2

Сумасшедший дом

Я ведь уже успела сообщить, что живу в сумасшедшем доме?

Так вот. Объясняю, почему именно там.

Вообще-то, это обычная девятиэтажка, ничем не примечательная с виду. Вечно ломающийся лифт, в котором подростки периодически справляют нужду, обшарпанные стены, окурки на подоконниках, - имеется всё. Все прелести городской застройки эконом-класса для жителей соответствующего уровня доходов.

После серьёзного конфликта с отцом мой брат Сеня предложил мне переехать в съёмную квартиру, которую освободили прежние жильцы, его соседи по подъезду. Свой двадцать пятый день рождения я справила в новой обстановке, состоящей из просторной комнаты, старого покосившегося шкафа и двух стульев. На кухне моей чудесной квартиры не было даже гарнитура, в углу - одинокая железная раковина советских времен с облупившейся эмалью.

Старые окна были щедро облеплены десятью слоями пожелтевшей бумаги, которая жалобно колыхалась от февральского ветра, врывающегося в комнату сквозь толстенные щели между рамами. За это благополучие я предусмотрительно заплатила на год вперёд по совету того же любимого братца, так что деваться мне уже было некуда.

В этот же вечер он притащил ко мне знакомиться половину подъезда. Эта разношёрстная компания весь вечер угощала меня шампанским, помогала прибираться. Они жн откуда-то притаранили тот самый диван (который потом три года продавливал Миша), стол-книжку и голубые расшитые занавески.

Так я и попала в дурдом.

Следующий год моя жизнь протекала как в сериале «Друзья». Только мне не было также весело. С утра добрые соседи могли вломиться, чтобы попить со мной кофе, вечерком, чтобы угоститься ужином, ночью, чтобы пожелать добрых снов. Они дружно в меня влюбились и ходили поклоняться каждый день. Пока не появился Миша и не разогнал их поганой метлой. Звучит грубовато, но мой мужчина тоже паинькой не был. После его появления в моей жизни соседи ломились только тогда, когда знали, что он точно будет отсутствовать. И за пять минут до Мишиного возвращения  спешили меня покинуть: никому не нравилось улыбаться, слыша в ответ его унылое бурчание. 

Так вот, соседи… Что же о них рассказать?

Они, безусловно, были одной большой семьей. Кастой. Двери квартир в нашем подъезде почти никогда не закрывались, чтобы каждый желающий мог, когда ему наскучит сидеть дома, толкнуть плечом дверь соседа и вломиться без спросу. И, как это ни странно, ему были рады.

Мне же повезло меньше всех: я поселилась на первом этаже. Почему это было так плохо? Потому что почти каждый сосед, спускающийся со своего пятого-седьмого-десятого этажа по пять раз в день, считал своим долгом сунуть нос в моё жилище. И к концу первого месяца проживания я поняла, что живу на проходном дворе.

Но обо всём по порядку.

Так сказать, о главных действующих лицах.

В соседней со мной квартире живёт Катя. Ей двадцать восемь, она работает в книжном магазине. Каждый день, около двенадцати, я спускаюсь к ней из своего офиса, мы обедаем, пьем чай, болтаем или просто молчим за чтением книг. Она бы устроилась библиотекарем, но продавцу больше платят, и главное, рядом  книги. "Мои богатства", - как говорит Катя, делая обход каждый час. Переставляет их с полки на полку, меняет местами Бродского с Маяковским, Радзинского с Сенкевичем, колдует и творит. Никогда не советует брать красочные и дорогие "книги-пустышки", даже в убыток себе, и всегда знает, кому предложить книгу, способную поделить его жизнь на До и После.

У нее для каждого существует свой "особый" экземпляр, после прочтения которого человек не сможет быть прежним. Люди возвращаются, чтобы поблагодарить ее, и снова просят совета в выборе. 

В обед я долго брожу вдоль полок с книгами, выбираю что-нибудь стоящее среди романов, в итоге все равно хватаю очередной детектив – они не так ранят одинокое женское сердце. Я ж не мазохист.

А возле Кати, на столе, к моему приходу всегда лежит очередная толстенная кулинарная книга, из которой она что-то выписывает,  делает заметки в блокноте, составляет списки продуктов для приготовления нескучного ужина. Готовится человек к семейной жизни, набивает руку.

 Катя – девушка неплохая, но в последнее время слегка зацикленная на поисках спутника жизни. Именно она сначала познакомилась со всеми соседями по подъезду, а потом перезнакомила их друг с другом. Нет, ей безусловно хорошо. Теперь все жильцы как тараканы могут стекаться ко мне в квартиру! И покидают ее, когда им заблагорассудится. Они хорошие люди, не спорю. Но, черт возьми, я не успеваю от них отдыхать.

