1

Интроверт

Вот как вы представляете себе свою жизнь?

Наверняка, это график, в котором сплошные скачки – взлёты и падения. А когда я себе представляю свою, то вижу дорогу, по которой медленно катишься вниз. Карабкаешься, пытаешься цепляться за сухие ветки, но непременно падаешь в пропасть. И с каждым годом всё хуже и хуже.

Вспоминаю своё  детство. Легкое, беззаботное. И даже вечные ссоры родителей не могли отнять ощущения счастья, которое дарили веселые забеги наперегонки с соседскими ребятами, полеты на скрипучих качелях во дворе старой хрущевки и стакан теплого молока, поданный  в садике на полдник. Позже следовала насыщенная событиями, бесшабашная юность,  взросление, приносящее одни разочарования, и вот уж скоро тридцатилетие… Та-дам! Похоронный марш моей молодости, приговор. Вот сижу и думаю: ну, как же так получилось? Ведь всё же было в моих руках. А когда говорят, что многое ещё можно исправить, немедленно становится тошно.

В школе я была девочкой активной, училась хорошо, порой даже отлично. Мальчишки вокруг меня так и вились, ни дня не была одинокой. Рядом всегда были подруги, с ними я была неразлучна с первого класса. И всё шло, как надо.

Самые лучшие платья, самые красивые причёски, первые места на олимпиадах, лучшие парни – всё доставалось мне. Кружилась в этом вихре улыбок и рукопожатий, не задумываясь о завтрашнем дне, пока вдруг не прозвенел звонок. Последний школьный. Всё, что происходило дальше, отрезвляло или больно било по лицу.

Кто-то из ребят хотел быть доктором, кто-то твёрдо знал, что будет инженером-строителем, бухгалтером, журналистом, единицы подались в бизнес. А я, так и не приходя в сознание, поступила на экономический факультет. Зачем? Да так, за компанию.

 Финансовый менеджер. А как звучит-то красиво!

 Бред. Полнейшая чушь, особенно для того, кто еле ладил с математикой в школе и обожал русский язык.

В Университете друзей у меня стало ещё больше. Днём я спала на парах, вечера и ночи проводила в полузабытьи, отрываясь в клубах. Мужчин вокруг меня меньше не становилось, но сбегали они от меня быстрее, чем прежде. Наверное, всё из-за моего непреодолимого желания сосредотачиваться на одном человеке, пока он не задохнётся от вездесущего внимания. Но тогда я винила во всём книги.

Ведь в каждой из них описывалась любовь людей, которые дышат друг другом. И я искала ровно такую. Мне хотелось круглые сутки быть рядом с любимым. Чтобы он смотрел в  глаза, вожделел, носил на руках, задаривал подарками. И так далее, и тому подобное.

Но туман напрасных надежд неумолимо рассеивался с каждым годом. Мужчины уходили, оставляя меня растоптанной и одинокой. Один за другим.

Поработав пару лет экономистом, я заработала лишь нервный тик и частые мигрени. Всё меньше мне хотелось отвечать на пресловутый вопрос «как дела?». Работа не приносила мне не удовлетворения, ни выдающихся доходов. Только скука и разочарование. Только они.

Вечерами я обычно занималась самоедством, а днем поисками новой работы. Нашла. Поработала год и поняла, что насилую себя. Прошла нудный тест на профориентацию. Тот выдал мне список профессий, которые бы подошли. И чтоб мне провалиться, если они все не экономист, только названные по-другому! Казалось, что это замкнутый круг.

Уволилась в никуда. Сидела полгода дома, изучала разные сайты, пытаясь понять, что в этой жизни умею делать лучше других. Поняла.

Ничего.

В то время как мои одноклассники и однокурсники уже развивались в том направлении, в котором были одарены, я умела всё понемногу, не лучше других, но к чему-то конкретному не тянулась. Как же больно было в первый раз в жизни осознавать себя неудачником! Ощущать страх и неуверенность заняться чем-то новым.

Так я потихоньку начала закрываться от людей. Чтобы не видели, не спрашивали, как живу, не ставили в неловкое положение. Хвастаться-то мне было нечем.

На тот момент мне было уже двадцать шесть, и ни годом меньше. Чёрт меня дёрнул сходить на встречу с одноклассниками! Этот день стал днём моего безудержного самобичевания. Меня словно в ледяной душ окунули.

