27 глава. Амир/Юна

— Амир –

Как только вышел из нее, Юна тут же свернулась клубком, подтянув к себе коленки и обняв их руками. Я почти пришел в себя после яркого оргазма. Не понял… ей же понравилось, что не так? Лег рядом, притянул ее к себе и говорю ей в затылок:

– Юна… говори.

– Не хочу, – почти шепотом.

– Юна!

– Что… накажешь, если не скажу?

– Нет, – вздохнул. – Хочу знать, тебе что, не понравилось?

– Мне все понравилось, только я себя чувствую грязной.

– Не понял? – нахмурился я.

– Скажи, ты что, будешь меня делить со своими наложницами? – тихо спросила с какой-то обидой в голосе.

На пару секунд завис с ответом.

– Я не был у наложниц, у меня были важные дела, касающиеся государства.

– Значит, это правда, и они есть.

– Да, есть, – не мешкая, ответил я.

– Также живут в твоем доме, как и я?

– Нет, у них есть отдельный дом, я их посещаю, когда посчитаю нужным.

– Сколько их у тебя?

– Две.

– Да… сми не врут, я читала о тебе в интернете. Получается, ты будешь нас… по очереди?

– Что ты хочешь услышать, Ю? Я тебя привез к себе домой, это для тебя не показатель моего отношения к тебе?

– Ты меня не привез, а выкрал и обозначил, что я твоя собственность.

– Снова по кругу… Да, Ю! Ты – моя собственность, и никто к тебе не прикоснется кроме меня! Заруби уже это себе на носу! А каким способом я тебя привез, не имеет значения.

– Конечно, не имеет, потому что ты эгоистичен и подумал только о себе, а другие тебя не интересуют. Как я, например, себя чувствую, и как убиваются мои родители. Вот оно, все твое отношение ко мне, – она даже не пыталась повысить голос, говорила монотонным голосом.

Меня задели ее слова.

– Я не смог уехать и оставить тебя там, ты – моя!

– Неделю не давал о себе знать, а потом вдруг решил для себя, что не можешь без меня, – обиженно сказала она.

– Ю, не живи прошлым, живи настоящим, чтобы знать будущее… Наложницы есть, но в моей голове только ты. Не заставляй меня повторять это снова, – после я откатился и встал с кровати. – Вставай, сходи в душ, после позвонишь родителям.

Она вынырнула из своей раковины и посмотрела на меня удивленным взглядом.

– Ты не ослышалась, эгоистичный принц позволит тебе поговорить с родителями.

Я оделся и направился к себе. Стоя в душе под горячими струями воды, задумался над ее словами и признался себе в том, что слишком глубоко она сидит во мне.

Выйдя из душа, надел на себя домашнюю одежду, состоящую из футболки, брюк и легкой, открытой обуви. Поправил небрежно волосы, взял из шкафчика телефон с блокировкой определителя, вставил туда симку и пошел к Юне.

Когда я вошел, она стояла в легком сарафане в ожидании меня. Ее густые волосы струились по плечам легкой волной. Подойдя, погладил густоту ее волос и перевел взгляд на лицо.

– Юна… если ты хочешь иногда разговаривать с родителями, то должна понимать, лишнее болтать не стоит. Мне, в любом случае, никто и ничего сделать не сможет. А ты лишишься возможности общения с родителями.

Как же она на меня смотрит, хочет убить взглядом… знаю, заслужил, но вслух это произносить не стоит.

– По принципу «Кто богаче, тот и прав»?

Улыбнувшись, ответил:

– Верно.

– Я поняла.

– Вот и умница, – снял с блокировки телефон и сказал. – Диктуй номер, – набрал продиктованный Юной номер и передал ей телефон.

– Юна –

Как же хочется его ненавидеть, но проклятое сердце диктует свои правила. Если есть такое понятие «любить и ненавидеть», это, как раз, мой случай.

