39 глава. Юна

У меня живот сжался, когда Амир встал и обратился к отцу:

– Не вздумай меня останавливать.

– Нет, сын, не буду.

– Отец, уведи, пожалуйста, Юну.

– Амир! – не удержалась я, выкрикнув. – Я никуда не уйду!

Он остановился, повернулся ко мне и сказал в приказном тоне:

– Я что сказал!

– Пойдем, девочка… пусть разберутся по-мужски, – сказал шейх и стал уводить меня из комнаты. – Я смотрю, ты знакома с Амджадом.

– Да… он приезжал, когда Амира не было дома.

– Вот как… – он вздохнул и продолжил говорить. – Амджад проявил неуважение к женщине брата, пусть ответит за свои слова.

– Отец, отец!!! – мы услышали крики Амджада уже у выхода. – Ты что, оставишь меня один на один с ним? Он же убьет меня!!!

Шейх повернулся и ответил спокойно на его вопли:

– Будь мужчиной и отвечай за свои слова по-мужски, – и развернулся ко мне. – Идем, девочка, нам есть о чем поговорить. Не переживай за Амира, в отличие от старшего брата, он знает, что делает и тем более, что говорит. Ты надень платок, кроме родственников тебя никто не должен видеть.

Я молча надела хиджаб. Мы прошли через огромный холл, впрочем, у нас с Амиром не меньше. Никак не привыкну к таким размерам. Шейх отвел меня в очень просторную и уютную комнату бирюзовых оттенков.

– Присаживайся, – указал он на кресло. – Сейчас кофе подадут.

И действительно, принесли кофе, сливки, фрукты, соки, десерт. Я бы улыбнулась, если бы не нервничала. Но я подметила, что шейх проявил гостеприимство.

– Спасибо, – сказала я в знак уважения. – Мне кофе, с некоторых пор, нельзя.

– Юна… красивое имя… как и ты сама. Как мужчина, я своего сына понимаю, но в остальном, не то, что не понимаю, я не одобряю его поступок, – сказал и посмотрел на мой палец с кольцом. – Сними платок, не бойся меня, я не кровожаден… Мать Амира была русской, она тоже меня свела с ума своей красотой. Но у тебя очень редкая красота, такую не каждый разглядит, а мой сын оценил. Но только сделал, как всегда, все по своему.

– Скажите… Амиру это может как-то навредить?

Он задержал на мне свой взгляд, мягко улыбнулся, кивнув головой и думая о чем-то своем, а потом ответил:

– Вашего ребенка на признают и тебя депортируют. Так может быть, но Амир предоставит ваше российское свидетельство о браке, это один из ключевых факторов. Но, кроме этого, он должен убедить весь Совет, включая нашего справедливого короля.

Я занервничала…

– А я… я могу пойти с ним?

– Нет. Не можешь. Женщины не допускаются. Если ты готова, то могу послать за муллой, и ты примешь ислам. Это точно Совет воспримет в первую очередь, как уважение и серьезный подход к никаху.

– Да, я давно уже готова. Мой отец сказал такие слова, что все сомнения отпали.

– Не могла бы поделиться, так как ты меня заинтриговала.

– Папа сказал, что Бог – един, если в тебе есть вера, то не имеет значения в каком он обличие и как ты будешь ему молиться. Если ты выбрала себе мужа мусульманина, то иди за ним. Вы теперь одно целое…

– Твой отец – очень мудрый человек. Уверен, что он воспитал достойную дочь.

– Спасибо, – смутилась я.

– Важно, чтобы ты сама этого хотела, а не поддалась навязанным кем-то принципам. Ты понимаешь, о чем я говорю, Юна?

– Да. Я пришла к этому, когда почувствовала себя на своем месте. А мое место рядом с Амиром, на Востоке, в Усаане. Здесь я переродилась… это внутреннее состояние, я не могу его описать вам.

