26 глава. Амир

— Амир –

Проводил отца и брата. Вернулся в дом и поднялся к себе в спальню. Раздевшись, лег в постель, заложив руки за голову и глядя в потолок, снова мыслями возвращаюсь к ней…

Весь следующий день провел в парламенте, решались разные вопросы, касающиеся безопасности страны. Покинул здание практически за полночь. Есть вопросы, которые, к сожалению, не решаются за пару часов, их нужно решать годами…

Расставшись с отцом и будущим шейхом, я направился к своему эскорту из трех кроссоверов. Но отец, конечно же, не забыл упомянуть о том, что разговор о женитьбе еще предстоит. Не стал перечить, это пока только разговоры. Я сел в салон кроссовера и поехал в аэропорт…

Зашел домой, поднялся по освещенной лестнице и повернул на половину Юны. Ноги сами понесли, прежде чем дошло до мозга. Хочу, чтобы она привыкла к мысли, что я ее не отпущу, она моя, и точка. Даже, если бы не было разговора, от которого я пришел в ярость, исход был бы одинаковым, не оставил бы ее там, увез бы или выкрал. Разница лишь в том, что я мог это сделать по-другому. И возможно, не пришлось бы выжидать, пока она привыкнет к своему положению.

Открыл двери, вошел быстрыми шагами, направился прямо в спальную. Комнату приглушенно освещали настенные бра, я прошел вглубь спальни, остановился у кровати. Юна мирно спала на боку, обняв одеяло, волосы струились по подушке. На ней была тонкая ночная сорочка.

Я стал снимать с себя кандуру* (мужское платье у мусульман), кинул ее в кресло рядом с бережно сложенной одеждой Юны. Скинул сандалии, стянул майку и остался в одних боксерах. Лег и притянул к себе Ю. Обнял ее за талию, прикрыл глаза и вдохнул запах с макушки, одновременно прижимая ее плотнее к своему телу. Чувствую себя псом, которому необходимо обнюхать свою хозяйку. Почувствовал, как тело, лежащее рядом, напряглось. Проснулась. Попыталась вырваться, сделав резкий рывок.

– Спокойно. Спи, давай, – сказал я.

– Я… ты что здесь делаешь? – толком не проснувшись, спросила она сонным голосом.

– Странный вопрос, если учесть, что это – мой дом.

– Я тебя не приглашала к себе.

– А мне и не требуется.

– Ну да… как я могла забыть, я же твоя собственность, и ты все сам решаешь.

– Не сомневался, что ты усвоишь это. Как твое плечо?

– Спасибо, твоими молитвами.

Я усмехнулся, а она язва.

– Спи, давай, – рыкнул я. Она тут же притихла. – Не верти попой.

Замерев, спросила:

– Что?

Раздраженно вздохнул:

– Если это не призыв к действию, то не верти своей задницей.

Попыталась мне что-то сказать, но, видимо, почувствовала мой член, упирающийся ей в попу, и до нее дошел смысл сказанного. И Ю снова притихла, боясь пошевелиться…

Утром я проснулся раньше Юны. Она лежала головой на моей груди, обняв своей тоненькой рукой мой торс и закинув на меня свою ногу. Я усмехнулся. Самое интересное – она мне не мешала. Вообще, это первая женщина, что спит со мной в одной постели. Я обычно использую их по назначению, и мы расходимся. А с Юной все изначально было не так, все —по другому. Осторожно убрал прядь волос, что упала ей на лицо, хотел увидеть ее спящее лицо: приоткрытый рот и длинные, изогнутые ресницы, опыленные серебром, густые брови. Я увлекся разглядыванием.

Мой мозг воспринял ее как исключение из всех, непохожую ни на одну женщину, а их немало было у меня. Вот почему? Из-за внешности? Нет… здесь не только внешность… Я так и не нахожу ответ. Может, когда-нибудь я его узнаю. Но знаю точно, она принадлежит мне. Ловлю себя на том, что я играю с волосами у ее лица, поглаживая их пальцами, и при этом улыбаюсь. Юна, что оккупировала мое тело, стала немного шевелиться и потихоньку просыпаться. Когда она окончательно проснулась, оценила обстановку и сказала:

– Ой… Я не хотела, – и потихоньку стала сползать с меня, задела мой каменный член ногой, расширив глаза, поняла и густо покраснела.

