47 глава. Амир

Скоро состоится наш никах, его прочтут в мечети. Король предложил мне заключить его после исламского праздника Навруз-Байрам, праздника весны и труда, и я с удовольствием согласился. Как я могу идти против воли короля, тем более, что сам его просил назначить дату.

Не во всех мусульманских странах этот праздник признают, как мусульманский, так как его корни уходят глубоко в средневековье. Но иламитский народ и уважаемый король Али ибн Рашид Аль Кисами признают его.

Моя девочка со своей мамой, помощницей, задействовала весь дом для того, чтобы подготовиться к никаху. Ну, не зря же она маму чуть ли не за месяц пригласила. Все ей потакают. Знал, что все ее полюбят. Я не против, пусть заказывают что хотят, лишь бы это не выходило за грани дозволенного…

До нашего с Юной главного дня, не так уж и много времени остается. А мы еще не сдвинулись ни на сантиметр в вопросе, который так и остается открытым. Еду в офис, чтобы встретиться со старшим следователем. Я приехал в свой выходной и жду его. Да, теперь я себе делаю выходные, чтобы провести их в семейном кругу: с женой, ее родителями, иногда приезжает и отец. Когда у меня так было… В далеком детстве. Может, я не такой уж и плохой человек, раз Аллах решил мне преподнести такой подарок, как семья…

– Добрый вечер, Амири* (мой принц).

– Да-да, здравствуйте, следователь, проходите, присаживайтесь. Я жду от вас хороших новостей.

– Есть новости, но что касаемо женщины, то отследить не смогли, ее маршрут периодически прерывался, специалисты по кускам соединяли. Она словно от кого-то пряталась, петляя. Возможно, мы не там ищем, и у жителей спрашивали, никто ее не видел.

Хмурым взглядом посмотрел на следователя…

– Угу… Нет. Она как-то связывалась с Барией, я уверен… Плохо проверяли.

– Амири, след прерывается у города, не везде есть камеры.

– Значит, есть какой-то ход, где можно миновать камеры, на который никто не обратил внимание. Мне что, за вас вашу работу делать?! – шарахнул я ладонью по столу. «Эта тронутая тварь, хитра и умна… хм, мне ли не знать».

Следователь встал и вытянулся в струнку. Глянул на него и махнул рукой:

– Да присядь ты, уже! Что там еще? – спросил я, уперев кулак в скулу.

– Некий мужчина за последнее время не раз посещал владения жены шейха.

Я поднял глаза и уставился в взволнованного следователя.

– В смысле, «мужчина посещал»?

– Амири, я могу показать, это не голословно. Поначалу, сам удивился. Не переживайте, мои люди умеют держать язык за зубами.

– Сейчас не об этом. Что он там делал?

– Пытаемся выяснить. Мужчина не распознаваем, очень грамотно передвигается и знает, где находятся камеры. Наши специалисты пытаются найти, где он бы мог ошибиться, но пока безрезультатно.

Подавшись вперед, чувствую, что это зацепка.

– Еще можно использовать женщину, которая была с ним.

– Какая еще женщина? Прекрати говорить загадками. О ком речь?

– На одной камере была замечена женщина, одна, но в одно и то же время, когда этот мужчина был в городе, где проживает жена шейха. Мы сопоставили и есть подозрение, что они связаны.

– И что? Это могла быть случайность, мало ли кто это был, у нас не запрещено свободное передвижение граждан.

– Согласен, но эта всегда озиралась и поправляла свой никаб, который надет был так, что скрывал практически полностью глаза женщины. Удивительно было, как она вообще могла видеть. И по времени совпадало.

– Угу… Даю тебе двое суток, – вставая, сказал.

Следователь тоже встал.

– Чтобы ты выяснил, кто она. Если эта та, кто нам нужен, сразу звонишь мне. Скажу, что делать.

Мы распрощались, результатов особых эта встреча мне не принесла. Слишком медленно все…

Приехал домой, верный Ияд бдит, чтобы в моем доме всегда царила тишина. Женщина моя должна быть всегда в безопасности. Я не успокоюсь, пока не засажу Барию, чувствую ее ядовито дыхание у своего уха.

– Амир! – моя девочка тоже вышла встретить меня. Так красиво идет, животик уже округлился. Каждый раз сердце сжимается при ее виде.

– Сладкая… меня не было всего несколько часов.

– Ну и что, я не могу тебя встретить?

– Можешь. Где родители?

– Они уже отдыхают.

