9 глава. Юна/Амир

– Юна –

Невозможно не подчиниться, особенно, когда сама того же хочешь. И я поворачиваюсь к нему лицом. Никогда не слышала таких слов, мне никто их не говорил… Мое сердечко бьется, когда он рядом. Когда его пальцы прикасаются ко мне, как сейчас.

Амир приподнимает мое лицо за подбородок и смотрит на меня горящим взглядом, гипнотизирует меня, что-то пробормотав на своем языке. Медленно склоняется к моим губам, целуя их мягко своими чувственными, и они вновь разомкнулись, как в прошлый раз. Он не стал долго ждать, его язык тут же заполнил мой рот. Я лизнула своим языком его язык, у него вкус крепкого кофе… вкусно…

– Девочка моя… серебряная, какая же ты сладкая… – оторвавшись, пробормотал мне в рот Амир и снова заполнил мой рот влажным и настойчивым языком.

Его губы переместились на лицо и опустились к шее, оставляя дорожку влажных поцелуев. Я опьянела от этой накатившей нежности. Тяжело открыв свои глаза, вижу, что Амир сидит на диване, а я у него на руках и он поглаживает мое оголенное бедро. Как я могла этот момент пропустить… когда мы переместиться успели, непонятно. Футболка неприлично задралась, на меня накатывает волна паники.

– Амир… Амир…

– Сладкая моя… как же ты пахнешь… – между поцелуями и поглаживанием шептал он.

– Не надо… я…

– Ничего не будет… обещаю, только не напрягайся так. Хочу тебя, только погладить. Ты позволишь мне? – говорит и смотрит на меня, продолжая поглаживать мои икры.

Мой взгляд тоже приклеился к нему. Не хочу, чтобы наш контакт разрывался. Он меня держит, как ребенка, а моя рука покоится на его шее. Жар внизу живота прокатился волной и пульсацией в месте, где ничьих пальцев кроме моих не было. Я не говорю ровным счетом ничего, только смотрю пристально, также как он. Амир понимает меня без слов. Его рука продолжила путь, я понимаю, что он сейчас сделает. Мое сердце участилось оттого, что это очень интимно и оттого, что это случится сейчас. Стыд, страх, интерес… все перемешалось в моей голове. Чем ближе его пальцы, тем труднее становится дышать. Он считывает мое состояние, я и не пытаюсь его спрятать… не получится. Понимаю, что одно мое слово, и он тут же остановится. Его рука добралась до моего белья, подцепив пальцами, потянул его медленно вниз, и я рефлекторно сжала свои коленки. Он остановился и хрипло сказал:

– Юн… я не сделаю тебе больно… обещаю, просто доверься.

И мне захотелось довериться человеку, который смотрит на меня так, как никто и никогда.

– Расслабься, – сказал, потянул трусики через расслабленные колени и снял через щиколотки. Его пальцы вновь стали подниматься поглаживающими движениями вверх, ощупывая мои ноги. – У тебя красивые икры, – констатировал он на ощупь. А потом его рука быстро переместилась вверх к заветному местечку. Накрыл ладонью и погладил сверху. Мое дыхание стало шумным, а цвет его глаз, кажется, стал похож на расплавленное железо.

– Раздвинь немного свои ножки, – тихо говорит он мне, словно боится спугнуть.

«Не знаю, как вообще осмелилась на такой шаг, и позволила ему делать это с собой…», – пронеслось туманно в моей голове. И я слушаюсь, немного раскрываю свои бедра.

Раздвигает мои нижние губки и средним пальцем своей руки проникает внутрь, проведя им по всей промежности до клитора. С этого момента мой мозг начинает туго соображать, если вообще способен.

– Амир –

Еб… мой палец скользнул и стал мокрым от ее соков, как тут удержать себя в узде, тем более что мой член давно стоит колом. Разве можно быть настолько мокрой… черт! Хочется наброситься на нее, разорвать эту футболку и одним мощным толчком войти в ее узкое лоно, до упора. Нет, нельзя так с моей сладкой девочкой. Только надавил на клитор большим пальцем, как реакция ее тела не заставила себя ждать. Да-а… моя девочка чувственная, у меня не было на этот счет сомнений. Кружу средним пальцем вокруг ее девственной дырочки, немного проталкивая на полфаланги внутрь. Хочется рычать… оттого, как же я хочу насадить эту узкую дырочку на свой член. Надо уделить больше внимания чувствительному клитору, что я и сделал. Средним пальцем дразня его, отчего Юна раздвинула шире ножки и подалась навстречу моему пальцу. Трудно сдерживать себя, когда она вот так подается мне навстречу, шумно выдыхая и втапливая свои острые коготки в мое плечо от накатившего удовольствия. Я рыкнув, набрасываюсь на приоткрытые губы, забирая себе ее дыхание и усиливая вращение на клиторе. Чувствую, как под моими мокрыми пальцами от ее соков, он становится напряженным. Хочу видеть, как она будет кончать от моих пальцев. Оторвался от ее губ.

