7

Искры

Он протянул мне руку, поздоровался и сел обратно в кресло.

Обычный парень. Я могла бы сказать, что он выглядит лет на двадцать восемь - тридцать. Лицо. Но его глаза, не нахожу слов, чтобы описать их. Он молчал. А они без слов рассказывали о его силе и слабости, надежде и отчаянии, о боли и несгибаемом характере. Такие усталые, но светящиеся изнутри. И свет этот, казалось, озарял всё вокруг летящими искрами.

Вы бы не заметили, что с ним что-то не так. Вполне обычный голос, просто слегка ниже обычного, как при заложенности носа. Когда он произнес первое «Здравствуйте», мне стало ужасно не по себе. Словно вжали в стул чем-то тяжелым и начали душить, медленно вытягивая кислород из легких.

Мы сидели друг против друга. Стараясь оставаться непринужденной, я рассказывала все подробности, какие мне известны. А он, не отрываясь, следил за моими губами.

Кучерявый Артем устроился справа и молниеносно записывал в блокнот каждое слово. Рядом на столе лежал ноутбук, но ему, похоже, было привычнее пользоваться карандашом. Или так предпочитал его шеф. Очень странно. Картинка никак не складывалась в моей голове: частные сыщики следят, подслушивают, вынюхивают. Для такой работы как минимум нужен слух. Здесь же всё было устроено по-другому.

 - Вообще, - серьезно сказал он, - мы не занимаемся делами об убийствах. Но у меня есть некоторые обязательства перед вашим отцом, поэтому я наведу справки по своим каналам. Необходимо выяснить, чем располагают полиция и прокуратура, и насколько серьезно это может навредить вашему брату. Мы сейчас на нулевой точке: не известно, у кого был мотив убивать девушку. Не ясен ее род занятий, а также чем она занималась в тот вечер и ночью, во сколько ее убили. Также придется выяснить, чем занимался ваш брат в это время, как он там оказался и по какой причине попал в аварию. Мы займемся этим, а потом свяжемся с Вами. Хорошо?

-  Я буду ждать новостей, спасибо.

- Артем запишет ваш номер телефона.

- Спасибо. - Повернув голову в сторону паренька с блокнотом, воскликнула я. Но тут же сообразив, что Алексей не видит моих губ, посмотрела ему в глаза и повторила. – Спасибо.

- Кстати, кто ведет дело? – поинтересовался он.

- Донских, - ответила я, вставая.

Он многозначительно кивнул, и, ничего не ответив, откинул голову на спинку кресла. Зрачки его глаз сузились и налились холодным блеском. Задумчиво глядя в окно, мужчина принялся барабанить пальцами по полированной столешнице. Разговор был окончен.

Я надиктовала свои данные Артему и вышла. Девица за стойкой рутинно перебирала бумажки.

- Всего доброго, - пожелала она мне на прощание.

Сев в такси, я отправилась домой, чувствуя себя старой и разбитой. Водитель сосредоточенно вел машину, собрав по пути все возможные светофоры. Утомительная поездка доконала меня окончательно.

Открыв дверь, плюхнулась на стул, не включая свет. Не хотелось никого видеть. Я знала, что увидев свет в окнах, соседи налетят как мухи. В комнате было прохладно, от ветра покачивались занавески. Голова раскалывалась от боли. Наощупь мне удалось найти в шкафчике лекарства и налить в стакан воды. Приняв обезболивающее, зашла в ванную и приняла душ. Хотелось поскорее лечь в постель.

Подсушив волосы полотенцем, села на кровати, поджала ноги и набрала Ксюшу. Она не отвечала. Наконец, племянница скинула звонок и через минуту тихо постучалась в дверь. Накинув халат, я отворила дверь.

Ксюша, молча, шагнула ко мне, в темноту, и обняла, утыкаясь носом в  шею. Я толкнула от себя дверь и нежно погладила ее по спутанным волосам. Мы присели на диван в гостиной.

- Мне теперь придется жить с ней? – всхлипнула племянница, прижимаясь к моему плечу.

- Придется немного потерпеть, малыш.

- Сколько?