– А ты чего же не легла отдыхать?

– Так тебя ждала, – улыбнулась она.

– Как я мог забыть… Иди ко мне, сладкая, – обнял и поцеловал, легко коснувшись ее губ. – Идем.

– Ты голоден?

– Даже не представляешь, насколько, – заходя в дом, ответил я.

– Пойдем, я тебе сама приготовлю.

– Давай, лучше я… – резко перевернул ее в горизонтальное положение, взяв на руки, но уже не так резко, чтобы не напугать.

– Ой… Ты что задумал?

– Хочу поцеловать твои припухшие сосочки.

– Ты с ума сошел, говори тише, вдруг кто услышит.

– Это вряд ли, думаю, твои родители спят или…

– Не смей! – шикнула на меня Юна, резко превратившись в разъяренную кошку, угрожая мне пальцем, чем вызвала во мне улыбку. – Речь идет о моих родителях, не надо так шутить.

– Ладно-ладно, моя яростная защитница, вижу, что-то от отца у тебя все-таки есть, – сказал, прикрывая ногой дверь в наши комнаты, войдя с Юной на руках. Впившись в манящие губы своей жены, кусая их и лаская ее язык своим настойчивым, стягивая с нее одежду по плечам, после того, как поставил на ноги.

– Амир… Амир…

Оторвался от губ, позволив ей дышать.

– Что, сладкая? – не отрываясь, оголял жену, присев на корточки, стягивая одежду по округлившимся бедрам и целуя очертания выпирающего животика.

– Нет… ничего, продолжай.

Я поднял голову, глядя снизу, как она смотрит на меня. Ее густые волосы рассыпались по плечам и груди, лицо стало чуть полнее. Какая она красивая… Моя сладкая. Улыбаясь, одним уголком губ, спросил:

– Нравится?

– Да… очень.

– Моя красавица… не могу тобой насытится, – говорил между поцелуями, спускаясь по бедрам, оставляя на них следы от губ. – Ты такая сладкая…

– Какая? – с придыханием спросила Юна, держась одной рукой за мое плечо и запрокинув голову назад.

– Как тягучий мед… Твоя сладость с приятным послевкусием… хочется макнуть пальчик в эту сладость и еще попробовать… – я провел пальцем по мокрым складочкам, раздвигая их, входя средним пальцем в ее дырочку, а большим надавил на клитор. Ю выдала страстный стон.

– Моя маленькая, – бормочу, осыпая поцелуями ее тело, лаская нежную плоть пальцами.

– Еще… еще… скажи еще…

– Скажу, моя сладкая… Скажу… Мое небо, моя луна… Никогда и никого, только тебя, – раздвинул ее складочки, лизнул мокрую плоть, дразня кончиком языка ее клитор. Очень поверхностно, словно крылья бабочки, прикасаясь подразнивающими движениями, и ее стоны льются музыкой в мои уши.

– Ам-и-ир…

Я оторвался от ее девочки, встал, сдернул с себя одежду.

– Иди сюда, – взял ее за руку, потянул к креслу, сел и посадил ее сверху на вздыбленный член.

Мы оба шумно выдохнули, после того как я опустил Юну на член и плавно начал насаживать.

– Да… сладкая. Скажи, что тебе нравится…

– Нравится… – двигаясь мне в такт, ответила мне.

– Дай мне свой ротик, – открыв его, принимает мой язык, я стал трахать ее рот своим жестким языком, двигаясь синхронно, прибавляя темп, придерживая аккуратно за бедра. Ее груди подпрыгивают, и чувствительные сосочки трутся о мои грудные мышцы. Юна двигается со мной вместе, мы одно целое и уже неразделимое. Двигаемся в быстром ритме, я действую осторожно, помня, что моя жена беременна. Она стонет мне в рот, и стоны усиливаются, я их принимаю. Знаю, что мы оба близко, еще немного… еще чуть-чуть, врезаюсь в ее бедра… И… острый оргазм пронзает наши тела, Ю разрывает наши губы, закидывая голову назад, вскрикнув от остроты ощущений. Я зажмурил глаза до мушек перед глазами…

– Люблю тебя… Амерти…* (моя принцесса), – на выдохе сказал я.

Юна выпрямила голову и посмотрела пьяными от страсти глазами:

– Я тоже тебя люблю… Амири.

И мы оба улыбнулись, и еще некоторое время просто наслаждались друг другом…

__________________

Амерти (с арабского) – моя принцесса.