты создашь что-нибудь другое, чтобы Алкале было интересно.

И вдруг я вспомнила о том, что когда я варила шоколад Лэйнару, образы из меня тоже не вылетали, даже концентрации не потребовалось.

– Значит, загадка решена: чтобы не плеваться иллюзиями в пространство, надо просто что-то творить, так? – пробормотала я.

– Так. Напиши что-нибудь. Или если тебе надо наоборот, прекращай писать, и устраивай весёлую жизнь всем вокруг. Дух – это энергия. Энергия идёт через тебя либо туда, куда ты её направишь, либо взрывается и летит на все четыре стороны, если её не направлять. Может снести мозг или ударить внутри, в почку, к примеру.

– Боже, Алкала! А ларчик просто открывался!

– И закрывался, – с переливом колокольчиков рассмеялась Алкала. – Всё от тебя зависит.

Ура! Наконец-то! От меня! Надоело быть марионеткой!

Я запахнула халат и застучала ладонью о звонок на стене. Бумага! Мне нужна бумага! Я буду писать!