- Скоро папе станет лучше, и он вернется домой. Обязательно вернется.

- Она постоянно всем недовольна. Придирается к каждой мелочи. Я и раньше еле выносила пару часов с мамой по выходным, а теперь придется терпеть круглые сутки.

Я почувствовала, как напряжены кулаки Ксюши. Она натянула рукава кофты, полностью скрыв ими свои пальцы.

- Она очень нервная, - продолжила девочка, - постоянно бегает покурить на балкон или сидит в кресле и, как зомби, переключает каналы.

- Да, очень на нее похоже, - покачала головой.

- Как там папа? Я могу зайти завтра в больницу после школы? Совсем не хочется идти домой.

- Обязательно приходи, бабуля спрашивала про тебя. Нужно поддержать ее, она не отходит от его кровати. Поможешь привести папу в порядок, поухаживать за ним. А еще лучше просто посиди рядом и подержи за руку. Больным в его состоянии необходимо знать, что близкие рядом. Ты можешь взять папину любимую книжку и почитать вслух.

- Он не услышит, - расстроилась Ксюша.

- Обязательно услышит, - пообещала я. – Только с виду кажется, что папа спит. На самом деле его сознание, оно как бы находится в капсуле. В стеклянной оболочке. Наши слова доносятся до него тише, чем мы их произносим. Он лежит и думает, стоит ли ему возвращаться, ведь тело очень устало. Поэтому нам нужно делать всё, чтобы папа захотел жить. Если мы будем звать его, говорить, как сильно любим, он наберется сил, встанет и разрушит стены, которые сковали сознание.

- Думаешь? – Недоверчиво спросила племянница.

- Знаю, - подтвердила я. – Говори с ним, читай, держи за руку, ему это очень нужно.

- А какая книжка у папы любимая?

- Зайди в его комнату, посмотри в шкафу со стеклянными дверцами. Там все книжки его любимые. Возьми с верхней полки любую книгу в черной обложке, это будет Стаут. Хотя детективы ему сейчас ни к чему. Можешь выбрать что-то с юмором, например Зощенко. Или с глубоким смыслом: тогда бери Толстого, заодно просветишься, в жизни пригодится.

- Спасибо, - отчаянно затрясла головой Ксюша, - но Толстой идет у меня трудновато! Особенно если сочинение заставят писать, без интернета никуда.

- Вот и тренируй мозги! – Рассмеялась я, притягивая ее к себе.

Племянница заметно повеселела:

- Выберу что-нибудь с картинками. Такие книжки читаются легче.

- Хорошо. Кстати, как дела в школе?

Её плечи напряглись, рука застыла в воздухе. Племянница почесала затылок:

- Терпимо. Но учеба – не мой конек, ты же знаешь. Осталось потерпеть пару дней, сдать экзамены и…  да здравствуют каникулы! Потом потерпеть еще годик, и свобода!

- Я бы лучше вернулась в школу, - вздохнула я.

- Фу, как ты можешь такое говорить.

- Поверь, пройдет пара лет, и ты будешь вспоминать школу с приятной ностальгией. Жизнь взрослого полна борьбы и разочарований. Если не будешь хорошо учиться, то совсем скоро начнешь просыпаться с утра с одной только мыслью, как заработать на кусок хлеба себе и своим детям. А дети, у них есть такое свойство: они постоянно хотят есть. Еще их нужно во что-то одевать. А если рядом нет достойного мужчины..

- Саша, - она отстранилась от меня и села. Даже в темноте было четко видно, как Ксения возмущенно таращит на меня свои глаза. – Тебя уже куда-то не туда понесло. Алё, мне пятнадцать! Мне бы пожить лет пять-десять, чтобы я не слышала про вот эту всю чушь с детьми, работами и прочей…

Я улыбнулась и подытожила:

- Если бы ты знала, как скоро вся эта рутина накроет и тебя.

- Не, - сморщив губы, она покачала головой.

 - Да,  - усмехнулась я. – Не успеешь и глазом моргнуть, хоп, и ты уже старушка.

- Не, - повторила Ксюша и рассмеялась.

- Надеюсь, что я ошибаюсь.

