44 глава. Амир/Бариа

– Амир —

Неделя пролетела в работе и ухаживаниях за беременной женой, которую каждое утро тошнит. То еще удовольствие, когда ты хочешь помочь, а не можешь. А тут недавно она проснулась вся в слезах, соответственно и я проснулся:

– Что случилось? – подорвавшись, спросил у нее.

– Мне… приснилось, что у папы была большая банка малосольных огурцов, он открыл и угостил всех сидящих рядом, а мне не дал… ни… одного. Понимаешь? – сквозь рыдания произнесла она.

А я смотрю и думаю, что мне с этой информацией делать? Со стороны выглядит, как бред больного, это же сон… но, глядя на горько рыдающую Ю, было понятно, что дела плохи.

– Сладкая… это всего лишь сон, – попытался я успокоить, а она, сильнее разрыдавшись, сказала:

– Нет… ты не понимаешь…

Я встал, и она тут же напряглась, прекратив плакать, уставилась на меня широко открытыми глазами.

– Ты куда? – икнула она, хлопая слипшимися от слез ресницами.

– Пойдем, – нахмурившись, протянул ей руку. Тами проводила нас взглядом, когда мы шли через комнату. В доме мы были одни, три часа ночи, как никак. Поэтому спустились – я в боксерах, а Ю в коротенькой ночнушке.

– Ку-куда мы идем?

– Сейчас увидишь, – грозно сказал я. Слава Аллаху, она прекратила плакать, если честно, я не знаю, как поступать в этих случаях. Более растерянным я себя не чувствовал, как от ее слез. Но не могу же показать этого перед женщиной, тем более перед любимой.

– Прости… я не хотела тебя будить…

– Молча иди.

– Ладно, – насупилась она.

Посадил ее на кухне за стол.

– Я сейчас приду, сиди здесь.

– Я не голодная.

– Юна!

– Ладно…

Прошел в комнату-холодильник, где хранится консервация, нашел банку с огурцами, взял и вернулся к Юне. Под краном всполоснул банку, протер и поставил ее на стол, взяв открывашку, открыл банку. Наколов один огурчик вилкой, передал Юне.

– Ешь.

– Спасибо, – тихо ответив, она приняла из моих рук вилку с огурцом. – Ты не понял, мне стало обидно, что папа всем дал, а мне нет.

– Ю, это всего лишь сон…

– Я понимаю! Но… не понимаю, – вижу, как она поджала губы с трясущимся подбородком, она в шаге от того, чтобы вновь расплакаться…

Я ее успокоил, сам не знаю как. Накормил огурцами, но сам факт того, что беременные так чудят, даже и не знал. Слышал, что они едят несочетаемые продукты, но вот чтобы так… Что-то мне подсказывает, что это только начало…

Сидя в кресле в офисе, смотрел на макет, разработанный архитекторами. Еще не утвердил, он еще в разработке, но, в целом, мне нравится. Я внесу некоторые поправки и очень хочу показать его Юне…

Звонок рабочего телефона отвлек меня. Звонили с проходной, я принял вызов.

– Слушаю?

– Амири* (мой принц). Вам письмо доставили.

– Пропусти.

– Слушаюсь.

Меня посетил председатель Совета, и в руках у него было письмо, о котором говорилось. Я не был удивлен, увидев именно его. Сейчас он хочет показать этим жестом мне свою преданность. Я уже знаю, кто передо мной стоит. Есть люди, которые несмотря ни на что готовы тебе руку подать, если ты стоишь у края обрыва в шаге от падения. А есть такие, которые готовы тебя столкнуть с удовольствием. Передо мной стоит явный представитель второй группы.

– Слушаю, чем обязан?

– Здравствуйте, Амири, – поклонился пришедшей, приветствуя меня. – Король сегодня с утра прислал в Совет письмо с результатами экспертизы. Я посчитал своим долгом лично принести вам его. Это копия оригинала.

– Прекрасно, давайте.

Председатель положил мне на стол, так как я не посчитал необходимым протягивать руку.

