43 глава. Амджад/Амир

– Амджад —

Амджад сидел на пассажирском сиденье своего кроссовера, ехал к матери и тихо ругался от чувства, что его брат всегда на шаг впереди. Последняя встреча с матерью была незадолго до того, как состоялся Совет. Оба были уверенны, что у Амирхана нет шансов. Теперь, когда он ехал к матери, уже не был столь уверенным в этом…

Приехав и выхаживая по комнате возле восседающей в своем кресле матери, рассказывал:

– Он пришел слишком уверенный… и его речь! – он остановился, заложив руки за спину, и всем корпусом повернулся к матери. – Слышала бы ты его… одно только то, как он разговаривал с председателем Совета. Даже король себе такого не позволял, а этот выскочка…

– Это потому, что ему всегда было все дозволено, все идет из детства! – вторила сыну Бариа. – Уже одно то, что твой отец назначил его главным в городе, и это в подростковом возрасте, а потом еще и в дар отдал. А ведь это твой город, сынок, по праву твой!

– Да… ну, что теперь говорить, я его не смогу никак вернуть! Не об этом сейчас! – махнул рукой Амджад.

– Подождем решения Совета, – сказала Бариа.

– Какого Совета… этот выскочка добился того, что король забрал все документы, которые он предоставил. Как оказалось, они у него были. Почему ты об этом не подумала?! А теперь король лично будет контролировать их на подлинность!

– А вот это хорошая новость, сын.

– Да о чем ты? – взорвался Амджад. – Амирхан был настолько уверен в себе. Он не стал бы приходить с липовыми документами. Девка, и правда, его жена, я уже не сомневаюсь. Он совсем умом тронулся, что ли… привести в дом безродную девку…

Бариа нахмурилась, поглаживая свое лицо поверх маски.

– Ты только это понял? Он всегда был идиотом. И что только они в нем нашли?

– Кто? – спросил Амджад у матери.

– Совет… люди… да все! Только и слышно, что о нем. Его имя у людей с уст не сходит!

– Не знаю, что на счет людей и Совета в целом, но вот председатель не особо благоволил к нему.

– Может его перетянем на свою сторону? У председателя есть полномочия? Пусть подкинет липовый документ, и засадим его!

Амджад сощурив глаза, посмотрел на горящие глаза матери и то, как она вцепилась в подлокотники своего кресла. Говорила с искаженным лицом. Даже в маске это видно, и выглядело устрашающим. В этот момент он не узнавал в разгневанной женщине свою мать.

– Ты сама-то в своем уме? Сейчас ты походишь на умалишенную. Какие документы, ты о чем вообще?! Я тебе говорю, что король их забрал, его люди будут проверять на подлинность… Полная экспертиза, это недельная процедура.

– Я его настолько ненавижу, что готова уцепиться за любого, кто помог бы его засадить или убить!

Амджад в испуге посмотрел по сторонам, хотя в комнате они были одни, затем кинулся к двери, открыл, выглядывая, есть ли кто за ней. Убедившись, что они одни, и никто не подслушивает их разговор, вернулся быстрыми шагами обратно.

– Ты совсем чокнулась?! Такое заявлять… знаешь, чем это может грозить? Я в этом не участвую. Хочешь сдохнуть… сдыхай одна! От тебя все равно толку мало. Все твои планы провальные! Зря только столько лет к тебе ездил, все без толку, – и развернувшись, раздраженно пошел на выход.

Бариа встала со своего кресла с потерянным взглядом, глядя на то, как ее сын удаляется:

– Сынок… как же так… – тихим голосом спросила она, скорее себя. – Ведь я все это для нас делала и делаю…

Но ее сын уверенными шагами уже шел к ожидавшей его машине. Он давно не считал Барию матерью, скорее она была для него единомышленником…

– Амир —

После завтрака я стоял, заложив руки за спину, и ждал Юну. Повернулся на ее голос:

– Ты не возражаешь, если я надену белую абайю?

Свел брови на переносице, подошел к ней ближе и сказал:

– Нет, не возражаю, тебе очень идет белый цвет.

Ее смущение даже через никаб видно. Я улыбнулся одним уголком губ, протянул ей раскрытую ладонь, а она кокетливо присела в танцевальном па и вложила свою ладошку в мою ладонь. Я повел ее вниз, на выход к машине.