Дверь тихонько отворилась, в просвете появилась фигура Кати. Мы замолчали и уставились на нее. Изящно придержав дверь бедром, подруга замерла, вглядываясь в темноту. У нее в руке,  на тарелке, было жаркОе. Пахло очень заманчиво. 

- Шепчетесь? – Катя щелкнула выключателем. Сразу стало светло.

- Выключай, выключай! – Мне пришлось зажмуриться от света. – А то мошкара налетит, окно открыто.

Как-то стыдно было признаться, что опасаюсь налета соседей. Они будут похуже мошкары, зудят громче, и от них рукой не отмахнешься.

Она вновь нажала на выключатель, комната погрузилась во тьму. Пока Катя искала на кухне столовые приборы, я обняла племянницу и прошептала:

- Родная, тебе пора спать, уже десять часов.

- Ну.. – Ксюша обняла меня крепко, потом еще крепче, затем ослабила хватку и встала.

- И еще. Убери эту штуку, которую ты нарисовала на лице. – Очертила в воздухе круг пальцем.

- Это красиво, - упрямо заявила девчонка.

- Ни капельки, - уверенно сказала я.

- Спокойной ночи, ворчунья, - она послала мне воздушный поцелуй и удалилась, тихонько прикрыв за собой дверь.

Катя подошла и села рядом, протянув мне тарелку:

- Устала?

- Немножечко, -  ответила я, с охоткой принявшись за еду.

- Ты вообще сегодня что-нибудь ела? – По-отечески тепло поинтересовалась подруга.

Я закатила глаза, силясь вспомнить. Сегодняшний день был бесконечен, а пролетел в миг, впечатлений оставив на неделю вперед.

- Что-нибудь… - я неуверенно пожала плечами.

- Я так и знала, - покачала головой Катя и села рядом.

Следующие полчаса мы разговаривали, наслаждаясь тишиной  и легкостью общения. Я знала, что рассказав  подруге всё, смогу освободиться от части эмоций, которые невероятно давят, разрывая изнутри. И правда, становилось легче, голова прояснялась, можно было приниматься за анализ фактов, полученных за день.

Что мне нравится в Кате, так это присущие ей спокойствие и размеренность. Она никогда не лезет тебе в душу, выуживая секреты, тонко чувствует, о чем можно спрашивать, о чем не стоит. Редко навязывает мне что-то или навязывается сама.

Не выношу чересчур активных людей. Особенно тех, у которых будто батарейка в заднице. Таким для счастья обязательно нужно позвонить тебе хотя бы раз в день, раз в неделю встретиться, раз в месяц вытащить  на люди. С ними не покидает постоянное ощущение, что тебя заставляют что-то делать против твоей воли. А мне почему-то шесть дней в неделю хочется, чтобы меня оставили в покое.

Не сказать, что я нелюдимая. Хорошо пошутить, смешно станцевать, рассказать историю на веселой вечеринке – это всё ко мне. Только загвоздка в том, что после всего этого мне надо бы отдохнуть и подзарядиться. В тишине, подальше от суеты, в комфорте своей квартиры. А эти долбаные экстраверты стучатся в двери, звонят, приговаривая «О, она такая классная», хотим еще, еще. Им всё время нужно общаться, общаться, общаться. До взрыва мозга.

Как итог, прячусь в своей скорлупе.

Объяснять свое состояние окружающим я пробовала. Чаще это создавало между мной и ними плотную стену непонимания, общение сразу сводилось на «нет». Поэтому теперь стараюсь не заводить новых знакомств, а старые связи  давно оборвала.

Хорошо, что появилась Катя: невозможно совсем не общаться с людьми. А Катя, она.. такая, как надо. Понимающая.

- Я такая дурочка, как же он меня обругал! – От неловких воспоминаний пришлось закутаться посильнее в халат. – И правда, не стоило лезть в это дело. Просто, чувствую, что оно само не рассосется. Мне даже мерещится заговор: менты специально не шевелятся, им удобнее повесить убийство на Сеню. Улучшить статистику раскрываемости.

