21 глава. Юна/Амир

— Юна –

Неделю спустя.

С утра, лежа в ванной, строила план на день. Тяжело вздыхая, понимаю, что будет нелегко его выдернуть из сердца. Но не я первая, не я последняя, кто проходит через такие жизненные испытания. Раз уж решила для себя, значит, нельзя быть квашней. В конце концов, мы не были в браке.

Встала в ванне, ополоснулась, вышла и просушилась. Стоя перед зеркалом, расчесалась и заплела себе две тугие косы. Средними пальцами провела по бровям, разглаживая их густоту. Закончив все процедуры, пошла, обмотанная в банное полотенце, к себе в комнату переодеваться. Надела утепленные джинсы и свитер. Я решила закончить картину, раз уж мой мозг воплотил это на бумаге. Мне нужно обновить краски, и золотые для песка надо прикупить. После, как вернусь, хочу разослать свое резюме в банки. Правда не знаю, кто захочет меня взять, зная, что я не прошла стажировку.

Выйдя из подъезда, поправила шапочку и подумала, что в пальто уже зябко. Ну да ладно, надела перчатки и пошла к автобусной остановке…

Зашла в салон «Художник». Я не художник и, возможно, настоящий художник назовет мою картину мазней. Но когда я пишу, это занятие мне душу успокаивает и, собственно, я не претендую на это звание, так… для души. Подняла себе настроение, складывая в корзинку краски, набрала себе еще кисти и множество принадлежностей. Это мой наркотик, если уж увлекаюсь этим ремеслом, все… ухожу с головой. Казалось бы, со школы не брала кисть, а вот стоило только нанести один мазок на ватман и снова засосало. Довольная подошла к кассе и выгрузила свои покупки…

Сделав покупки, вышла из магазина. Уложила все в свой изрядно потяжелевший рюкзак. С утра ничего не ела, желудок заурчал. В магазине купила себе вишневый пирожок и пошла к остановке. Пока ждала автобус, съела пирожок. От Оли пришло сообщение. Пишет, что Вова без меня совсем зачах. Ей удалось меня развеселить, видимо, она этого и добивалась.

В последний рабочий день сказала Оле, что увольняюсь по семейным обстоятельствам. Коротко и ясно, чтобы без лишних расспросов. Она неглупая и поняла, что здесь что-то другое, но не стала донимать, за это я ей благодарна. Родителям пришлось соврать. Сказала, что не справилась с поручениями и не прошла стажировку.

Мой автобус подъехал, села в него и направилась домой. Доехала до своей остановки и вышла. Я прошла совсем небольшое расстояние по тротуару, как вдруг со мной поравнялась группа молодых людей. Они шли, разговаривая между собой и жестикулируя руками, стали оттеснять меня к обочине. На мои замечания никто не реагировал, словно меня не замечали, это был просто игнор с их стороны. Как же мне это знакомо, словно я вернулась на несколько лет назад в свою жизнь. На несколько секунд я даже выпала из реальности, но резко вынырнула от резкого толчка. Меня кто-то сильно дернул за руку так, что искры из глаз посыпались. Скорчившись от боли, не успела даже вскрикнуть и сообразить, что меня затолкали в машину. Мои испуганные глаза стали шарить в поисках ручки, чтобы быстро выскочить из машины, которая отъехала плавно, а не сорвалась с места, и уже вливается в поток едущих машин. «Я не успею!!!» – надо быстро, мозг ускоренно шарит в поисках выхода, но его нет! И… я… я не успела, дверь оказалась заблокирована, машина влилась в поток.

Резко повернув голову, с дрожью и вытаращенными глазами спрашиваю:

– Что… что вам от меня нужно?

Никто не ответил. В машине, кроме водителя, было еще двое мужчин. На заднем сиденье рядом со мной сидел крупный мужчина, а второй спереди.

– Вы меня с кем-то перепутали! Меня зовут Юна… Юна Тихонова… Вам же нужен, кто-то другой… верно же?

И снова тишина. И я срываюсь на истерику:

– Немедленно выпустите меня!!! – схватилась за ручку дверцы машины и стала ее трясти, пытаясь открыть. Услышала бас мужчины, который обратился к сидящему рядом со мной амбалу:

– Джари, угомони ее, только аккуратно, иначе не сносить нам головы.

Смотрю на этого амбала, по имени Джари, вытаращив свои и без того широко открытые глаза. Он что, будет меня бить? Я стала следить за его действиями. Он достал маленькую медицинскую коробочку, открыл и вынул оттуда шприц с прозрачной жидкостью. Я завизжала и начала лягаться ногами, но он меня вдавил в сиденье и зафиксировал, что не пошевелиться.