В Кате метр семьдесят роста и семьдесят пять килограмм веса, девочка она не столько полная, сколько крепкая, плотненькая и упитанная. Фигура – шикарная, всё при ней. Если в ней и есть недостатки, то она их не замечает, потому и мужчины вокруг их тоже в упор не видят.

Лицо у Катьки на зависть красивое: правильные черты лица, яркие большие глаза и сочные губы, а ещё волосы – длинные, чёрные и всегда стянутые в высокий аккуратный хвост. Она одинока, поэтому может себе позволить тратить все деньги на дизайнерские шмотки, спа-салоны, мягкие ковры или дорогую бытовую технику. Но предпочитает этого не делать, потому что у нее есть ритуал: раз в неделю посещать дорогой ресторан, пробовать новые блюда, хорошее вино и сыр с плесенью. Там она черпает энергию и вдохновляется для будущих кулинарных экспериментов.

Катя -   хорошая хозяйка, добрый друг и интересный собеседник. Именно к ней все соседи собираются на вечеринки по большим праздникам. Но только, пожалуй, я знаю, что все эти мероприятия затеваются для того, чтобы Катя могла в сотый раз пытаться очаровать красавца-соседа, живущего на нашей площадке.

Его зовут Арсений. И он мой старший брат.

Арсению тридцать семь, и Катерину он в упор не замечает. Может быть, потому что Сенька вконец измотан делами, проблемами с бывшей женой и воспитанием их общей дочери Ксюши. Он много трудится, чтобы обеспечить дочь всем необходимым, пытаясь при этом уделить ей достаточно времени.

Ему был всего двадцать один год, когда он повстречал Ольгу, мать Ксении. Роковая красотка: высокая блондинка с томным взглядом и дерзким характером. Она любила роскошь, без стеснения требовала дорогих подарков и отдыха в жарких странах. Сеня влюбился без памяти, ухаживал, ходил за ней по пятам, а Оля смеялась, дразнила, гуляла с другими мужчинами, наблюдая за его реакцией. Брат не ревновал, воспринимая всё это как вызов, считал, что так она подталкивает его к серьезным отношениям и ответственности.

Он работал в две смены, чтобы баловать ее новыми нарядами. А они потом слетали с Олиных плеч на пол во время жарких свиданий с другими мужчинами. О ёё похождениях не болтал только ленивый. Но Сеня упрямо никому не верил.

Ей нравилось держать его в постоянном напряжении, дёргать за ниточки, наблюдать. Нравилось то слепое обожание, с которым Арсений потакал всем её капризам. Ольга всё ждала, когда сможет найти подходящий вариант, чтобы срулить и жить обеспеченно. Однако, спонсоры все не спешили брать ее под свое крыло.

А когда она забеременела, родители настояли на свадьбе, и весь её гнев за то, что лёгкая жизнь полная флирта окончилась, обрушился вдруг на моего брата. Ольга постоянно была недовольна, кричала, била посуду, требовала внимания и денег.

Когда родилась Ксюша, всё стало только хуже: брат сам гулял с ней, купал, сам вставал ночами, сам водил в детский сад, стирал, варил супы и кашки. Оля училась, вела бурную студенческую жизнь, мало появлялась дома – ребёнок стал для неё обузой, а мужа она и вовсе не замечала.

Когда дочери исполнилось пять, брат с женой уже практически не общались. Находясь в одной квартире, могли не встречаться неделями, а ещё через год развелись. Суд определил, что с согласия матери дочь останется жить с отцом. Это был первый раз, когда я видела Олю счастливой – она, наконец, паковала чемоданы, предвкушая, как избавится от ненавистной обузы. Паковала и напевала себе что-то под нос.

На прощание выдала тираду о том, что муж и дочь всегда мешали ей жить, развиваться, делать карьеру, дышать полной грудью. Потом в один прекрасный день в отсутствие бывшего мужа вывезла всю мебель и технику. Брат пожал плечами, сменил замки и продолжил жить дальше. За время, проведённое в браке, он перестал доверять людям, привык к состоянию постоянного стресса, серьёзных отношений больше не заводил. Даже не пытался. И с женщиной никто его последние лет пять не видел.

Когда я переехала поближе к нему, старалась помочь во всём: готовила ужины, помогала Ксеше делать уроки, читала ей книги вслух, водила гулять, одевала, - старалась никого из них не обделить вниманием. Но всё же, заменить племяннице маму не получилось. Да и общалась она со мной, скорее, как с подружкой. Сейчас ей пятнадцать, самый трудный возраст. Подростка нужно контролировать во всём, больше общаться, а её мамашка только и знает, что доводить семью бывшего мужа своими нападками.