- Вероятно, у них недостаточно фактов, раз они до сих пор этого не сделали, - предположила Катя.

- Может быть. Но мы ничего не знаем. Надеюсь, что тот сыщик поможет. Он обещал воспользоваться своими связями, чтобы разузнать всё из первых рук. Видимо, в нашей стране сыскные агентства не занимаются делами об убийствах.

- Этого не знаю, тоже не сильна в знании законов.

- Всё равно у меня нет денег, чтобы платить ему за расследование. А Сениных сбережений хватило бы на адвоката, когда понадобится.

- А что говорят веселые ребята с верхнего этажа? Они же юристы.

Я надула щеки и проворчала:

- Они геи, но не дураки. Кирилл понес какую-то чушь, что юристы это еще не адвокаты, что у него финансово-правовая специализация, а Даниил пообещал направить меня к нужному человеку. Им стало не уютно, дергались и лепили отмазы. Мне так показалось. Но могу и ошибаться.

Настроение Кати заметно испортилось.

- Ясно, – сказала она, вздохнув, - знать бы, какие у нас шансы. На месте Донских я бы уже давно выложила тебе на тарелочке всё, что знаю.

- Он мне не доверяет, - усмехнулась я. – Я вижу по глазам. Допускает возможность того, что могу быть в курсе дела или прикрывать брата. Не знаю. У меня столько проблем, что не было возможности остановиться и подумать, разглядеть его хорошенько, понять, что он из себя представляет.

- Думаешь, ходит за тобой по пятам, чтобы вытянуть всё, что знаешь?

- Вполне возможно. Но как женщина,  - смутившись, я поправила прядь волос, упавшую на лицо, -  вижу его влечение, интерес. Вероятно, борется с самим собой. Как следователь, он, наверное, желал бы, чтобы в этом деле быстрее сложились все детали пазла. Закрыть и забыть. Вагон работы, телефон разрывается, папка пухнет от бумаг и протоколов. А тут еще я, везде сующая свой нос. Напрягаю.

- Вот и шевелился бы, проверял все зацепки, рыл носом землю. Ведь очевидно, что стать вдруг героем в твоих глазам ему было бы выгодно.

- И еще общается со мной как с ребенком. Вроде того: девочка, не лезь во взрослые дела, иди скушай мороженое, посмотри мультики, взрослые сами всё уладят.

- Ты могла бы совместить приятное с полезным, - улыбнулась Катя и развела руками.

- Коварная ты женщина, - рассмеялась я. – Спать с мужчиной, чтобы вытянуть из него сведения? Это далеко от моих романтических идеалов. Но звучит... возбуждающе.

- Вот именно, - не унималась она, - представляю, как ты встаешь с постели ночью, тихо крадешься к его папке с бумагами, листаешь с фонариком в руке, сидя под столом.

- Ты насмотрелась дешевых шпионских фильмов! Думаешь, он всюду носит с собой важные документы? Маловероятно. Может, мне еще прийти к нему в отделение и обыскать кабинет? Эй, ребята, привет, оставьте меня одну в кабинете Донских! И не забудьте положить на стол ключи от сейфа, они мне пригодятся!

Теперь мы обе уже смеялись в голос. Я нащупала в складках покрывала пульт и включила телевизор:

- Я могла бы влюбить его в себя. Так, чтобы он расшибся в лепешку, но нашел убийцу. Или чтобы уничтожил все улики и снял подозрения с моего брата. Но заставить человека чувствовать к тебе что-то серьезное, воспользоваться, а потом дать от ворот поворот не в моих правилах.

- Значит, не обещай ему многого. Принимай ухаживания, станьте ближе, - она оторвалась от экрана, чтобы подмигнуть мне, - значительно ближе, но сразу обозначьте границы отношений.

Я втянула голову в плечи, как черепаха, и, помолчав немного, согласилась:

- Да, когда он рядом, мне хочется совершить что-то подобное. Я ведь не железная. Но пугает его взгляд: более вдохновенный, чем похотливый. Кажется, Донских по-настоящему увлечен. Он ухаживает, а не стремится первым делом затащить меня в койку. И он не парень на одну ночь, а это диктует другие правила игры. Любовь – это когда ты смотришь на человека, и понимаешь, что не проживешь и дня без него. А когда смотрю на Сергея, представляю, что будет, если я со временем перестану желать его с прежней силой и придется просто терпеть. Такое уже было, знаю, о чем говорю. И от этих мыслей мне не хочется даже начинать.

