32 глава
— Амир –
Оторвавшись от ее губ, глубоко дыша, провел большим пальцем по искусанным местам и почти шепотом сказал, глядя в заплаканное лицо:
– Мада твал ли хло * (что же ты делаешь со мной, сладкая.)
В ее взгляде читалась любовь, которая шла из глубин ее открытой души. Слизывая языком с ее лица катящиеся слезы, вышел из теплого лона и приподнял ее под попу. Ю прильнула ко мне, обняв меня руками и ногами. Я направился с ней в ванную. Мы молчали. Вот я об этом и говорю, что мне даже молчать есть о чем рядом с ней. Для кого- то это прозвучит глупо, но не для нас с Ю. Мне впервые так горячо признались в любви, я говорю об искренности сказанных слов, и да… это впервые. Ты начинаешь понимать, что внутри тебя растут чувства, которые сами просятся наружу, и тебе их не удержать и не утаить. Как бы ты ни старался, они разорвут грудную клетку и сами вырвутся из сердца наружу. И все это из- за моей серебряной девочки.
Нес, бережно прижимая ее к своему телу. Вошел с ней в душевую, опустил с рук и включил тропический душ, под которым мы вмиг вымокли до нитки. Убавил напор воды, Юна потянулась за губкой, но я ее остановил:
– Не надо, я сам, – забрал губку из ее рук, выдавил гель и стал намыливать ее безупречное тело. Она словно вылепленная под меня – грудь, талия, бедра, ноги. Все в ней меня восхищает. И ее индивидуальность, не только во внешности, но и в мышлении. Намылив ее, воспользовался душем и смыл гель, лежащий на ее теле пышным облаком.
– Позволь мне, – попросила Юна, протянув руку к губке.
Передал ей со словами:
– Конечно…
Она улыбнулась и стала намыливать мое тело нежно, по-женски поглаживая, опустилась передо мной на колени, и мой член тут же отреагировал. Она от неожиданности резко подняла на меня глаза. Я только и сделал, что улыбнулся, приподняв брови. Намылила его своими ручками, отчего он стал еще тверже.
Душ сверху накрапывал мне на плечи, и пена от геля сползала с моего тела хлопьями. Я немного прибавил напор, и вода резвыми ручейками, побежала по моему телу, смывая с нее остатки геля. Ю так и сидела на коленях, ласковым взглядом глядя на меня снизу вверх, сжимая в руках губку. Часто моргала своими ресничками, отмахиваясь ими от капель воды, что стекая по ее лицу, норовили попасть в глаза. Мы поняли друг друга без слов. Моя девочка созрела, я никогда не настаивал, чтобы она мне делала минет. Положил ей ладонь на голову, поглаживая. Она потянулась своими мягкими губками и поцеловала головку моего члена. Я впился взглядом в Ю. Она тоже смотрела на меня. Такое у меня впервые, никто не целовал мой член, мой язык прилип к небу. Я только и делал, что смотрел на нее, словно боялся спугнуть. Со мной сегодня многое впервые… Вновь вернула взгляд к моем члену и, высунув кончик языка, лизнула головку и снова глянула на меня. Я только кивнул и притянул ее за голову. Открыв свой ротик, она погрузила головку в свой ротик, проходясь по нему языком. Ее неловкие движения меня приближают к оргазму быстрее, чем обычно. Взяв глубже в свой теплый и влажный ротик, увлеченно посасывала мой член, ее руки потянулись к моим ягодицам и острые ноготки вонзились в ягодицы, сжав их. Я чуть не выругался вслух. Выпустив член изо рта, она прошлась по всей длине своим языком и вновь взяла его в рот.
– Девочка моя… – сказал я, поглаживая ее голову. – Быстрее… чуть быстрее.
Она услышала меня и немного ускорилась… Не удержался, взял инициативу в свои руки и, потрахивая ее ротик, приближал себя к оргазму. На последних движениях придержал ее голову, направляя свой член глубже в горлышко, и, стиснув зубы с хрипом, кончил, выстреливая в него вязкой спермой. Не выпуская ее голову, так и удерживал. Она подняла на меня свои глаза, сглотнула сперму, только после этого выпустила член изо рта и вновь поцеловала головку. Подняв ее с колен, сказал:
– Твое сумасшествие передается мне… – и вгрызся в ее губы диким поцелуем, вылизывая ее рот и ощущая на своем языке свой вкус. И это тоже со мной впервые… и только с ней…
Это молчание между нами… оно громче множества слов, мы знаем это оба и чувствуем изменения друг в друге… мы изменились… я изменился…
– Юна –
– Доченька, ты мне скажи, он тебя держит силой?
– Ма… мамочка… я с ним счастлива, ты просто не знаешь, какой он. Если честно, он и сам не знает, какой он, но я вижу. Понимаешь?