– Юна, открой глаза… посмотри на меня, – она открывает глаза и одновременно кончает, простонав в голос. А я неотрывно продолжаю кружить на клиторе пальцем, но уже нежно и смотрю на нее, впитывая ее оргазм, как прикрылись глаза, на трепещущие ресницы, как одинокая слезинка стекает по височной части лица, смотрю на приоткрытые губки и порозовевшие щечки. Бля… я мазохист…

– Ты еще красивее после оргазма…

Она открывает свои глаза, все еще с поволокой от страсти, но цвет поражает насколько… Она неповторима, и это вижу только я… и дурею от этого вида… необъяснимо… все, что сегодня происходит…

Поцеловал ее нежно в губы, поднял на руки и понес в гостевую комнату. Уложил ее в кровать, как ребенка. Перед тем, как выйти, сказал:

– Спи, – и с каменным членом, который доставлял максимальный дискомфорт, вышел из комнаты, прикрыв за собой двери. Дошел до дивана, где мы только что сидели, заметил ее белые трусики. Подошел ближе, взял в руки, посмотрев на них, хлопковые, спереди принт розовой цапли. «Надеюсь, это не отец ей покупал», – улыбаясь, сказал вслух и положил белье обратно. Мне ее белье намного больше нравится, чем те, что я видел даже у самых дорогих шлюх. Поправляя член, пошел на кухню сварить себе еще чашечку кофе. «Цапелька», – вспоминал, как сегодня по телефону назвал Юну отец.

Встал с постели в два часа ночи, так и не заснув, нервно надевая на голое тело только спортивки. Сегодняшняя моя гостья заполнила весь мой мозг и не позволила ему отдохнуть. Направился прямиком на крышу, цепляя на ходу теплый халат. Пялился минут двадцать в пространство звездного неба. Мне это, ровным счетом, ничего не принесло. Я вернулся в квартиру, скинул халат. Остановился, проходя мимо комнаты, где мирно спала Юна, в отличие от меня, меряющего шагами квадраты своей квартиры в два часа ночи. Хотя, если разобраться, она является виновницей моей бессонницы, которой, кстати, я ранее не страдал. Осторожно открыл двери, прошел в комнату, дошел до середины, остановился, всматриваясь в полумрак. В комнате были включены бра. Ее практически не видно на кровати, я подошел ближе, Юна мирно спала, завернувшись в одеяло и подложив его край под щечку. Усмехнулся ее смешной позе и вышел, также тихо, как и зашел…

– Юна –

Еле разлепила глаза, мне потребовалось секунды три, чтобы сообразить, где я нахожусь, и подскочить в кровати, как ошпаренная. Не знаю, на кого я сейчас похожа, но встав и оглядываясь в поисках своей сумки, чтобы понять, который сейчас час. Побежала к дверям, открыла, и застыла, прислушиваясь… тихо. Я на носочках, чтобы не слышны были шаги, быстро перебирая пальчиками бегу по памяти в поисках прихожей.

– Доброе утро, хлва* (сладкая), – донеслось мне из глубины комнаты.

Я резко остановилась, повернувшись на голос. Так и застыла, только с расширенными глазами, пролепетав:

– Доброе утро… – получилось что-то нечленораздельное.

Амир убрал ноги с пуфа, встал, заложил руки за спину и неспеша направился ко мне, разглядывая меня по пути. Могу представить картину, с шухером на голове, лицо после сна, отекшее, надеюсь не с полосой от одеяла, футболка с одного плеча висит… ну, чистая красавица. И еще пытаюсь одернуть ниже свою футболку, чем она есть, хотя если вспомнить вчерашний вечер, футболка – это меньшее, что меня должно сейчас волновать.

– Ты потрясающая после сна, твои взлохмаченные волосы шикарны, даже в этом виде, – сказал и опустил свой взгляд на мои ноги. После паузы продолжил: – Ты можешь опуститься на пятки.

Вспомнила, что все это время я стояла на носках, это он на меня так действует… как удав на кролика. Я опустила пятки и сказала хриплым после сна голосом:

– Который час? Я опоздаю на работу.

– Начало шестого, не опоздаешь, иди спокойно прими душ. Я тебя жду на кофе, скоро завтрак подадут, – улыбаясь, сказал он.

