Глава 29
Никак не привыкну я к новому чувству,
родившемуся во мне.
Но с ней хорошо, без нее как-то пусто,
я думаю лишь о ней….
А за окном то светлее, то темней.
Я не пойму, кто тебе я, и кто ты мне,
но нас какая-то сила связала узлом
и уже непонятно — добро или зло…
@Coffee.
Кирилл.
У старого деревянного покосившегося от времени дома на окраине садового товарищества в Панковке, дома, который, казалось, чудом держался на своем фундаменте, Кир припарковал свой "Мерседес" через десять минут, после того, как вышел из квартиры Леры. Эту дачку, окруженную с одной стороны ухоженным участком соседей, а с другой — лесом, парни Чертанова использовали крайне редко. Сюда они приезжали в основном — в зимние время года, когда соседи — типичные дачники — с банькой, шашлычками и прочими прелестями огородного сезона, перебирались в свои теплые городские квартиры…
По крутой скрипучей лестнице Кирилл и Антон поднялись в сени, где Смирнов толкнул разбухшую дверь, пропуская Чертанова в большую, освещенную тусклым светом единственной лампочки, комнату. Кирилл зашел, молча, но всем находившимся в доме, показалось, что в ограниченном пространстве помещения, сразу, же закрутился вихрь.… Казалось, а вернее — так оно и было, Кир просто излучал едва сдерживаемую, почти неконтролируемую ярость, и такой гнев, что даже у приехавшего с ним Смирнова, по затылку пробежал холодок, потому, что в серых обычно непроницаемых глазах Кирилла была тьма — непроглядная, безумная… Антон почти десять лет знал Чертанова, и в таком состоянии видел, его, всего лишь раз — в тот день, когда Кир расправился с Владом…
Посередине комнаты стоял замызганный, стараниями местных бомжей, круглый стол, уставленный батареей пустых бутылок, и пепельницей полной многочисленных окурков. Единственное окно, промерзшее насквозь, едва пропускало скупой свет сквозь замысловатый рисунок инея, проступившего на внутреннем стекле, а в морозном воздухе стоял смрад грязного помещения, а еще остро ощущался табачный перегар.… Кроме стола, разбитого засаленного дивана, да двух стульев, на одном из которых с привязанными за спину руками сидел Алексей Паршин, мебели в комнате не было. Из-за расквашенного в мясо лица парня в нем теперь с трудом можно было угадать того симпатичного и холеного молодого человека, которого Кирилл имел честь лицезреть вчера на благотворительном балу в "Дворянском собрании". Сейчас младший-Паршин был мало похож на избалованного сына предприимчивого депутата, не особо честным путем пробившего себе дорогу к власти…
— Ты! — дернулся парень, заметив, вошедшего в комнату Чертанова и маячившего за его спиной Антона. Дернулся…, и тут же получил меткий удар, от Сани, прямо в голову, от чего та, откинулась по инерции назад, затем бессильно свесилась на грудь…. Алексей застонал и изо рта у него вырвался хрип, по которому Кирилл понял, что у Паршина переломаны ребра…
От души постарались ребята исправить свою ошибку…
— Терпеть не могу не вежливых, — предупреждающе посмотрел на пленника Кир, четко определивший свои действия по отношению к этому молодому человеку, еще по дороге. — Со старшими принято на "Вы" разговаривать.… Или папочка не научил? — спросил он у перепуганного парня, который так или иначе, еще пытался хорохориться, кажется, не понимая во всей мере, что его ожидает.
— Да пошел ты! — заорал Алексей, сплюнув кровь. — Ну, что ты со мной сделаешь? Убьешь?
