17 глава. Юна

Мне приснилось, что сижу в парилке. Я спала под одеялом и в одежде. Села в кровати, чтобы окончательно прийти в себя. Мягкий лунный свет проникает в комнату и вместе с настенными бра освещает ее. Окончательно проснувшись, соображаю, что я уснула на обратном пути и, очевидно, что кроме Амира, никто не мог меня сюда принести и раздеть. Как я так умудрилась… Надо раздеться и помыться, только встала, как мои мышцы заныли оттого, что я их вчера слишком нагрузила. Раздеваясь, вспоминала с улыбкой, как я с Амиром провела день, он виртуозно катается на лыжах. Улыбаясь, поковыляла в ванную. Залезла под настроенный на теплую воду душ, помылась, просушилась, оставила волосы распущенными. Надела брючную пижаму. Чувствую, что мой желудок скручивает в голодном спазме. Посмотрела на часы… ночь, а кушать все равно не перехотелось. Вышла из комнаты… тишина, на стенах включено бра и освещает лестницу, ведущую вниз. Я думала меньше минуты и пошла, осторожно ступая по ступенькам, вниз в поисках кухни. Сошла с последней ступеньки, особенно осторожничая, наступая на пол, будто он под моими ногами заскрипит и перебудит весь дом, но кроме нас с Амиром в огромном доме никого нет. Крадучись на носочках, пошла в сторону столовой зоны, предполагая, что кухня где-то рядом, но не факт. Пока я мысленно разбираю схему дома, услышала хриплый голос Амира:

– Что ты ищешь?

Резко повернулась на голос, немного испугавшись от неожиданности. Он сидел в кресле, вытянув свои длинные ноги на пуф, из одежды на нем было только трико.

– Я думала, ты спишь, – вместо ответа сказала я.

– Я тоже думал, что ты спишь, – ответил он и переключил торшер, сделав ярче свет.

У него растрепанный вид.

– Тебя что-то беспокоит? – спросила я.

– Нет. Зачем встала, тебе плохо спалось?

– Хорошо спалось, проснулась оттого, что жарко стало. Это ты меня раздел?

– Да. Думаешь, я позволю кому-то прикоснуться к тебе?

Он меня уже не впервой смущает. Но вот такие слова… их же нельзя придумать или просто прочитать. Они идут изнутри. Я ушла от ответа и просто сказала:

– Я голодная.

– Конечно, ты же вчера всего раз ела, а энергии затратила слишком много. Пойдем на кухню.

Он встал с кресла, и я отвела взгляд от него. Это выглядит очень интимно, когда мы вдвоем в одном пространстве. Но, в отличие от меня, он себя чувствует прекрасно и то, что его трико с низкой посадкой, его не смущает…

Я поправила свою пижаму, понимая, что как бы, тоже не в платье. Такая «семейная обстановочка»: он в трико, я в пижаме, проснулись чисто на ночной перекус…

– Когда я приезжаю на отдых, мой шеф-повар всегда холодильник заполняет. Идем, глянем, что там есть.

Зайдя на кухню, Амир прошел к холодильному шкафу, открыл его, изучая сосредоточенно продукты. Я же тем временем, пялилась на его широкую спину, на которой выделялись крепкие мышцы. Медленно опустила взгляд на ягодицы. Не могу сказать себе: «Не смотри». Какой-то беспорядок в голове, не получается трезво мыслить. Амир резко повернулся и сказал:

– У нас есть: телячьи котлеты, рыба, тушеные овощи, морепродукты и разные соусы, еще есть икра, в общем хватает всего. Ты что предпочитаешь? – вздернул брови в вопросительном жесте.

Прочистив горло, ответила:

– Эм… да все.

Он хохотнул и сказал:

– Ты неповторима. Присаживайся за стойку, устроим поздний ужин. Только разогреть надо.

– Позволь я.

– Сиди, не такая уж и проблема разогреть готовую еду, – он посмотрел, слегка улыбнувшись, на меня.

Я улыбнулась в ответ…

Поев, перебрались к камину, забравшись в уютное кресло с ногами, слушала Амира. Он рассказывал мне о своей интересной жизни в универе. А мне нечем было крыть. Но я с удовольствием слушала, иногда ловя себя на мысли, что любуюсь им. В итоге меня сморил сон. Открыла глаза лишь, когда почувствовала, что меня несет на руках Мир, крепко прижав к своему телу.

– Куда ты меня несешь?

– В постель.

– А если я не хочу, – и наши взгляды встречаются.

– А чего ты хочешь… Юна?

Он остановился на ступеньках.

Мое сердце забилось быстрее и, кажется, он это чувствует, потому что я чувствую, как учащенно бьется его сердце.

– Не знаю… – шепотом сказала я.

– Не правда, знаешь… – тихо сказал Амир.

На мои губы легли его большие, мягкие и уже такой близкий аромат, исходящий от него, аромат терпкого кофе. Шепчет мне в губы слова, что мой рот приоткрывается, а глаза наоборот закрываются, и я теряю связь с реальностью.

– Скажи, моя сладкая, скажи, что хочешь меня также, как я хочу тебя. А я безумно хочу тебя.

И кончик его языка проводит влажный круг по внутренней стороне моих губ, вызывая в теле жар.

– Хочу… – прошептала я.

После моих слов он впился жестким поцелуем, кусая мои губы, и продолжил подниматься по лестнице. Мои руки легли на его горячую грудную клетку и поползли вверх, зарываясь в копну его густых волос. Ногой открыл двери, дошел до середины, разорвал поцелуй и поставил меня на ноги. От опьяняющего поцелуя не сразу сообразила, что это не моя комната. Глядя в мои глаза, он стал, не торопясь, расстегивать рубашку моей пижамы. Да, я хочу… хочу прикосновения его тела к своему… Расстегнув последнюю пуговицу, разводя полы рубашки, спустил ее вниз по плечам, и она упала на пол. Мир провел большим пальцем по ореолу груди и севшим голосом сказал:

– Розовый.