- О, пессимистка, - возмутилась подруга, хлопнув себя ладошкой в лоб, - я ей намекаю: у тебя давно не было мужика, кровь застоялась, так наплюнь же на приличия, завали этого жеребца прямо на этом диване и хорошенько..

- Не надо произносить при мне это слово.

- Какое?

- Которое ты собиралась сказать, - покраснела я.

- Вовсе нет, -  прыснула со смеху Катя, - я собиралась сказать «отлюби».

- Я так и планировала сделать, но разве что в самых смелых своих фантазиях!

- Пресвятые угодники! Да я бы сейчас не отказалась от хорошего секса, но мне уже год никто его не предлагает. Станешь тут озабоченной!

- Раньше не думала, что ты такая пошлая, - захихикала я, закрываясь подушкой.

Лицо Кати расслабилось и в одно мгновение приняло скорбное выражение:

- Я просто отчаянная, мне нечего терять. Целый год делала всё, чтобы твой брат меня заметил. Нужно было просто набраться смелости и сказать, как есть. Да – да, нет – нет. Это не так страшно. Гораздо страшнее то, что он лежит сейчас там, я готова сказать всё, что на душе, но он не услышит.

- Услышит, он обязательно очнется, даже не сомневайся.

- Верю в это всем сердцем.

- Спасибо, что помогаешь мне. Дома, в больнице с мамой, с Ксюшей. Ты - настоящий друг.

Катя кивнула. И я осторожно похлопала ее по руке.

Мы сидели, молча смотрели сериал и думали каждый о своем. Внезапно дверь приоткрылась, в проеме показалась голова Даниила. Я сразу мысленно обругала себя за то, что не закрылась на засов. Полоска света скользнула в гостиную.

Ужасно не удобно, когда в квартире нет прихожей. Ты сразу видишь входящего. Входящий сразу тащит грязь с ботинок и одежды в гостиную. Не гигиенично.  Зато если ночью придут тебя убивать, не придется выбегать в коридор. О чем это я?  

Провалиться мне под землю, если он не явился ко мне в пижаме! Шелковой пижаме с брюками и рубашкой на пуговках. На  ногах  замшевые красные тапочки, в руке  бутылка шампанского. Было заметно, что он уже снял макияж (да-да), очистил лицо освежающим тоником и нанес дорогущий ночной крем. Его кожа благоухала и дышала свежестью. Мы завистливо сглотнули слюну.

- Привет, крошки, я на пять секунд, - жеманно произнес вошедший.

- Заходи.

- Мрачновато у вас!

- Ну, не ваш евроремонт, - буркнула я.

- Я вообще-то про свет! – Даниил обиженно вытянул губы в трубочку. - Принес вам бутылочку, у нас с Кирей небольшая дата, мы три года вместе.

- О, поздравляем! – торжественно произнесла Катя, выхватив бутылку и поставив на стол.

Я одобрительно кивнула головой.

- Мы три года вместе. Боже, какой срок! – Сосед довольно закатил глаза и похлопал в ладоши. – Кстати, как там дела у Сени? Ужасно скучаю по нему. Знаю, он меня недолюбливает, но я прощаю, такой уж у него характер.

- Он не недолюбливал, - возразила я, - просто ему не по себе от ваших обнимашек. У натуралов так не принято. Мне самой дико, когда представляю вот эти ваши…

Пошевелила в воздухе пальцами, искривляя их словно щупальца, и поморщилась.

- Ах, ты мерзкий гомофоб, - Даня вытаращил глаза и толкнул меня в грудь. – Но я тебя прощаю! Саня, маме тоже понадобилось десять лет, чтобы привыкнуть. Папа так и не понял. Если бы ты знала, сколько чувственности и страсти таит в себе наша любовь, что я ощущаю, когда Кирилл..