– Свободен.

– Да… конечно, – немного растеряно посмотрел на рядом стоящих архитекторов и, развернувшись, покинул мой кабинет…

Зная наперед что там, я все же открыл и прочел письмо. Там говорилось, если в двух словах. Все в мою пользу… Собственно, я и не сомневался.

Вечером приехал домой, меня встретил Ияд.

– Что, есть новости?

– Да, Амири.

– Чего тянешь, говори, по лицу вижу, что хорошие.

– Да, Амири. Король вызвал к себе председателя и отчитал его.

– Угу, теперь понятно почему он лично пришел. И что дальше?

– Спросил, кто заявитель жалобы. Председатель что-то промямлил, на что наш король пришел в ярость и отдал приказ председателю привлечь заявителя. Так как очевидно, что это заговор против принца, а может, вообще, диверсия. Председатель побледнел.

– Ну, это наш король перегнул, – улыбнулся я. – Видимо, моя речь на Совете его сильно впечатлила.

– Теперь придется попотеть председателю, – улыбнулся Ияд.

– Видимо…

–– Бариа –

Бариа после ухода сына многое переосмыслила, но надеялась, что он всё же попсихует и вернётся. То, что он неделю не появлялся – это было нормой в их родственных отношениях. Да и долго ехать к ней, она живёт в одном городе, он – в другом. Бариа давно живёт одна и привыкла к одиночеству. Сидя в шатре, который находился в её дворе, пила кофе, оттопырив мизинчик, с идеально ровной осанкой, выработанной годами, и смотрела в пустоту. Спустя две минуты ворвался в шатёр запыхавшийся Амджад, верхние пуговицы на кандуре расстёгнуты.

– Что случилось? – удивлённая таким появлением и видом сына Бариа еле вымолвила пару слов.

– Всё! Всё, что могло, случилось! – сказал и подошёл к графину, налил стакан воды, жадно опустошил его и немного пролил на кандуру.

Бариа посмотрела на него и сказала, как привыкла, жёстко:

– Прекрати себя вести подобным образом! Скажи, что случилось и застегни пуговицы на кандуре, я всё ещё твоя мать, если ты не забыл!

– Что?! Что?! – послышались истеричные нотки в голосе Амджада. – Ты сидишь здесь, в своей дыре, – говорил он, тыча пальцем в пол, – и ничего не знаешь!

– И что же такое случилось, что мой сын ведёт себя недостойным для будущего шейха образом?

– Да какой шейх! Сейчас головы полетят у всех, но если ты потянешь меня за собой, я скажу, что я тут ни при чём. Это всё – ты! Слышишь, всё – ты!

– Может, ты уже скажешь, всё-таки.

– Весь эмират уже знает результаты, и они в пользу Амирхана, будь он проклят! Их русский никах*(бракосочетание) признало девяносто процентов населения. Особенно, после того, как услышали, что его шлюха жена приняла мусульманство, а остальные ждут никаха уже на нашей земле. Как тебе такое?!

– Ну, ничего, найду другой выход устранить его.

– Какой выход… король отдал приказ председателю, чтобы нашли заявителя, намерен наказать его по всей строгости, и взял это под свой личный контроль!

Бариа после этого заявления встала.

– О-о-о… смотрю, твой мозг стал соображать!

Она, поджав губы, подошла к сыну и залепила ему смачную оплеуху. Он, ошарашенно глядя на мать, ухватился за щёку, которая горела от удара. Раньше она такого не позволяла себе. Но только это его заставило заткнуться.

Бариа, строго глядя на него, сказала:

– Поезжай домой, я всё улажу.

– Как… что ты собираешься делать? – изменил он интонацию.

– Тебя это не должно касаться.

Держась за щеку, он посмотрел по сторонам и тихо спросил у матери:

– Ты что, собираешься убить эту несчастную?

– Тебя… это… совершенно… не касается, – отчеканила она.

– Хотя да, ты права, и лучше тебе поторопиться…