37 глава. Бариа/Юна

Неделю спустя.

– Добрый день, моя госпожа.

– Ближе к делу. Что узнал?

– Девушка живет у принца в доме.

– Я не ослышалась? У него в доме? – она усмехнулась. – Это прекрасная новость. Дальше.

– Она не покидает владений принца.

– Даже та-ак… – задумчиво сказала она, притрагиваясь к лицу одними подушечками пальцев. – Это ж где видано, чтобы шлюх в дом тащили… Мягко говоря, старейшины будут огорчены узнать эту сторону их идеального принца, – театрально подметила она. – Они же мечтают видеть его следующим шейхом! Его! А не моего сына! Думаю, это может испортить его чистенькую репутацию.

Бариа от злости и ненависти стала свои мысли озвучивать, теряя контроль над собой. Акилю нравился принц Амир, но деньги он любил больше, поэтому исполнял поручения Барии. Но если бы у него спросили, он однозначно бы сказал, что принц Амджад и половины не сделает для своего эмирата, что сделал для города Усаан его младший брат, принц Амирхан. Акиль, глядя на то, каким нездоровым блеском горят глаза Барии, уже сомневался, что она печется о благе сына. Больше похоже, что она сама жаждет власти и хочет руководить через сына.

– Кто она такая? – спросила госпожа, возвращая Акиля к разговору.

– Она русская, он ее из России привез.

Бариа стала смеяться тихим, неприятным смехом.

– Ну, конечно… откуда еще. Притащил из России, как и его отец, в свое время приволок его мать.

– Сегодня мне донес источник, что на днях к принцу в дом врачи приходили, – добавил Акиль.

Она прищурилась и спросила:

– Что так… Заболела? Или врачей принцу вызывали?

– Нет. Девушке.

– Я жду подробностей, чем заболела? Мне нужно знать, как можно больше о ней. Может, мы сможем переманить ее на нашу сторону. Я слышала, русские любят деньги, надо ее подкупить. Я дам ей много денег, пусть только играет по нашим правилам.

Акиль решил не сосредотачивать внимание на том, о чем Бариа размышляла вслух, и продолжил:

– Терапевт приходила, а позже женский врач посетила дворец принца.

– Что? А зачем приходила женский врач?

– Кажется, девушка беременна.

– Вот так новость! Прекрасно… То, что нужно, – она достала конверт и, как в прошлый раз, положила его на подоконник. – Премия тебе за хорошую работу, – развернулась и, выходя из помещения, сказала:

– Если понадобишься, вызову.

Бария шла довольная собой. Она предвкушала, как соберет совет во главе с королем Илама. Как жаль, что она по многим причинам не сможет на нем присутствовать. Но главное, чтобы цель была достигнута. Это будет громкое дело… как-никак, принц нарушил закон! Не простой обыватель. Но сама Бариа не может подать жалобу, иначе прогневит своего формального мужа. Ее существование напрямую зависит от него. Она шла к себе в покои, поднимаясь по ступенькам, и размышляла: «Это должен быть кто-то со стороны… чтобы отвести от себя подозрения», – замерев на последней ступеньке и круто развернувшись, крикнула:

– Абда!

Служанка незамедлительно появилась перед лестницей, ведущей на второй этаж.

– Слушаю вас, госпожа.

– Быстро вызови мне Сабру… немедленно!

– Слушаюсь, – поклонилась и побежала исполнять приказ своей госпожи.

Спустя пару часов пришла Сабра. Полная женщина средних лет и маленького роста. Ее проводили в комнаты, где ожидала ее Бариа.

– Добрый день, госпожа.

Бариа восседала в своем кресле, окинула женщину взглядом.

– Добрый. Проходи, присаживайся.

– Спасибо. Чем обязана вам?

Бариа усмехнулась и ответила:

– Да всем… всем ты мне обязана, надеюсь, ты не забыла, как я тебе помогла и где бы ты сейчас была, если бы не я?

Женщина побледнела, вспомнив, что ее могли посадить, если бы госпожа не вступилась и не защитила ее. И черт ее дернул, пойти на воровство. В Иламе с этим строго, могли не просто посадить, но и руку отрубить.

– Конечно, госпожа, я помню и молюсь за вас.