Дорогие шубы, кольца, дурманящий запах духов, исходивший от моих бывших подруг, возвращал в реальность, где я была никем. Они наперебой хвастались своими мужьями, домами, детьми и покупками, рассказывали о поездках в сказочные страны, совали мне под нос глянцевые фотографии с курортов. Я задавала им десятки новых и новых вопросов, опасаясь того, что их внимание переключится на меня, и девчонки с новой силой принимались пересказывать мне истории своего успеха. Большинство наших парней оказались уже богатыми и женатыми, что не мешало им подмигивать, чокаясь со мной шампанским.

А я… Я словно застыла, как серая мышь на чужом празднике жизни. Мне хотелось, чтобы унижение быстрее закончилось: схватив старое пальто, бесшумно выскочила за дверь и выбежала на улицу.

Возле школы были рядком припаркованы новенькие внедорожники и седаны. Пушистые снежинки, тихо падая, покрывали их белоснежным одеялом.

По моей щеке покатилась слеза.

И когда же мир успел так измениться? Вроде только вчера мы все были равны, только вчера ничто не мешало нашей дружбе. А сегодня между нами уже целая пропасть.

Я не должна была сбегать, но что мне нужно было сказать этим хорошо одетым людям в дорогих костюмах?

- Да, да всё плохо. Живу в съёмной квартире, не ребят, ни котят. Мужчины самого завшивелого и того нет. Работа? Ах, работа… Не люблю я свою работу, прямо-таки ненавижу, потому и избавилась от неё. А новую не нашла, нет. Ищу? А, да, ищу. Не могу найти. Да, я бедняжка…

Что мне оставалось делать? Хорошую мину при плохой игре?! Или врать напропалую? Ну, уж нет, лучше спрячусь от неприятностей. Это я умела лучше всего. И побрела до метро. С того дня дала себе слово, не появляться на подобных мероприятиях впредь. Никогда.

Ещё через месяц, пытаясь изменить свою жизнь, записалась на курсы кадровиков. Закончив их, устроилась в небольшую строительную фирму недалеко от дома. Стабильная зарплата, правда, не выше той, что была раньше, отдельный кабинет, да и добираться не так далеко, как прежде. Отличный способ закрыться в собственном мирке. Сказать, что полюбила свою новую должность? Значит, сказать чушь. От работы экономиста, она отличалась мало: те же бумажки, программы, таблицы, сроки и графики, - скукота собачья. Только больше общения с людьми. Да и то, что каждый сотрудник в офисе мнит себя твоим непосредственным начальником. Короче, я попала в то же болото и не знала, как выбраться из него, и, вроде, самое время было начинать действовать, да некогда – в моей жизни появился Миша.

Миша…

Желание завести семью и стать «нормальным» (по представлению общества) человеком заставило меня согласиться на свидание с ним. Тогда я как раз устроилась менеджером по кадрам в «СтройТех», а первым моим заданием на этом посту было оформить увольнение молодого электрика, который втыкал бычки от сигарет в оконную раму старинного особняка, где шла реставрация. Из-за этих бычков чуть не случился пожар на объекте, директора трясло как в лихорадке, казалось, вот-вот случился инфаркт.

У парня был не первый выговор, и мне пришлось напечатать приказ об увольнении, сделать соответствующую запись в трудовую книжку, оформить всё, как полагается. Хорошо помню тот день, когда Миша сидел передо мной, смотрел прямо в глаза и улыбался лишь уголками губ, а Фёдор Борисович ходил вокруг него, гневно размахивая руками и что-то орал. У него аж пена шла изо рта, а я готова была вжаться в стул.

Парень просто сидел и смотрел на меня своими пронзительными карими глазами. Казалось, он ничего не слышал, только наблюдал за мной. На нем была синяя спецовка с названием фирмы, ворот  куртки поднят. Выглядел молодой электрик довольно нагловато, да и расслабленная поза, в которой он восседал, явно не говорила об уважении к начальству. Мне тогда показалось, что такой мужчина может защитить, и за ним хорошо и спокойно, как за каменной стеной. Миша медленно провёл рукой по своим светлым волосам, также, не отрывая от меня глаз, расписался в документах, встал, взял трудовую книжку, ответил что-то дерзкое Борисычу и вышел. Борисыч онемел. А я осталась под глубкоми впечатлением.