Мне надоело играть в вежливость. Резким движением перевернул ее на спину, фиксируя ее руки над головой, раздвигая коленом ножки и удобно устраиваясь между ними.

– А может, все-таки, хотела? – спросил, сделав выпад бедрами. Уверен, ее клитор дал нужную реакцию.

– Не… не надо…

– А я думаю, ты лукавишь и, вместо «не надо», очень хочешь, чтобы мои пальцы тебя приласкали. Только сегодня вместо пальцев доминировать будет член, – и сделал еще один выпад, который вызвал положительную реакцию у ее чувственных сосочков, которые стали напрягаться. Склонился и прикусил один через шелковую сорочку.

– М-м-м…

– Да, очень правильная реакция.

– Нет-нет… я не хочу…

Пришлось заткнуть ее настойчивым поцелуем. Через десять секунд моя девочка уже была, как пластилин. Я давно не трахал никого, придется вымещать сексуальную злость на виновнице моего воздержания. Рванул на ней сорочку, оголяя красивую грудь, ущипнул за твердый сосок. Сладострастный стон прозвучал мне в рот, как благодарность за ласку. Потянул за сорочку, разрывая ее окончательно. Разорвал наш поцелуй. Юну трясло мелкой дрожью от желания. Впился в ее сосок, кусая и зализывая его от нестерпимого желания обладать ею полностью.

– Ах! – вскрикнула Юна, сама от себя не ожидая таких эмоций.

То ли еще будет, детка. Сел на икры, взялся за ее трусики, разорвал их на бедре и стянул с одной ноги. Задрал ножку повыше и покусывающими движениями шел по икрам, пробираясь к бедру. Я словно обезумел, и она не отставала от меня. Я чувствую ее «сумасшествие». Обе ножки закинул себе на плечи и стал вылизывать ее мокрую промежность, размашисто орудуя языком, как тигр вылизывал бы свою самку. В ушах стояли невнятные стоны Юны. Взъерошив мне волосы, она вцепилась в них, неосознанно, в порыве страсти. Как только почувствовал, что клитор затвердел, и Юна готова кончить, зарычал и оторвался от ее промежности.

– Не сейчас, девочка, рано кончать… Иди-ка сюда, – и рванул ее на себя, чтобы ее попа оказалась на моих ногах.

– Я боюсь…

Услышал я от нее, когда, раздвигая ее ножки, готов был войти в ее узкую дырочку. Обезумевшими глазами посмотрел в ее, такие же безумные и полные страсти.

– Не бойся… неужели ты до сих пор не поняла, что я не могу сделать тебе больно.

Ее взгляд меняется на секунду, становится растерянным. Я раздвинул широко ее ножки, приставил напряженную головку члена к дырочке и стал вводить плавно.

– Хлва* (сладкая), смотри на меня, – говорю и ввожу член, пока весь не вошел. – Вот так, девочка моя, – не двигаясь буквально пять секунд, дал время для мышц лона, чтобы привыкли к моему размеру. Взявшись за ее бедра, стал плавно двигаться.

– Скажи, не больно?

– Нет… не больно…

– Ммм… какая узкая… – перехватил ее под попу и задал темп чуть быстрее, она достаточна мокрая для таких фрикций.

Ее стоны музыкой льются в мои уши, я хочу их слышать. Поменял траекторию, перекинул одну ногу, соединив их вместе, и уложил на бок. Вцепившись в ее бедро, трахаю чуть жестче, прощупывая стенки членом и ударяя головкой в нужную точку, чтобы привести Юну к оргазму. Это прекрасное чувство, когда ты на одной волне со своей сладкой девочкой. Мои мышцы напряжены, я чувствую, что Ю на грани. Она перестала стонать и притихла, сейчас разлетится на маленькие осколки, после которых я буду ее собирать по крупицам.

– Давай, Ю… кончай, маленькая.

Она смотрит на меня и мелко-мелко дышит. Ее глаза расширяются и она, закатив глазки и откинув голову на подушку, кончает с громким стоном. А я впитываю весь ее оргазм в себя и двигаю жестко бедрами. Ее дырочка сокращается вокруг моего члена и я кончаю следом за ней, рыча сквозь зубы, сжимая ее ягодицу… Тяжело дыша, говорю:

– Сладкая… сладкая… какая же ты сладкая…