31 глава. Амир

Через пару дней я поехал в Минидин к отцу, возникли некоторые вопросы, которые должен решить только шейх. Я мог и без его ведома сделать все, но это неправильно – действовать в обход шейха, даже если он является моим отцом…

Вышли из кабинета, я держал ноутбук и папку с документами в руке. После решения вопросов мы с отцом шли спокойным шагом, направляясь в шатер выпить кофе. Пересекая овальный холл, не дошли и до середины, как в дом, в буквальном смысле, влетает Амджад, отчего нам пришлось остановиться. Мы с отцом, оба нахмурились, переглянулись и снова обратили свой взор на Амджада. Он тоже остановился и прилип взглядом к предметам в моей руке. Настолько увлекся, что даже забыл поздороваться.

– Что случилось, сын? Что с твоим внешним видом?

Кандура* ( мусульм. мужское платье) была неопрятно застегнута, гутра* (мусульм. мужск. головной убор, платок на голову) смята в кулаке, а игаль* (черный шнур для фиксации платка на голове) небрежно свисал с руки. В целом, он стоял взлохмаченный, на лбу блестели бисеринки пота.

– Что? А… я узнал, что Амирхан приехал, вот подумал, может у брата что-то случилось?

Я хохотнул от его слов, само вырвалось. Отец сурово глянул на меня и обратился к Амджаду.

– Немедленно приведи свой внешний вид в порядок, какой ты пример показываешь нашим подданным! Ты же будущий шейх!

Зло глядя на меня, будущий шейх стал бороться со своим внешним видом. А вот в глазах отца я заметил разочарование.

Мы направились, куда и собирались, и Амджад, приведя себя в порядок, направился вслед за нами. Немного отстав от отца и поравнявшись с Амджадом, сказал:

– Теперь я знаю, почему у меня такое крепкое здоровье, это все благодаря твоим молитвам «брат», – усмехнулся я, сделав акцент на последнем слове и прибавил шагу.

Он даже сказать ничего не может, потому что уже давно играет роль безупречно послушного сына, чтобы титул шейха не ускользнул от него, но все же вдогонку услышал истеричный шепот:

– Я узнаю, зачем ты сюда пожаловал… узнаю!

Я даже не обратил на его потуги внимание.

Зашли в шатер, по кругу которого внутри, размещены были низкие диванчики. Мы опустились на них, каждый подобрал себе место для удобства. Через пять минут, вошла прислуга, поклонившись, разложили перед нами кофе, сладости и фрукты. Прислуга удалилась. Я расслабленно потягивал вкусный кофе.

– Сын мой, – начал отец, обращаясь ко мне, – ты вырос прекрасным мужчиной, многого добился. У тебя есть свой бизнес, который процветает. Я горжусь тобой, твой город процветает, и я уверен, что это не предел.

– Благодарю, отец.

Замечаю краем глаза, что Амджад только и смотрит на мои документы в папке, которые лежат поверх ноутбука. Бедняга голову уже сломал, что там, какой я «заговор» против него готовлю. Да чего же смешно.

Отец вновь обратился ко мне, и я сосредоточил на нем все свое внимание.

– Сын мой, но…

Вот это «НО» ничего хорошего сулить не может.

– Я слушаю тебя, отец.

– Тебе нужна семья, кроме того, что у тебя есть. Я подумал и решил тебя женить.

– Отец, надеюсь, ты несерьезно?

– Напротив, сын, очень серьезно. Ты можешь взять в жены дочь шейха из ближнего эмирата. Слияние двух эмиратов нам только на руку, это выгодный союз, почему бы не рассмотреть этот вариант.

Посмотрел на отца серьезным взглядом и сказал:

– Отец, ты что, хочешь меня разыграть, как козырную карту? Я тебе сразу говорю, этого не будет.

– Ты – принц Илама и должен думать в первую очередь о благе нашего эмирата.

– Ты меня этим не убедишь. Предложи Амджаду.

– Без проблем, отец, для блага эмирата я готов, – присоединился к разговору Амджад.

Отец поднял руку в жесте, чтобы остановить пламенную речь своего старшего сына.

– Не наигрался еще?

Я нахмурился и посмотрел пристально на отца:

– О чем это ты?

– Ты знаешь о чем. Сын мой, ты слишком упрям и это плохо.

– Отец, я женюсь, но не по политическим соображениям. Я выберу себе жену для души и только раз.

У шейха мохнатые с проседью брови взлетели вверх.