– И не нужно, я достаточно пожил, чтобы разбираться в людях…

Шейх позвал муллу, провели вначале тахарат – обряд очищения. В него входит тщательное мытье тела, смена одежды. И только после я приняла ислам…

Амир после разборок с братом присоединился ко мне. Не знаю, как выглядел его брат, но на Амире ни одной царапины не было. Чему я была только рада…

Возвращаясь домой, всматриваясь в красоты проезжающих мест, чувствовала себя по-новому. Воздух, который я вдыхала, казался более чистым, чем раньше. Это конечно связано с внутренним состоянием. То, что ты для себя принял. Все взаимосвязано.

– Ю…

– Да, – вскинув брови, повернула к нему с улыбкой лицо.

Амир посмотрел на меня, тоже улыбнулся и сказал:

– Выглядишь по-новому.

– Правда?

– Да, – ответил он, не забывая следить за дорогой.

– Я себя тоже чувствую обновленной. Скажи, у нас все получится?

– Ты о чем?

– Я о Совете и о тех, кто там соберется.

Амир сбросил скорость, припарковался у обочины, повернулся ко мне и сказал:

– Я тебе обещаю, в любом случае будет хорошо. Официально, ты уже моя жена, запомни. Все будет хорошо. Я предъявлю Совету весомый аргумент. Иди ко мне… жена, – улыбаясь, сказал Амир.

Я подалась вперед, и он меня поцеловал…

Я понимала одно, Совет, конечно же, примет к сведению, что брак состоялся в другой стране, но здесь никто не признает меня женой принца Амирхана, пока не будет совершен никах. Он состоится, а вот когда, скажет мне Амир. Знаю, что это не русская свадьба, где все веселятся и выпивают за здоровье молодоженов. Здесь вообще не пьют, весь обряд проходит в мечети, откуда мы уже выйдем мужем и женой. После уедем, но будет публично, потому что женится принц Илама, а такое событие не пропустит никто…

Приехали домой уже затемно, вышли из машины.

– Ты устала?

– Нет, нисколько. Знаешь, а мне понравился шейх, он принципиальный, но не такой страшный, как я себе его рисовала.

Амир посмотрел на меня и с какой-то болью в голосе сказал:

– Жаль, что не во всех случаях…

Я решила не спрашивать, заранее знаю, что ничего не расскажет, но почему-то мне кажется, что это как-то связанно с мамой Амира.

Мы вошли в дом, Амир вскинул меня на руки, и я пискнула, испугавшись.

– Тихо… Хочешь, чтобы охрана прибежала или Назифа? Она похлеще охраны будет, – понизив голос, сказал он мне заговорщически. Он шутил, пока нес меня в комнаты, а я хихикала. – Тебе смешно? Это ты ее еще в гневе не видела. Скажу тебе, я и сам ее побаиваюсь. Ты только ей не говори.

Я смеялась до слез:

– Прекрати, она очень хороший человек и тебя очень любит.

– А я хочу, чтобы ты меня любила, – он занес меня в спальню.

– Я же тебе говорила, что люблю тебя.

Он нахмурился, делая вид, что копается в своей памяти.

– Нет… не припомню. Могла бы ты повторить?

– Ты хитрец.

– Это наговор, я не потерплю к себе такого обращения, – пошутил он, опустил меня на ноги и толкнул на кровать.

Я мягко приземлилась, он залез на кровать, стал стягивать с меня обувь и одежду. К нам на кровать запрыгнула Тами и стала лизать мне лицо, показывая, как она скучала, и Амира также стала облизывать и тереться о него.

– Тами, девочка, иди на место, – сказал Амир, и она спокойно спрыгнула с кровати и побрела на свое место. Раздев меня до белья, просто покидал всю одежду на пол. И стягивая с себя по-солдатски свою одежду, сказал:

– Я так хочу тебя, моя сладкая мусульманочка…

У меня сердце забилось быстрее от его нежных слов.

– Я люблю тебя… – сказала я тихо, когда он склонился к моему лицу.

– Я знаю, сладкая… знаю.

– Так сильно, что боюсь спугнуть свое счастье…

– Не бойся… не спугнешь, я буду его оберегать. Открой ротик… дай мне свой сладкий язычок…

______________________

Тахарат (араб. – очищение, омовение) – в исламе обязательное условие для совершения молитвы, которое включает в себя ряд обрядовых действий, выводящих человека из состояния ритуальной нечистоты (джанаба).