Кир ни чего не ответил, лишь достал из кармана пальто пачку сигарет, губами вытащил одну, перебросил ее из одного угла рта в другой и, зажав фильтр зубами, щелкнул зажигалкой… Он подошел поближе к уже поскуливающему от страха парню, до сознания которого, видимо только-только начало доходить, кому конкретно он перешел дорогу, сделал глубокую затяжку, и, выпуская дым в лицо пленника, глядя прямо ему в глаза, произнес лишь одно короткое — "да"…
Странно, но сейчас Кирилл был спокоен, как никогда… словно и не было той вспышки агрессии, во время которой он чуть не убил одного из своих людей. Нет… — сейчас остался лишь холодный расчет…
— Н-не… над… не надо, — стал заикаться Алексей, трясясь всем телом, и в его заплывших от побоев глазах появился животный страх, граничащий с безумием. — П-по… пожалуйста! Я не хотел… — начал мямлить он. — Я не знаю, как так…
— Конечно, не знаешь, — перебил его Чертанов, достав из кармана нож и приложив его к шее молодого человека, надавил, делая неглубокий порез, а видя, как лопается кожа под холодной сталью, выпуская наружу яркую кровь, приподнял губы в улыбке….
Да, "Шторм" может быть незаменимым другом, — усмехнулся про себя Кирилл, любуясь металлическим блеском клинка. Сколько раз он спасал его в ближнем бою — еще там… — на войне…. Наверное, именно тот опыт во многом сделал Чертанова тем, кем он был, без всяких сантиментов и ханжеской совестливости, которые только мешали бы в мире бизнеса, оказавшимся более жестоким, чем любая война…
— Нет! — сорвался на крик парень, замотав головой. — Не надо!
— Это девочку мою трогать было не надо! — приблизив свое лицо к молодому человеку, проговорил Кир, отчеканивая каждое слово. — Ты — на мое позарился, тварь! А я своим… ни с кем не делюсь, понял?! — почти рыкнул он, и жесткая усмешка заставила приподняться уголки его губ, придавая лицу Кирилла выражение, которое многие знающие его люди — считали дьявольским.… А уже в следующую секунду из горла Алексея раздались громкие булькающие звуки и вязкая, практически черная кровь хлынула из его шеи.… В последнем предсмертном вздохе наполненные ужасом карие глаза парня распахнулись и застыли, но к этому моменту Кир уже отвернулся, не спеша вытер нож платком, протянутым Антоном, и направился к выходу…
Выйдя на улицу, со спокойным, даже умиротворенным лицом, Чертанов с удовольствие втянул в свои легкие морозный воздух декабря, выдохнув смрад запущенного жилища и сладковатый запах свежей крови. Он подошел к своему автомобилю, снял его с сигнализации, и, бросив взгляд на припаркованную, у забора красную Ауди А5, за руль которой уже больше никогда не сядет хозяин, подумал:
Какая же все-таки странная штука — жизнь… и такая хрупкая.…
А когда огромный черный внедорожник вывернул на Псковскую, Чертанов в последний раз обернулся назад, посмотреть на алеющие пламя пожара за своей спиной…
"… — Нет, у нас другого выхода, Стас, — облокотясь локтями о стол, и наклонившись вперед, так чтобы видеть глаза Темного, тихо произнес Кирилл. — Ну, закрыли его, а толку? Надолго ли?
— Ты понимаешь, что предлагаешь мне, Кир? — срываясь со стула, заорал Стас и, схватив друга за лацканы пиджака, хорошенько тряхнул. — Ты, бл#дь, ни кого-то, а брата предлагаешь мне завалить…
— А у тебя есть другие предложения? — скидывая руки Стаса, зло бросил Чертанов. — Ну, выйдет он… и что?? По головки нас с тобой погладит? Или может в живых оставит…. Хрена-с-два… придушит.… Как бешеных собак… задавит…
— А если он не выйдет? — задумчиво произнес Темный, подходя к окну, и открывая створки деревянной форточки. — Если надолго там застрянет…."
Первым делом Кирилл, поехал к себе домой в Лазаревский переулок, чтобы намыться и переодеться — так как пугать своим внешним видом малышку, ему вовсе не хотелось, да и лишний раз светиться у квартиры Леры Чертанову днем не стоило.… Уже поздним вечером, почти ночью, он наконец-то отправился на Завокзальную к своей девочке. А она, судя по скинутому сообщению от Макара — уже проснулась, после почти пятнадцатичасового сна под действием успокоительных и снотворного, и теперь активно "доводила бедного парня". Кир достаточно хорошо знал брата, чтобы понять — тот нервничает, не справляясь с ролью "няньки", а значит, надо было поспешить.… Уже поворачивая с Нехинской в микрорайон, когда до дома Леры оставалось метров двести, он набрал Макара, чтобы тот спускался вниз.