– Этот вариант мне тоже нравится, и я готов уступить. Какой отец не желает счастья сыну? Но почему же только раз? Ты вправе взять себе три жены. Можно по политическим соображениям и для души.

– Это мой принцип, отец, если женюсь, то никаких вторых и третьих жен не будет.

– Объясни, мне интересно послушать.

– Хорошо, скажу, раз хочешь. Даже не так. Ты вот сам скажи, отец, сколько у тебя сейчас жен?

Он нахмурился и спросил:

– К чему ты клонишь?

– К тому, что у тебя по факту две жены, если не считать мою мать, она была третьей, а на самом деле сейчас всего одна. Для меня это яркий пример того, как не надо поступать.

Шейх тяжело вздохнул. Он понял, что я так и не простил ему смерть моей матери. И не прощу того, что он учел, в первую очередь, свои интересы. То, что о нем подумают, и поэтому убийца моей матери ходит на свободе и дышит чистым воздухом.

Возвращаясь домой, я обдумывал наш разговор с отцом. И то, что мои братские отношения остались в далеком детстве. Насколько выросла с годами у него ненависть ко мне. И все из-за титула… А может даже некая зависть… Я уже не понимаю, чего его мать больше вложила ему – ненависть или зависть…

Приехал за полночь, моя сладкая уже спит, ноги сами понесли к ней. Я, в последнее время, только у нее и ночую.

Захожу в ее спальню, волосы разметались по подушке, а она раскинулась по кровати. Глядя на эту позу, можно с уверенностью сказать, она себя чувствует свободно, а значит дома. Сравниваю с началом ее пребывания здесь, тогда Юна спала совсем иначе…

«Моя красавица», – сказал шепотом. Сорвал с себя одежду, покидав в кресло рядом с ее сложенной, и забрался в кровать. Тами, которая уютно расположилась на кровати рядом с Ю, открыла свои глаза и уставилась на меня.

– Брысь, Тами… иди к себе, – сказал я, и она, недовольно рыкнув, спрыгнула с кровати и побрела на свое место.

А я переключился на Юну. Взял ее ножку и, начиная с пальчиков, стал покрывать горячими поцелуями, двигаясь выше по икрам.

– Просыпайся, моя маленькая, – сказал я, оторвавшись от ее красивой ножки. Нахмурив лицо, вытянула капризно губки и закряхтела недовольно. – Сладкая моя… – бормочу между поцелуями, двигаясь выше к бедрам.

– Амир? – сонно спросила она.

– Ты, что ждала кого-то другого? – остановился и посмотрел в ее глаза.

– Конечно, – улыбнулась она, и я вновь подметил ее естественную красоту.

– Сейчас получишь по своей аппетитной попке.

Она сонно засмеялась и ответила:

– Я тебя всегда жду… только тебя…

– Вот, это правильный ответ и никогда так больше не шути.

– Хорошо, не буду.

Медленно, стягивая по ее бедрам трусики, целую родинку возле пупочка, прокладывая дорожку к ее гладенькому лобку. Запускаю пальцы, раздвигая половые губки, уже влажные. Удовлетворенно заурчал, подмечая, что моя девочка всегда готова меня принять. Оторвался от нее, и одним движением перевернул ее на живот, поставил на колени, смачно шлепнув по попе под легкий вскрик.

– Начало мне нравится, ножки раздвинь, – после того, как она раздвинула свои ножки, я вошел одним толчком. Прижал ее голову, зафиксировав на подушке, жесткими отрывистыми толчками трахал под ее рванные стоны.

– Сладкая моя… – бормотал, жестко впечатываясь своими бедрами. – Скажи, что ты моя, – говорю ей, срываясь на ускоренный темп.

Зачем- то мне нужно это услышать от нее, хотя она и так – моя! Не услышав ответа, прервал наш контакт, рывком взял ее на руки и понес к ближайшему столу, положил спиной на столешницу. Склонился над ней, держу зрительный контакт, считывая каждую ее эмоцию. Раздвигаю ее ноги, направляя напряженный член в тугую дырочку и заполняю собой до основания. Ее ножки тут же сомкнулись кольцом вокруг моих бедер, и я задал быстрый темп.

– Говори… говори… что ты – моя, – прорычал ей в губы сбившимся дыханием.

– Амир… Ам-ир… Я… люблю… люблю тебя… – полушепотом сказала она.

Уперевшись руками в столешницу, впился в ее губы жалящим поцелуем, клеймя ее собой. Мне напрочь снесли голову ее слова. Мы кончили вместе, впитывая оргазм друг друга через дыхание, не разрывая нашего поцелуя…