Это движение вызвало импульс в чувствительной груди. Не поняла, что он хотел этим сказать, ему нравится или нет? Опустился передо мной на корточки и, глядя снизу-вверх, положил свои руки на мои бедра. Потянул вниз пижамные брюки вместе с бельем. Ухватившись за его плечо, я без лишних слов перешагнула, когда он спустил брюки вниз.

Я боялась, но в то же время хотела отдать себя человеку, которого полюбила всем сердцем, и если не он, значит, никто. Но я же не собираюсь встретить старость девственницей, к чему танцы с бубнами вокруг нее.

Руки Амира пошли вверх по моим ногам, оглаживая бедра, он встал и я прильнула к нему, пряча пунцовое лицо. А он приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза, и сказал:

– Не надо, не стыдись своей наготы. Ты очень красивая, даже не представляешь насколько. Твои волосы… и глаза, я не устаю восхищаться ими. Ты индивидуальна…

У меня кружится голова от его признаний. Быстрым движением подхватил меня на руки, от неожиданности я вскрикнула:

– Ай!

Положил меня на кровать, снимая с себя трико. Смотрит на меня хищно, от его взгляда кровь застучала в висках. По-тигриному залез на кровать, положил руку, оперевшись на нее, затем коленом. Залез и, ухватив меня за лодыжку, потянул на себя. Я окончательно запаниковала. Такое ощущение накатило, что у него какая-то цель была, и ему надо достигнуть ее.

– Амир… пожалуйста… не так… – сказала я, когда он, раздвинув жестко мои ноги, втиснулся своим коленом и расположился между ними.

Закинул мои руки над головой и зафиксировал их своими на моих запястьях.

– Ты меня с ума сводишь… – как в бреду говорил он. – Не бойся… – потерся о мою скулу носом. – Хлва* (сладкая), расслабься, – сказал, впиваясь поцелуем в мой рот, лаская язык своим и кусая мои губы.

Спускаясь поцелуями к шее и добравшись до груди, облизал мою ореолу и взял в рот мой сосок. У меня вырвался приглушенный стон, и он тут же переключил внимание на другой сосок. Мучил, терзал, вырывая из меня стоны. А потом, как-то резко оторвался и отпустил мои руки, сел на свои икры и легким движением перевернул меня на живот. Я на мгновение потеряла ориентир. Он меня несколько минут рассматривал сзади, не прикасаясь, а затем огладил мои ягодицы. Я почувствовала, как он стал покусывать мою попу, издавая гортанные звуки. Было не больно, наоборот, мне нравились его ласки, он поднялся выше по спине. Накрыв своими руками мои ладони и увлеченно кусая мою спину, делал выпады бедрами. Я чувствовала его напряженный член ягодицами, меня это еще больше возбудило. И снова он разорвал контакт, сел на свои икры и приказал:

– Встань на колени, – я даже и не думала спорить, сделала все, как он приказал. – Положи голову на подушку… давай, моя девочка, и ладошки, тоже положи на подушку.

Стою на локтях, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Взявшись за мои вместе сведенные лодыжки, развел их широко в стороны. Я дернулась, меня стало бить мелкой дрожью.

– Что такое… испугалась, Юна?

– Я… немного…

– Не надо… – сказал и просунул свои пальцы в мою промежность, раздвигая ими нижние губки – Твою-ю… ты такая мокрая… бля… какая же ты мокрая…

Сказал и стал ласкать пальцами мой клитор. От его ласк у меня рвались стоны, и я отпустила себя. После убрал пальцы, и стал ласкать головкой члена, водя ею по клитору круговыми движениями. Поочередно, немного вводя в меня член, а затем снова возвращаясь к клитору, и так, пока не почувствовал, что я сейчас кончу. Немного прибавив темп и, не прекращая вращательных движений, нависнув надо мной, Мир одной рукой убрал упавшие волосы с моего лица.

– Открой глазки, детка…

Кончая, я протяжно застонала, открыла глаза и тут же их закрыла, пребывая в экстазе. Резкая боль между ног вывела меня из неги, я вскрикнула, мое тело стало сотрясать от немых рыданий и по щекам потекли слезы.

– Тише… тише… моя девочка, – Амир плотно прижал меня к себе не позволив сдвинуться, я чувствую его орган в себе. – По-другому никак, – вытирая пальцами слезы с одной щеки, которая была доступной. – Не плачь… сейчас пройдет, – и правда, через какое-то время боль притупилась.

Амир стал двигаться во мне и каждый раз говорил:

– Расслабься, ты только хуже делаешь.

Но сказать – это одно, а сделать – другое, очень тяжело себя перебороть. Его движения стали более плавными, было уже небольно, но дискомфорт ощущался.

– Ты такая сладкая… – его бедра соприкасались с моей попой, это было плавно, но ощутимо. – Ты такая тугая… еще немного… потерпи, я близко уже.

Прислушиваясь к его ощущениям, понимала, что ему очень хорошо, а мне было приятно осознавать, что ему хорошо… со мной.

– Я сейчас кончу… потерпи… твою ж… не могу сдержаться.

Вновь усилилось ощущение боли, но ненадолго. Амир гортанными звуками провозгласил о том, что он кончил, это больше было похоже на звериный рык. Прижимая меня к себе, застыл во мне, склонив голову и уткнувшись мне в спину вспотевшим лбом, тяжело дышал. И вдруг я понимаю, что он сдерживался, чтобы не сделать мне больно. Но по природе своей все девушки проходят через это испытание…