— Нормально все? — напряженно и тяжело глянув на Кирилла, спросил парень, как только Чертанов вылез из припаркованного прямо у подъезда "Мерседеса", и мужчина четко расслышал нотки неподдельного беспокойства в голосе брата.
— Да, — хлопнув Макара по плечу, кивнул он, ощущая внутри себя какое-то непонятное даже ему самому спокойствие…
Что-то изменилось у Кира внутри — будто не было больше смысла прятать свое отношение к Лере Снежной ни от других, ни от самого себя — слишком много мыслей он перебрал в голове за последние часы. Придя к определенному выводу что, то, что раз всплыло, уже не утаишь — он просто покажет всем, что за свою девочку — он не пред чем не остановится.… Вот и все…
— Все хорошо, — криво улыбнулся Кир, чувствуя, как и младший брат, после его слов — успокоился тоже, заулыбался от уха до уха и полез в карман за сигаретами.
— У вас тут что? — поинтересовался Чертанов, глядя на Макара. — Спит?
— Да вроде, — пожал плечами парень. — Полчаса назад ушла к себе в комнату — легла, а спит или нет, фиг знает. Я ее накормить попытался — ни в какую, — отчитался он, затягиваясь дымом сигарет. — Три ложки съела и все. Я думал — ты упертый. Хрен там… Правда, помыться — заставил… — рассмеялся Макар, засучивая рукава своей клепаной кожаной куртки от ENRICO MANDELLI и показывая Чертанову красные борозды свежих царапин.
— Это что? — опешил Кирилл, слабо понимая, какое отношение имеют эти кровавые следы к словам брата — "заставил помыться Леру".
— Это последствия спасательной операции, — засмеялся парень в голос, и, сделав паузу, снова затягиваясь сигаретным дымом, добавил. — Вылавливали кота из ванной.
— Вот, обалдеть, как ты сейчас все понятно объяснил, — начиная понемногу раздражаться, проворчал Чертанов.
— Да, этот жирный гад вместе с Леркой в ванную пошел, — опять засмеялся Макар. — Ну, и упал в воду…
— Ясно, — улыбнулся Кирилл, и еще раз хлопнув брата по плечу, теперь уже в качестве благодарности, добавил. — Спасибо…
— Да, ладно…
— Езжай домой — поспи.
— Кто же спит в такое время? — хохотнул молодой человек ему в ответ. — Разве только — пенсионеры, да вы с Темным, — усмехнулся он, и отправился к припаркованному прямо на тротуаре спорткару. — Я на "Vertigo"… Стресс снимать, — улыбаясь, произнес Макар. — Если что — звони, — добавил он, прежде чем его автомобиль на бешеной скорости рванул с места, оставляя после себя визг шин и снег из-под колес, заставляя Чертанова поморщиться…
— Обалдуй… — тихо буркнул Кирилл, понимая, что в этом и был его брат — с его любовью к высоким скоростям, риску, кутежу и дикой безбашенности, несмотря на наличие которых, в жизни Макара всегда была куча девушек. Наверное, они чувствовали опасность, с которой жил парень, и тянулись на адреналин…
Двери квартиры Кирилл открыл сам, и сделал это как можно тише, ключами, слепок для которых сделал еще в тот первый раз, когда оставался ночевать на Завокзальной.… Повесил пальто в шкаф, снял туфли, бросил пачку сигарет и зажигалку на полку небольшого комода, стоящего под вешалкой, мимоходом отмечая про себя, что бардака в прихожей, который был днем — больше нет. Ни осколков битого зеркала, ни грязных капель крови на паркете.… Кир прошел по коридору, свет в котором для него оставил Макар, остановился в дверях спальни Леры, и прислонился к косяку, привыкая глазами к темноте, в попытке рассмотреть спящую на кровати девушку. Да, Лерка спала, по своей привычке укрывшись чуть ли не до самого носа пледом. Рядом с ней на постели развалилась огромная тушка наглого кота, в сумраке комнаты казавшаяся серой…
Дома… — именно так ощущал себя Чертанов сейчас, но ложиться рядом с девушкой не спешил. Вместо этого, так и остался стоять на пороге, прислонившись к косяку, глядя на представшую его глазам идиллию, не в силах сдержать улыбку, так и лезущую на лицо.… Эта квартира, в интерьере которой, преобладали снежно-белые и светло-голубые тона, напоминала Кириллу маленький домик в швейцарских Альпах, с их снежными шапками и чистым, прозрачным небом над вершинами гор, купленный им вместе с Темным пару лет назад в Кандерштеге.