- Без подробностей! – Взмолилась я и закрыла уши руками.

- А я бы послушала, - произнесла Катя, но поймав мой брезгливый взгляд, тут же поправилась, - но конечно не стану.

- Как вы меня бесите, - нарочито сердито бросил Даниил, направляясь в сторону двери.

- Не обижайся, - усмехнулась я.

- И не подумаю, - засмеялся  в ответ.

Остановившись возле вешалки с одеждой, сосед попытался в темноте рассмотреть себя в зеркало и поправил пальцем брови:

 - Ты так и не ответила, что с Сеней.

- Без изменений, - закусив губу, ответила я и навалилась на стену.

- Всё будет хорошо, точно знаю. Он сильный мальчик, выкарабкается. - В его словах звучала твердая уверенность, даже на душе стало легче. – И еще. Кирилл мне сказал, что тот следак весь вечер тебя ищет. Приходил в шесть, потом в семь, в восемь, спрашивал соседей, заходил в квартиру твоего брата.

Я подбежала к сумке и достала телефон. Он не подавал признаков жизни. Попытки нажимать на кнопки ни к чему не привели. Покраснев с головы до ног, воткнула зарядное в розетку и подсоединила к телефону:

- Черт! Черт…

- Я не понял, - Даниил наклонился ко мне и посмотрел прямо в глаза, - Что-то происходит? Открылись новые обстоятельства по делу? Или ты что, роман с ним закрутила? С ментом?!

- Нет, - отрицательно покачала головой.

Мне не давали покоя мысли, что же случилось. Почему Ксюша не сказала, что Сергей заходил к ним, о чем расспрашивал. Может, это было в отсутствие племянницы. Захотелось срочно расспросить его самого. Я нажимала кнопки, но телефон так и не включался.

Даниил не собирался униматься:

- Саш, я тебе сейчас вот что скажу. Без мужика, конечно, хреново, но это не повод сходиться с ментом.

- Да я знаю!

- Знает она, - проворчала Катя и игриво шлепнула по попе незваного гостя, - всё уже, иди, Киря нагрел тебе постельку.

- Я пойду, конечно, но учти…

Даниил не успел договорить фразу: дернув на себя дверь, увидел на пороге хмурого Донских с телефоном в руке. Свет из подъезда ворвался в гостиную, шторы на окне затрепетали от сквозняка.

 Бросив недовольный взгляд на соседа в шутовской пижаме, Сергей остановился глазами на мне. У меня аж во рту пересохло. Глаза следователя стали темными, зрачки расширились, дыхание сбилось, словно бежал стометровку. Он беззвучно вздохнул.

Наступила неловкая пауза.

Даниил, не в силах скрыть своего изумления, присвистнул. Ему явно начинало нравиться то, что он видел. Одобрительно кивнув пришедшему  в знак приветствия, сосед быстро протиснулся к выходу. По пути его взгляд скользнул по мужественному подбородку следователя, остановился на широких плечах и опустился вниз. При виде  крепкой попы служителя закона, обтянутой старыми джинсами, сосед открыл рот и охнул:

- Беру свои слова обратно! Все свои слова!

Он так и удалялся, спиной вперед, не отрывая взгляда от могучей фигуры моего припозднившегося посетителя. Донских поежился, словно за спиной проползала змея.

- Добрый.. эм.. ночи, - бросила Катя, на ходу прихватив тарелку, -  мне тоже... пора...  удалиться.

Протиснувшись между Сергеем и стеной, она скрылась за дверью справа почти беззвучно.

Мы так и остались стоять на пороге в полутьме. Поймав взгляд Донских, я поняла, что стою перед ним в неподобающем виде и поспешила запахнуть полы халата. Плохо скрывая свое смущение, опустила ресницы.

Он с интересом рассматривал мои волосы, словно никогда до этого не видел их распущенными. Они уже высохли после душа, спадали светлыми волнами вниз, завиваясь на концах в небольшие упругие колечки и доставая почти до плеч.

- Не слишком поздно для официального визита, майор? – Сказала охрипшим голосом и отошла назад, уступая дорогу.