– Моя деточка… я счастлива оттого, что ты счастлива, но ты пойми. Это неправильно, что мы ни разу его не то, что не видели, но и не слышали. И что у вас за отношения – просто живете… а жениться не собираетесь?
– Мамуль… прости, пока так. Не надо торопить события, мне хорошо сейчас.
– Хорошо, моя деточка. Мне главное, что ты с ним счастлива, а я чувствую, что так и есть.
– Спасибо, ма. Папе привет передавай, скажи, пусть на меня не обижается.
– Скажу. Пока, Юшенька.
– Пока, мамуль.
Отключила видеосвязь, пребывая в хорошем настроении. Сегодня Амир обещал, что мы с ним поедем к нашим лошадям, жду с нетерпением. Пошла, надела на себя никаб* (мусульм. женск. головной убор с прорезью для глаз) и вышла во двор на прогулку. Здесь я могла себе позволить ходить в свободном брючном комбинезоне, с закрытыми руками. Иду и где-то минут через десять осознаю, что я улыбаюсь. Меня догоняет моя помощница, Масуна.
– Чему улыбаешься? – спрашивает она.
– А как ты определила, я же в никабе.
– По глазам видно.
Я усмехнулась и спросила:
– Так прям и видно?
– Конечно.
Мы гуляли с Масуной, вели разговоры ни о чем. Позже поднялась к себе, писала картину. Глянув на нее, нахмурилась. На ватмане я изобразила высокий забор, а в нем не хватало одной штакетины, словно ее вырвали и через эту дыру смотрели черные глаза. Кто-то подсматривал… Вот только за кем? Странный механизм наш мозг… Вот откуда он взял это? Возможно, кадр из какого-то фильма всплыл в неподходящий момент. Я решила не зацикливаться, смяла эту картину и кинула в урну…
Я взяла на кухне сахарок, чтобы угостить свою красавицу Джуману. Подъезжая к конюшне, Амир сказал:
– Сегодня будем учиться ездить на лошади.
– Я боюсь.
– Не бойся, хлва, все хорошо будет, – улыбнулся он мне.
Амир припарковался, и мы пошли за лошадьми. Они конечно Амира сразу признали. Я подошла к стойлу вместе с ним, предложила своей лошади кусочек рафинада, она тут же его смахнула своим языком, щекотнув мою ладонь, и я хихикнула.
Мы ведем под уздцы своих лошадей, и Амир говорит:
– Я тебя сейчас подсажу, ты сядешь на Джуману. Буду вести ее под уздцы, сидя на своем коне. Ничего не бойся, я ее сам объезжал. Она спокойная девочка.
– Хорошо, я тебе доверяю.
Он посмотрел пристально на меня и улыбнулся.
Помог мне забраться. Эх, надо было надеть брюки, хотя под абайей ничего невидно. Наши лошади пошли шагом, а потом Амир повернулся ко мне и сказал:
– Возьмись крепче.
Что я и сделала, и мы поскакали… это круто… необычно, но мне понравилось.
Доехав до места, Амир спешился, оставил лошадей, чтобы пощипывали травку. Сам пошел, расстелил нам плед, сел, а я сняла абайю и легла головой на его колени. А он мне рассказывал о своем городе, расплетая мои волосы, играя с ними и пропуская пряди через пальцы. Я слушала, мне было интересно все, что связано с Амиром. Он резко замолчал и сказал:
– Пойдем учиться ездить верхом.
– Пойдем, – не показываю своего страха, не хочу, чтобы он думал, что я трусиха.
Подсадил меня, выпустив поводья на всю длину, и похлопал по шее Джу. Она пошла. Я ездила по кругу, который образовал Амир, управляя поводьями. Джу ускорилась, а у меня защекотало в животе, я смеялась.
– Мне хорошо… Амир…
Он улыбался и смотрел на меня влюбленным взглядом… это точно было, я не могла спутать и на душе стало еще лучше…
Полноватый мужчина среднего роста стоял вдалеке и наблюдал за смеющейся девушкой вожделенным взглядом. Он подсматривал. Она сидела верхом на лошади, ее волосы развевались по ветру. Его брат Амир учил ее езде верхом. Амджад пристально всматривался в девушку, он был уверен, что редкая красота девушки естественна. Он напрочь забыл о брате, за которым следил. Все его мысли заняла девушка, он думал: «Если она его так взбудоражила издали, что же будет, когда она окажется рядом…». Мужчина дотронулся до своего твердого паха, сжал в ладони член через брюки. Амджад поражался такой реакции с его стороны, на эту шармуту* (шлюха), что с голыми ногами сидела на лошади. И не мог отвести от нее глаз… Его рука сама потянулась к ширинке…
_____________________
Мада твал ли хло – с арабского – что же ты делаешь со мной, сладкая.
Шармута* – с арабского – шлюха.