Вот разгребу все дела здесь и отвезу туда Лерку, — улыбнулся мужчина. — Будем с ней кататься на лыжах, а вечерами отогреваться у камина глинтвейном с медом и имбирем…
Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем он сдвинулся с места и отправился на кухню, медленно вертя в руках телефон, чтобы минуту спустя, уже стоя у окна, в раздумье набрать номер Смирнова.
— Да, Кирилл? — услышал он голос Антона.
— Не разбудил?
— Нет, — бодро ответил тот, как всегда наводя Кира на мысль — а спит ли хоть когда-нибудь начальник службы безопасности.
— Что там?
— Работают пожарные и МЧС, куча мусоров. Многоуважаемому Александру Леонидычу тоже сообщили, — хмыкнул Смирнов. — Рвет и мечет папаша…
— Лишь бы никто не пронюхал, что этот сопляк у Лерки был, Тох, — заметил Чертанов. — А остальное — не важно.
— Нет, с этим все будет в порядке. Можешь не волноваться, — успокоил Смирнов Кирилла. — У тебя как? — спросил Антон, уже с другими интонациями в голосе, явно любопытствуя, но Кир отвечать ему не спешил… Хотя и не первый год они вроде были с ним знакомы, и связаны были такими делами, что захоти один кинуть другого — ничего хорошего им бы это не сулило, в первую очередь, Антону, конечно…
Так что не подставит Тоха, это точно… — но Кирилл безоговорочно доверял только двум людям — Стасу Темному и своему брату — Макару…
— Нормально все… — проговорил он, наблюдая за редкими огоньками окон в соседнем доме. — Я на Завокзальной. Утром созвонимся.
— Ладно, понял, — произнес Антон и отключился.
Чертанов почувствовал присутствие Леры на кухне, еще до того, как увидел ее отражение в стекле окна, и, нацепив на лицо безмятежную улыбку, медленно развернулся к ней.
— Привет, Сладкая, — усмехнулся он, осматривая с ног до головы, немного заспанную и очень смущенную девушку. Лерка переоделась — натянув на себя черную футболку с логотипом группы «AC/DC», которая доставала ей почти до колен, оставляя открытыми длинные стройные ножки, покрытые сейчас ужасными синяками. И от того, что увидел, Кир каждым нервом ощутил, как натянулись мышцы на его спине, каменея… Если бы можно было воскресить Алексея Паршина, и убить его еще раз — он не задумываясь, сделал бы это, лишь бы стереть страшные метки, оставленные этим отморозком на теле его девочки. По растрепанным чуть влажным волосам малышки, мужчина понял, что легла Лерка спать с мокрой головой, игнорируя такое чудо техники, как фен.
— Привет… — с тихим вздохом произнесла девушка, обхватывая себя руками, словно пытаясь согреться, и то, как она глянула ему прямо в лицо — с каким-то настороженным ожиданием, очень не понравилось Чертанову…
Неужели она его бояться начала? — подумал Кирилл, и даже кулаки сжал до хруста в костях.
Черт!
Ведь вчера ночью он постарался объяснить ей, кем на самом деле является — пусть и витиевато, запутано, не до конца раскрывая перед ней все карты, но ведь объяснил и, ему казалось, что девушка все поняла, не зря, же она сказала, что готова быть с ним. Но видимо одно дело — разговоры, а другое, вот так, столкнуться с правдой.
Может, сейчас, узнав, насколько это опасно, почувствовав, это на себе, она решила, что лучше сразу все обрубить? — гадал мужчина, рассматривая ее хрупкую фигурку, застывшую в дверях. — Да фиг там, не отпущу, не дам ей пойти на попятный… Моя и точка!