– Во мне адреналин зашкаливает, – сказала она, когда мы выходили из дома.

– Почему?

– Шутишь? Я ни разу не выходила в город, а мне так хочется.

– Мы это исправим, я буду с тобой чаще выходить, теперь уж точно.

– А разве я сама не могу?

– Нет. Не можешь.

– А почему?

– Поверь, я тебе буду уделять должное внимание. Но ты должна помнить, что ты жена принца и хозяина этого города и не можешь разгуливать одна. Но… – я подумал, глядя на нее, и сказал. – Все же можешь, иногда, но только с охраной, которую я лично тебя обеспечу. Знаешь, некоторые места требуют женского взгляда. Хочу твое мнение узнать, поэтому будешь со мной ездить на стройку.

– Хорошо, я только «за».

Помог Ю присесть в салон, сам сел напротив нее. Дверь захлопнулась, и мы выехали со двора.

– Расслабься, сладкая, тебя полюбят и примут.

– Боюсь, местных жителей не убедишь российским «никахом».

Я засмеялся и сказал:

– Ну, смотри, какая ты у меня умница, и язык осваиваешь неплохо, и менталитет жителей тоже, хотя общение у тебя ограничено пределами дома. Все придет постепенно… но ты должна понимать, что вне зависимости от предстоящего никаха, будут и такие, которым ты придешься не по «вкусу». Поэтому, если и будешь выходить, то только с охраной.

– Разве есть люди, которым ты не нравишься? – удивленно спросила Юна.

Усмехнувшись ее наивности, ответил на ее вопрос:

– Конечно, есть. Поэтому я тоже хожу везде с охраной.

– Ясно. Пока не очень понятно для меня. Как можно желать такому человеку зла, если ты столько всего сделал для города и людей, живущих в нем.

Я только улыбнулся ее словам.

– Мы приехали.

Она перевела взгляд в окно, пока водитель парковался, разглядывала местность.

– Это где мы, в какой части города?

– Это центр. Давай руку, моя принцесса.

– Необычно слышать такие слова от тебя, меня только папа так называл.

– Ну-у, теперь тебя так будут называть все, так что привыкай к новому статусу, – я не стал говорить, что принцесса из сказки только в сказке, к сожалению, в жизни все иначе. Но я приложу максимум усилий для того, чтобы моя девочка была счастлива.

Выходя из машины и оглядываясь, произнесла:

– О-о-о… это рынок?

– Совершенно верно. Пойдем…

Мы прошлись по всему рынку прогулочным шагом, я ни на минуту не выпускал ладонь жены. Это была показательная прогулка, чтобы люди увидели их принцессу, узнали, что обсуждение на Совете – это вовсе не слухи. Закончив наш обход, я с приятным удивлением обнаружил, что мой народ радушно принял мою жену. Кланялись, приветствуя нас обоих, а самые смелые интересовались, когда состоится никах, но уже на нашей земле, чтобы помолиться за нас. Этого я никак не ожидал… Был тронут и пообещал, что в этот день на площади поставят шатры с угощениями…

– Я в восторге, – сказала Ю. – Мне очень понравилось, вот только не понимаю, почему одни мужчины работают? Неужели совсем запрещено женщинам работать?

– Наши женщины занимаются только домом и детьми, а зарабатывать, обеспечивать свою женщину и в целом семью, это уже должен мужчина. Ни один мусульманин не позволит женщине принести деньги в дом, этим он унизит себя.

– Ого… я и не думала, что все настолько глубоко.

Я смотрю на нее, как она нахмурила свои красивые бровки в задумчивости, отвела свои глаза к окну. Солнечные лучи упали на них, делая цвет и ресницы более светлее. Я полюбил каждую черточку на ее идеальном лице и теле. Как такое объяснить самому себе? Не знаю. Думаю, это происходит примерно так. Ты ходишь по земле, твоя жизнь проходит в привычном для тебя русле, а потом, там сверху кто-то решает, что хватит уже гулять и посылает тебе чудо, которое ты раскрываешь для себя со временем и понимаешь, что без нее ты, уже не ты…