Расцепив руки, подал мне на вытянутой ладони с застывшей улыбкой на лице, мои трусы. О Боже-е-е… я же без трусов!!! Я залилась краской от стыда, прикрыв глаза, и выдала шумный вдох-выдох. А он так и стоял с протянутой ладонью, на которой красовались мои трусы. Не смея поднять на него глаза, быстро схватила их и, зажав в своей ладошке, торопливо направилась в комнату, где ночевала. Стыдно… как же стыдно… трусы еще и с цаплей, вообще, класс! Теперь будет стебать меня и будет думать, что белье мне отец покупает. Че-ерт! Здесь вообще есть пожарная лестница, чтобы убежать в тихую: «Нет, конечно, это мои мысли». Зашла в ванную и первое, что мне бросилось в глаза это, мое чумное отражение. Вот это, он посчитал потрясающим? Может он имел ввиду «утренним потрясением»? И отвернувшись, сделала пару шагов в сторону душевой, а потом вдруг остановилась, вспомнив слова папы: «Если мужчине нравится, как женщина выглядит после пробуждения, значит, это его женщина». Вернулась к зеркалу, повертев головой, посмотрела на себя уже другим взглядом. Прогнала все мысли, которые так и просились наружу, и пошла принимать душ, а там, пока мылась, весь вчерашний вечер перед глазами стоял четкой картинкой. Я себя корила… потом злилась и говорила, что я вполне уже взрослый человек и готова к взрослым поступкам и, если я ошибусь, то это будут исключительно мои ошибки, никто меня ни к чему не принуждал. И так по кругу, только в разной трактовке. Но, когда вспоминаю то, что он со мной делал и как ласкал, жар вновь собирается четко в том месте, где вчера были пальцы Амира. Я помню вкус его кофе на своем языке. Я кажется не в ладах с самой собой…

Выйдя из душа, увидела свои вещи в комнате, уже отутюженные и вкусно пахнущие. Кто-то постарался, понятно, что у Амира есть работники по дому, но то, что в такую рань не подозревала. Оделась, причесалась, сделав высокую стильную улитку на голове. Провела пальцами по бровям, придавая им форму, и пошла из комнаты на кухню, где меня ждал Амир. Я знаю, что восточный народ отдельно от трапезы принимают кофе, поэтому не удивлена, почему в начале кофе, а уже после завтрак.

– Проходи, хлва* (сладкая), – сказал Амир, когда я вошла на кухню.

Он был уже собран на работу и одет, как руководитель, очень стильно, белая рубашка, четко сидевшая по его фигуре, брюки не классические, но под классику, не широкие и к низу слегка сужаются. Черт… так красиво облегают его спортивные ягодицы. Я отвела взгляд в сторону, в моей памяти еще свежо начало вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Поэтому, чтобы увести свою неловкость и стыдливость, я перешла на вопросы, глядя прямо в глаза.

– Все хочу у тебя спросить, что означают те слова, которыми ты ко мне обращаешься на своем языке?

Он усмехнулся, и жестом руки пригласил меня присесть, что я и сделала. Разлил по кофейным чашечкам кофе и подал мне со словами:

– Это просто слова, попробуй, Юна, это очень вкусный кофе, сейчас предлагаю именно без сливок, он хорошо бодрит. С утра, когда ты еще не принимала пищу, почувствуешь не просто его аромат, но и его натуральный вкус, иначе чем бы ты попробовала его после, например… после завтрака.

– Спасибо, я с удовольствием попробую.

Его глаза мягко блеснули, он тоже присел за стол, убрав турку в сторону.

– Как спалось, бльдэ хло?* (сладкая моя)

– Спасибо, хорошо.

Какой у него пронзительный взгляд… а сегодня в особенности. Переключила свое внимание на свой кофе. Взявшись двумя пальчиками за миниатюрную ручку чашечки, аромат этого терпкого напитка витает, кажется по всему дому… мне уже вкусно.

– А ты? – и я решила спросить.

– Я… эм… тоже, спасибо.

– Вкусный кофе… – я улыбнулась и смутилась от его взгляда, он так смотрит… как смотрит мужчина на понравившуюся девушку. Только у Амира еще присутствует немного и другой взгляд, как будто он меня съесть хочет…

После завтрака мы отправились на работу. Сегодня Амир был пассажиром, и мы сели с ним вместе в серебристый большой кроссовер. А перед тем, как сесть в салон, он сказал:

– Смотри, хлва* (сладкая), цвет похож на твои волосы, фатат вдиа* (серебряная девочка).

Я знаю точно, что он восхищается моим цветом волос… пожалуй, это единственный мужчина, который вот так открыто показывает и говорит, насколько я красива…

_______________________

Фатат вдиа* – с арабского – серебряная девочка.

Бльде хло* – с арабского – сладкая моя

Хлва* – с арабского – сладкая