— Лер…?! — нахмурился Чертанов, стараясь унять взметнувшиеся в нем опасения, вызванные огромными, растерянными глазами Леры.
— Он жив?! — спросила она.
И Кирилл глубоко вздохнул, сразу поняв, о ком идет речь, но четко и твердо, не отводя взгляда от зеленых глаз Леры, сказал:
— Нет.
— Боже… — судорожно выдохнула малышка, а Чертанов тихо ругнулся, медленно втягивая воздух через нос.
Он избил тебя! — хотелось рыкнуть ему. — Он причинил тебе боль! Он посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне!
Но вместо этого устало выдохнул
— Так было нужно, — не зная как все объяснить.
А как это объяснишь?!
Особенно когда от взгляда ее глаз становиться не по себе.
Кого она видит во мне — монстра?! Если так, то она права — я монстр…
Кир не любил убивать… — хотя и не испытывал сочувствия или сострадания к своим жертвам. Его не терзали угрызения совести и не мешали спать образы тех, кого он убил по заказу за огромные деньги. Так же мало Чертанова интересовала мораль или отсутствие ее в том, чем он раньше зарабатывал себе на жизнь. Тогда это позволило ему иметь такие деньги, которые большинству в его городе и не снились. Его научили, а попросту заставили, не ценить человеческую жизнь, если эта жизнь не принадлежала кому-нибудь из его близких. Это его суть и что-либо изменить уже не возможно.… Но сейчас он бы соврал,… если бы сказал, что был абсолютно хладнокровен, когда поворачивал нож в шее Алексея Паршина.… Третий раз в жизни Чертанов познал этот адреналин, это чувство превосходства над противником, когда кровь просто бурлила по жилам,… когда он наслаждался каждым мигом, испытывая триумф…
— Скажи, что это сделал не ты… — почти умоляюще глядя на него, простонала девушка. — Скажи, что это сделал кто-то из твоих людей, но только не ты… Пожалуйста… Кир?!
— Это сделал ни я, — четко, прямо глядя Лере в глаза, солгал Чертанов и увидел, как она сдавленно всхлипнула, а потом ее зеленые глазищи, и до этого огромные, а теперь занимавшие, как казалось Киру, половину девичьего лица, начали наполняться таким счастьем, такой радостью…, что грудь мужчины сдавило. Сердце бухнуло, раз, второй…
Ох. Твою ж, налево, — выругался про себя Чертанов, понимая, что самообладание подводит его…
Надо было что-то делать — Бог знает что.… Подойти, обнять ее что ли, а он просто не мог сдвинуться с места. Стоял и смотрел на свою девочку, на ее растрепанные черные волосы, спадающие почти до талии, на побледневшую кожу лица, на безобразный бардовый синяк "украшающий" ее скулу, и на разбитую, припухшую верхнюю губу.
— Лерка… — произнес Кирилл чуть слышно, и не выдержал больше, поняв, что стоять больше, нет сил — рванул к ней навстречу, так что уже через секунду он слишком сильно сжал ее, обнял руками, притягивая к себе. А она, ни капли не жалуясь, в ответ прижималась к нему…
— Кииир, — повисла на его плечах Лера, покрывая горячими поцелуями его щеки и подбородок, утыкаясь холодным носом ему в шею. — Я так испугалась…. А ты все не приходил.… а я, я так боялась за тебя.… А Макар… я достала его, наверное,… и Кокс его исцарапал… — невнятно бормотала она, то всхлипывая, то нервно смеясь.… А сам Кирилл уткнулся в ее волосы, загреб руками полные пригоршни перепутанных темных прядок, и не то, что жадно, а с какой-то дикой алчностью вдохнул сладкий запах волос своей девочки — запах свеже-сорванной земляники.