– Мне надо, чтобы ты написала письменную жалобу и лично отнесла ее в фариат* и старейшинам.

– Ясно. Какого рода должна быть жалоба?

– Ты должна написать, что узнала от служанки, что во дворце принца Амирхана живет русская наложница, беременная от принца.

Сабра округлила глаза и сказала:

– Вы что? Я не буду жаловаться на принца Амирхана… он столько сделал для нас… для всех.

На последних словах она запнулась, потому что Бариа, сжав подлокотники своего «престола», оттолкнулась и замедленно встала, сверля глазами, сидящую на стуле Сабру. Нависнув над ней, сказала:

– Ты сейчас напишешь все то, что я тебе продиктую и отправишься туда, куда я тебе скажу, а иначе я забуду, насколько я к тебе была добра и в этот раз найдется свидетель, который вспомнит, что ты воровка. Ты все поняла?

Женщина сглотнула и вытерла со лба выступивший от страха пот.

Бариа могла нагнать страх на кого угодно.

– Да.

– Передвинь свое жирное тело к столу, открой тетрадь и возьми ручку, – жестко сказала Бариа…

– Юна –

Я смотрела в иллюминатор, пока мы летели на джете из Москвы, домой, на Восток. Я себя чувствую там дома. Да, я вполне ощущаю себя дома, рядом со своим мужчиной… будущим мужем.

Я испытала восторг, когда Амир привез меня в аэропорт и сказал:

– Мы летим в Москву, к твоим родителям.

А когда мой язык прилип к небу, он сказал:

– Ну-у… если ты против, можно повернуть назад.

Я визжала от радости, как маленькая.

Разумеется, мой папа Амира не принял с распростертыми объятиями, в отличие от меня. Некоторое время они спорили на повышенных тонах. Не скажу, что теперь папа в нем души не чает. Но как-то все более или менее уладилось, когда я влезла в разгар их дебатов и озвучила громко, что я беременна. На некоторое время они замолчали, папа с мамой переваривали приятную новость. Знаю, что мне и маме придется какое-то время потрудиться, чтобы окончательно их примирить. Но за столом папа сказал слова… Они были главными и важными для всех.

– Если наша единственная дочка счастлива, то мы счастливы вдвойне, потому что в приоритете для нас счастье нашего ребенка.

После этих слов Амир встал и обратился к родителям и ко мне:

– Я не умею говорить высокопарные слова. Скажу, что ты единственная женщина, которая смогла перевернуть во мне многое и задеть ту сторону моей души, о которой я, до недавнего времени, и не подозревал, что она у меня есть. Хочу, чтобы ты стала моей… единственной женой, – достал из кармана бархатную коробочку, открыл ее, глядя мне в глаза.

– Юна, – сказал он, нахмурившись. – Ты же знаешь, я не принимаю отказа, тебе лучше согласиться.

А я дар речи потеряла. Я была тронута, он пошел на уступки, в Иламе, так не сватают девушек. Я знаю, он это сделал, чтобы порадовать меня, одинокая слеза скатилась по щеке.

– Я не понял, это ты расстроилась или рада?

Я только улыбнулась и прильнула к нему.

– Я так счастлива стать твоей женой… но я все еще помню о твоих наложницах, – шепнула ему.

– Как я рад, что у моей будущей жены хорошая память. Я бы с удовольствием передал своим наложницам, что ты беспокоишься об их благополучии, но, боюсь, не получится… так как я их отпустил, назначив, пожизненное жалование, – сказал он тихо.

– Ну, тогда я согласна, – с широкой улыбкой ответила ему и протянула пальчик…

– Это ты считаешь, что у тебя был выбор, – говорил он мне, надевая кольцо на палец, и довольно улыбаясь…

И сейчас, сидя в своем кресле в джете, смотрю на свое кольцо, что Амир надел на мой пальчик. Оно крупное… но мне очень нравится как бриллиантовые грани играют на свету. Еще внутри есть гравировка «Моя сладкая». И этот человек мне говорит, что он не романтик, я повернула к нему голову и улыбнулась.

– Что сладкая… Чему улыбаешься? – оторвавшись от ноутбука, спросил Амир, глядя на меня.

____________________

Фариат – слово изменено, чтобы избежать совпадений.