Вечером Миша дождался, когда я выйду из офиса, и встал на моём пути: высокий, роскошно пахнущий и прилично одетый. И уже через пять минут он провожал меня домой. Мы шли по улицам города, смеялись. Он рассказывал, что к чему в компании, куда я устроилась кадровиком. И в тот день мне показалось, что я влюбилась. Так мы начали встречаться.

Парень жил у родителей, но частенько оставался ночевать у меня. Зарабатывал больше меня, хотя не работал постоянно, а просто время от времени колымил. Есть такое слово, прикиньте.

На меня Миша тратился мало, все его деньги уходили на друзей. Первый год мы привыкали друг к другу, он мне нужен был как воздух, а я ему... только когда он нагуляется.

Помню, ждала его допоздна, Миша приходил, кушал, мы занимались бурным сексом, потом засыпали. Потом он всё больше времени стал проводить у меня, видимо, моё нытьё сказалось, и всё реже встречался с друзьями. Я была довольна, ведь и остатки моих друзей он выдворил из нашей жизни своим приходом.

Ещё через полгода Миша переехал ко мне, и наша жизнь стала напоминать семейную. Он всё меньше работал и всё больше привязывался к дивану, а я стала ночами смотреть телевизор, чтобы не заниматься с ним сексом. Смотрела внимательно, сидя на краешке дивана, чтобы у него не возникло даже мимолётного желания протянуть ко мне руки. А когда он засыпал, я подходила к окну и думала.

Думала о том, что всё как-то не так. И что не хочу его в сексуальном плане, он больше меня не возбуждает. Нам вроде было о чём поговорить, совершенно не скучно вместе, но я его не хотела И жизни такой не хотела! Ведь всё ещё помнила те книги, где любовь, как в сказке, где были мужчины, которые тебя боготворят. За то, что ты просто Женщина, ты несёшь мир, любовь и даёшь жизнь.

Мечтала собрать чемоданы и убежать, уехать в другой город или страну, но утром он меня крепко обнимал, целовал, и я вновь не находила в себе сил так поступить.

И вот теперь я одна. Сижу в квартире. Радуюсь, что он, наконец, ушёл. И мне даже обидно, что он ушёл так просто, без боя, без выяснения отношений. Значит, не любил, не дорожил, не боялся потерять. Так вроде сама этого и хотела? Хотела. И мне хорошо.

Сижу одна, смотрю в окно, и никуда не хочется выходить. Одиночество – прекрасный повод почувствовать себя свободным и молодым, это всего лишь передышка. Не нужно планировать свой день, исходя из пожеланий кого-то ещё, в любое время можно собраться и куда-нибудь поехать, или остаться дома и смотреть телевизор, разбрасывать вещи, петь песни.

Не нужно быть счастливой каждый день и кому-то натянуто улыбаться, не нужно готовить по три раза в день, можно пить маргариту и пренебрегать физкультурой. Это всё, чего я так долго хотела. Разве нет?

Хотя... в нынешнем положении я уже ничего не хочу и ни к чему не стремлюсь. И, по-моему, у меня апатия ко всему. Даже появление нового ухажера, Егора, уже особо не вдохновляет.

Вдруг меня отвлек настойчивый звонок в дверь.

Конечно… как я могла забыть, что живу в сумасшедшем доме! Придётся открывать. Я нехотя встала.

Люди ведь меня любят.

Это я не люблю людей.

Скорее даже не слишком нуждаюсь в общении. Но ведь никому этого не объяснишь. Как только пытаешься намекнуть человеку, что ты интроверт, он сразу думает, что ты его выгоняешь или посылаешь подальше. Может быть, это жизнь меня такой сделала? Ведь раньше я нормально, почти круглосуточно, со всеми общалась. А теперь?

Как старушка, нуждаюсь в тишине, одиночестве, в отдыхе подальше ото всех. Спокойный, вдумчивый, уравновешенный человек. У меня просто такой подход к жизни: в большой компании я могу искромётно шутить, говорить без умолку, танцевать, но свою энергию черпаю внутри, наедине с самой собой.

Что-нибудь поняли? Вот! И никто не понимает. И в этом доме никто не может примириться с моими особенностями. Все донимаютсвоим общением, навязываются, пристают. И похоже, что с уходом Миши ситуация только усугубится.

Я, не спеша, оторвала с кофты пару катышков, надела тапочки и открыла дверь