Я понимаю, что если он меня смог выкрасть из одной страны и перевезти в другую без документов, значит, он обладает большой властью. Придется врать, а это ужасное чувство, как же я не люблю это делать, особенно родителям. Протянула руку и взяла телефон, поднесла к уху, шли гудки, и мое сердце забилось быстрее, когда я услышала родной голос отца:

– Алло…

Взяла себя в руки, собрав всю свою волю в кулак, и произнесла:

– Привет, папа, – от напряжения я сжала сильнее смартфон.

– Господи, Юна!? Это ты, детка?!

– Я, па.

– Что же я такое говорю, конечно же, ты! Ты где?! Что случилось?! Доченька, мы с мамой с ума сходим! Что произошло?! Где ты?!

Я ждала, пока папа выговорится.

– Па, я далеко. Так получилось, что… что я влюбилась. И, по всей видимости, сошла с ума. Ну-у… ты же знаешь, как это бывает… Когда, кроме него никого не видишь и не замечаешь как день сменяет ночь, а ночь день. Ты ведь был молод и должен понять меня. Папа, я прошу не сердись на меня.

Повисла пауза, а потом папа произнес медленно:

– Тебя, где-то держат насильно?

– Нет-нет… что ты. Просто, так получилось, – я попыталась успокоить его.

– Как, так? Тебя нет четыре дня, я всю полицию на ноги поднял. Это ты понимаешь?! А ты как сквозь землю провалилась. От нашего дома по всему маршруту камеры не работали именно в этот день. Тебя нет четыре дня, а ты говоришь: «Просто так получилось?» Юна, после того как ты познакомилась с каким-то парнем, тебя как подменили. Не узнаю тебя, дочка. Что же ты делаешь?

– Прости-прости меня, папа, я вас очень люблю.

– Странное у тебя понятие о любви к родным. Ты собираешься домой, или любовь тебя настолько увлекла, что ты забыла о родителях?

– Нет. Я пока не собираюсь домой. Но время от времени буду звонить.

– Даже так? Я должен знать с кем и куда ты уехала. Что с этим парнем, что ты не можешь или боишься показать его? Что мне думать? Юна, ты не договариваешь, я чувствую. Дочка, скажи папе, тебя что, принуждают к чему-то?

– Папа, я позвонила, чтобы вы не переживали. Со мной все в порядке. Ты должен понять, что твоя дочка уже выросла.

– Ты права… дочка выросла… – хрипло сказал он.

– Предавай маме привет, и не волнуйтесь, у меня все хорошо.

– Хорошо…

После того, как отключилась, я дала волю чувствам и расплакалась. Амир подошел и обнял меня, прижимая к себе.

– Ненавижу-ненавижу тебя!!! – плача, я кричала и била кулаками в его в каменную грудь. – Гад!!! Эгоистичный гад!!! – кричала я.

Он издал рычащие звуки, взял меня на руки и понес меня в ванную комнату. А я не переставала молотить его по груди. Занес в душ, опустил, прижимая меня к себе, и включил на полную мощность холодную воду. Она ливнем полилась сверху, это меня отрезвило, и я прекратила плакать. Вцепилась в его футболку, а он прижимал меня к себе и даже его объятия говорили, что ты моя и я тебя не отпущу. Так мы простояли минут пять. Затем Амир отключил воду и спокойным голосом спросил:

– Успокоилась?

– Холодно, – меня стало трясти, и Амир тут же включил горячую воду.

– Подними руки.

Я подняла руки, и он стянул с меня прилипший сарафан и швырнул в угол душевой, тоже самое сделал и с бельем. А затем снял и свое. И вот мы стоим голые и греемся после ледяного душа. Он разомкнул объятия, приподнял мое лицо за подбородок и смотрит на меня долгим взглядом, поглаживая большим пальцем мою скулу. По нашим лицам ручейками стекает вода, но это ему не помешало склониться к моим губам, чтобы оставить на них нежный поцелуй, который так противоречит его темпераменту…