— Ничего, ему полезно, — попытался с усмешкой проговорить Чертанов, покрывая отрывистыми, лихорадочными поцелуями лицо Леры, осторожно лаская место рядом с синяком на скуле. — Никогда больше, слово даю, — прижавшись губами к ее виску, обнимая, и даже покачивая в кольце своих рук, словно баюкая, твердо произнес он. — Никто не причинит тебе вреда.… Никогда! — прохрипел он, стиснув ее плечи своими руками. — Лерка. Сладкая… — шептал Кир, не в силах остановиться, скользя губами вниз по девичьей шеи, подозревая, что царапает ее щетиной. — Хорошая моя. Прости…
— Мне не за что тебя прощать, — тихим осипшим голосом произнесла Лера. — Я знала, на что иду, — пытаясь спрятать грустную улыбку, заметила она, нежно проходясь по его затылку и устремляя на него взгляд зеленых, чуть раскосых, почти кошачьих глаз. — Я же со вчерашнего дня — подружка хулигана… — добавила малышка, запуская свою руку в его волосы на затылке, наклоняя Кирилла на себя, и кусая его за подбородок. — М-м-м… — протянула она, в очередной раз, прикусывая его кожу. — Только учти, Чертанов, это обойдется тебе куда дороже чем — кольцо с бриллиантом или Мальдивы, — добавила девушка, видимо вспоминая, их вчерашний разговор.
— А не считаете ли Вы, Валерия Андреевна, что слишком много на себя берете? — насмешливо вздернув брови, уточнил Кирилл, даже не пытаясь скрыть в своем голосе изрядную долю веселья.
— Нет, не считаю, — деланно проворчала малышка. — К тому же, кто-то мне ранние говорил — что терпеть не может когда ему "выкают"… — улыбнулась Лера. — "Ты" — "я", "тебе" — "меня", "о тебе", "со мной"… — чуть растягивая слова, передернула она его давнишнюю фразу, заставляя Чертанова рассмеяться.
Нет, он ни капли не ошибся в ней.… Это его девочка, на все сто процентов…
— Ну, никого уважения. Может, не так и плохо было бы, если ты, хоть чуточку меня боялась? А, Сладкая? — отсмеявшись, заметил мужчина, довольный тем, как ведет себя с ним Лерка, без ломаний и уверток, совершенно не боясь. И сердце Кирилла наконец-то перестало так частить, успокаиваясь…. — Так, что же ты хочешь, Лер? — усмехнулся он, прижимая голову девушки к своему плечу, заглядывая ей в лицо, и собирая пальцами длинные волосы, наматывая их на руку. — Шубу? Машину? Квартиру?
— Хочу, чтобы ты бросил курить и научился готовить, — улыбнулась Лерка, вытаскивая рубашку Кирилла из-под ремня, и царапая своими ноготками его спину.
— Что??? — с усмешкой спросил Чертанов, силясь, вспомнить, был ли хоть кто-то в его жизни, кто ставил ему подобные ультиматумы. — Ты серьезно? — переспросил он, чуть прищуривая глаза, в которых как не пытался, не мог скрыть недоумение.
Лера только кивнула, продолжая улыбаться, в то время как ее руки, вырисовывали что-то невообразимое на его лопатках. И ему это нравилось — и прикосновения ее теплых рук, вызывающие дрожь во всем теле, и выражение ее глаз…
Твою мать! Неужели она не понимает, что творит с ним?!
— Ну, хорошо, — хрипло произнес Кирилл, притягивая девушку еще ближе к себе, давя на затылок. — Я попробую… — пообещал он, уговаривая себя, оторваться от Лерки. В то время как ему, безумно хотелось, с жадностью припасть к ее губам и забрать девичье дыхание, заменив его собою, но он не смел этого сделать, боясь причинить ей ненужную боль, замечая, как девушка и так незаметно морщиться каждый раз, как только он дотрагивается до нее чуть сильнее. И это было для него, как ножом по кости, через всю плоть, до самого позвоночника…
Ее боль — его вина…
— Черт, да ты вся продрогла, — чертыхнулся Кирилл, только сейчас осознав, что заставляет стоять малышку босиком на голом полу кухни, притом, что на девушке была всего лишь одна футболка, а ее волосы все еще были влажными после душа. — Замерзла?
— Немного, — ответила она, улыбаясь.
— Так все. Давай в кровать! — легко подхватывая Лерку на руки, прорычал Кир, злясь на себя за излишнюю болтливость и несообразительность…
Вот же дурак. Стоял шуточками с ней перебрасывался, когда как малышка еле-еле на ногах держится, — ругал он себя, пока нес девушку в спальню.