– Отпусти, своло-о-очь!!! – рыдая, выкрикивала я.

Казалось, что он меня даже не слышит, вскрыл колпачок, уколол в шею, а потом отпустил. До меня дошло осознание того, что меня ужалило иглой. Я дотронулась рукой до того места укола, потом посмотрела на пальцы, на них было маленькое пятнышко крови. Размазываю его, распределяя по пальцам… мозг затуманивается и размазанная кровь расплывается перед глазами… обмякнув всем телом, чувствую как проваливаюсь в темноту и постепенно отключаюсь…

В горло словно песок насыпали, пытаюсь пошевелиться, плечо отдалось болью.

– Ммм… – я застонала и сморщилась от боли. Потрогала его рукой, очень больно, веки тяжелые, но я пытаюсь разлепить глаза. Открыла, но от тяжести они вновь закрылись. Мои рецепторы почувствовали тонкой шлейф кофе и парфюма с древесными нотками, как у Амира… Снова открываю глаза в этот раз легче, но все равно веки тяжелые, смотрю перед собой и вижу размытое, огромное пятно, которое постепенно начинает приобретать очертания. Мое зрение постепенно приходит в норму, и я узнаю, кто сидит напротив.

– Что… – проскрипела я и попыталась прочистить горло, но ничего не вышло. И услышала громкий голос Амира.

– Стакан воды ей принеси.

Мои ноги приподняты в кресле, у меня почему-то полусидящее положение тела. Мне подали стакан с водой, я взяла трясущимися руками и стала жадно пить. Опустошила стакан, отдала человеку, который принес мне воду. Более или менее мозг восстановил картину происшедшего – меня усадили в машину, вкололи какой-то препарат, и все это по указке человека, которому я отдала себя без остатка.

– Что происходит, Амир?

Развалившись в кресле, он нагло и холодно смотрит мне в лицо. Одетый с иголочки в безупречно сидящий на нем костюм, расставив широко свои длинные ноги, попивая при этом спокойно кофе. Ухмыльнувшись, он сказал:

– Ну, здравствуй, бльдэ хло* (сладкая моя.) Вижу, не скучала.

– Амир… что… что происходит?

Он приподнял брови, поставил кофейную чашку на блюдце и ответил вопросом на вопрос:

– А на что это по-твоему похоже?

До меня не сразу стал доходить смысл его слов. Потребовалось секунд тридцать, чтобы мой, еще не до конца пришедший в норму мозг стал соображать. Я нахмурилась, повернула голову вправо, секунд пять я просто смотрела, но постепенно мои глаза стали округляться.

– Вижу, ты окончательно пришла в себя.

Я пропустила его сарказм мимо ушей.

– Мы… что, куда-то летим?

– А нет… еще не окончательно. Так и быть скажу.

Я верчу головой в разные стороны и хочу верить, что это всего лишь сон. А он продолжает говорить:

– Ты в джете, и летишь в Илам.

– Что-о?! Ты с ума сошел, какой еще Илам?

Ухмыльнувшись, он мне сказал:

– На первый раз прощаю. Но в дальнейшем контролируй свою речь, иначе можешь понести наказание.

– Амир, Амир… ты что? Зачем ты так со мной? Я прошу тебя, не надо так поступать, пожалуйста, верни меня домой в Россию.

Голова болит после укола, но меня это уже мало волнует.

– Смотри, как ты заговорила, сколько нежности в голосе. Что же ты неделю назад такой не была? Чего же ты молчишь? Хорошего отношения к себе ты не захотела, что ж будет плохое.

– Я хотела, чтобы ты мне позвонил, а ты уехал и тебя не было неделю, а потом вдруг объявляешься, что… как я должна была себя повести, ведь ты бросил меня!

Я тараторила, не знала, как его пробить, чем взять и решила просто сказать все, как есть.

Он нахмурился, передал кофейную чашку, не отрывая от меня взгляда, и сказал:

– То есть ты думала, раз я тебя порвал, то после этого цветы коврами стелить перед тобой буду?

А я, выпучив глаза, не верю, что это тот самый Амир, в которого я влюблена. Чем я заслужила ту грубость, которой он хлещет по моим щекам. Передо мной сидит абсолютно бесчувственный человек, который не слышит ни единого моего слова.

После слов, что я услышала от него дальше, моя кровь набатом отдалась в голове.

– Я решаю – звонить или нет! Теперь твой дом – Илам. Привыкай. А Россия… останется просто в твоем словарном запасе, как воспоминание о прошлой жизни…