Про наш этаж у меня всё.

Надо мной живёт мужик лет пятидесяти, пропитый насквозь алкоголик. У него длинные рыжие волосы и противный зычный голос. Грудь его вечно обвешана какими-то цепями, а на волосах мирно ютятся хлебные крошки. Его зовут Герман Петрович, но за глаза мы называем его Домовой. Уж больно похож.

Раз в месяц он собирается помыться и постираться. Я узнаю об этом, когда у меня с потолка начинает капать, а потом и струиться вода, оставляя за собой мутные жёлтые разводы на стенах. Тогда я обычно поднимаюсь на его этаж, минут пятнадцать извожу своим стуком. Потом приходится отчаянно пинать ногой в дверь и орать. Он неизменно предстаёт передо мной, обёрнутый полотенцем.

Далее мы отчаянно ругаемся, пытаясь перекричать друг друга, на крики сбегаются соседи и разнимают нас. Привычно, как сериал по будням.

Но всем жаль Домового, ведь он ужасно одинок. У него даже собутыльников не бывает. Место работы и род деятельности Германа Петровича не известны, также как и его возраст. Бывает, кто-то из жильцов приносит  водочки, помогают прибирать последствия потопа. А брат обычно тащит меня домой, уговаривает не ругаться.  Я соглашаюсь. И так до следующего инцидента.

Ещё мы с Катей любим ходить в гости к ребятам на восьмой этаж.

Их зовут Кирилл и Даниил, они юристы и геи. У них в квартире всегда уютно, чисто и пахнет ароматическими свечами. В день знакомства, когда мне сообщили, что они являются парой, я старалась не выказывать своё удивление, лишь изредка поглядывала на них. Перед глазами тут же возникала яркая картинка, в которой я обязательно представляла, как же они занимаются сексом друг с другом.

Она и сейчас у меня частенько возникает. Никак не могу выбросить из головы. Стоит им только посмотреть друг на друга или ласково соприкоснуться плечами. Отвожу взгляд и  заставляю себя думать, что они только спят в обнимку. Спят, спят, спят. Как-будто, если не думать о том, что они делают друг с другом наедине, мир останется таким же невинным.

Дружить с геями можно и, наверное, даже нужно. Их, скажем так, «индивидуальные особенности» не влияют на их человеческие качества, они тонко чувствуют, понимают ранимую женскую душу, делают комплименты. Но, пожалуй, я бы предпочла, чтобы они не выпячивали свою ориентацию при детях и подростках. И вообще, при всех, чья психика еще не устоялась. В этом вопросе, надо признаться, моя консервативность лезет вперед меня.

Самое главное, не думать о них, как о мужчинах, или, не дай бог, влюбиться, какими бы красивыми и сильными они не были. Потому что мужчина, предпочитающий мужчин, никогда не вернётся в строй  гетеросексуалов. Или как говорит Катька: «Если женщина хочет мужчин и женщин, - она бисексуал, а если мужчина хочет мужчину, - он гей, как бы ни противился своей природе. Мужчин бисексуалов не бывает». Вот на этом моменте я ей кивну в знак согласия.

А на шестом этаже живёт Наташка, она воспитательница в детском саду. Наташка спит с Игорем с седьмого этажа, а у Игоря жена и дети. Зато он ездит на хорошем внедорожнике одной немецкой фирмы и одевается в бутиках, на витринах которых красуются красивые итальянские фамилии. Так что его на всех хватает, этого Игоря. Но мне не надо, спасибо.

На втором этаже живёт Олег, молодой, подающий надежды, писатель, по чьим сценариям уже сняли два фильма, который любит Наташку, ту, которая спит с Игорем, ту, которая его не замечает, в доме, который построил Джек. Короче, можно рассказывать бесконечно, но у нас тут, знаете ли, полнейший дурдом местного масштаба. В нашем подъезде, как и в любом другом, есть свои старушки – божьи одуванчики, свои одиночки, о которых никто не знает ничего, даже, когда они успели переехать, свои драчуны и пьяницы, инженеры-очкарики, мамаши с выводками детишек и прочие типичные обитатели девятиэтажек.

А ещё здесь живу я, Саша.

- Ну что ты долбишься, как дятел?! – возмутилась, открыв дверь.

- А не надо было закрываться! – буркнула Катька, пихнула меня плечом и бодро прошла в комнату.