Глава 27. Тамин

Эта ночь стала для меня самой длинной за последнее время.

Проклятье, я знаю, я вижу, я чувствую, что Мила тоже тянется ко мне и не настолько я ей безразличен, как она пытается показать!

Я не слепой, чтобы не заметить, как загорелись неподдельной радостью ее глаза, когда вернулся с рудников, как, вцепившись в рубашку, она терлась неосознанно щекой об меня, словно не доверяя глазам, и как не могла унять возбуждение при ужине.

В какой-то момент мне ее даже стало жаль. Она еще не понимает, что в ней проснулась женщина, не осознает, что проявления подобных чувств к своему мужчине – это нормально, и не научилась брать эмоции под контроль.

Как птенец, впервые попробовавший встать на крыло, чувствующий, что все делает правильно, подсознательно все еще боится высоты и в то же время стремится к ней.

Мне казалось, что момент я выбрал самый удачный, разогрев ее немного перед разговором, тем более она вспыхнула как спичка, стоило только прикоснуться.

Я был почти у цели. Почти!

Что произошло такого, отчего Мила отпрыгнула от меня с кошачьим шипением и с резко поменявшим полярность настроением?

Что я сделал не так, что она готова была сбежать от меня среди ночи в одних тапочках, если бы была возможность!?

Чем ее так пугал договор?

Или это такая тактика – выторговать себе самые лучшие условия?

Так нет же, Мила даже от слова этого превращалась в разъяренную фурию, готовую выцарапать мне глаза.

И снова я сижу один, ощущая шлейф ее эмоций, сжимая кулаки, будто пытаясь ухватить ускользающую сквозь пальцы потерянную возможность.

Ну что с ней не так? Любая другая на ее месте ликовала бы от счастья, прыгала до потолка и считала минуты до подписания этого договора.

Но только не с ней. С ней с самого начала все пошло наперекосяк.

Я еще долго сидел один в столовой. Чего-то ждал. Наверное, того, что Мила одумается. Вернется.

Слуги боялись беспокоить и не заходили, понимая, что могут попасть под горячую руку.

А к полуночи, когда измотанный трехдневным марафоном проблем и человеческого горя организм все-таки потребовал своей порции отдыха, я собрался к себе, но ноги против воли привели меня к ее спальне.

Стоял на пороге, затаив дыхание, упершись лбом в деревянное полотно, и жадно прислушивался к каждому шороху, доносящемуся с обратной стороны двери.

Я варился в кипятке своих эмоций, раздираемый на части желанием снести к чертям эту хлипкую преграду со своего пути и доказать, что меня не удержит ничего на пути к ней.

Она все равно будет моей. Целиком и полностью.

И пусть она пока еще не осознает полностью этого факта, не успела свыкнуться и смириться, но Мила не дурочка, чтобы не понимать, что наши отношения всего лишь вопрос времени. Это уже решено. И она дала свое молчаливое согласие, сколько бы ни отрицала.

Осталось получить письменное.

Останавливало лишь то, что я хотел ее добровольного подчинения. И дело даже не в том, что так велит закон, а в том, что все внутри меня противилось брать ее силой.

Я мог любую из своих бывших шлюх насадить горлом на член, намотав волосы на кулак, и долбить до кровавых слез и соплей пузырями, и мне плевать было, что они при этом чувствуют.

А вот с Милой мое воображение даже представить себе такое отказывалось. Вся моя сущность противилась этому.

Зато картина, где она сама становится на колени, улыбается и язычком начинает ласкать член, закатывая глаза от удовольствия, скользит губами по стволу, буквально сносила мне крышу, выстреливая бешеным выбросом тестостерона в кровь и заставляя скрипеть зубами от каменного стояка.

Она сама! По своему желанию. И только так!

Правда, как подвести ее к этому решению, когда у меня никакого опыта в подобных делах?

Если раньше с предыдущими пассиями все было предельно просто: я им деньги, они мне секс, – то с Армилой такое почему-то не срабатывало.

Я решил завтра, на свежую голову, поговорить с ней серьезно на эту тему. Возможно, я смогу добиться нужного мне откровения и, наконец-то, адекватной цены.

Развею ее надуманные страхи о том, через какие ужасы проходят акхе и как несчастны в своей богатой беззаботной жизни. Сказки, не имеющие ничего общего с реальностью.

Лично я ни разу не встречал убитых горем акхе, оплакивающих свою судьбу и мечтающих изменить прошлое, отказавшись от своего решения.

С такими мыслями я нехотя отправился спать.

А утром, за завтраком, вернувшись к не дающей мне покоя теме, снова наткнулся на глухую стену непонимания.

Темные круги под глазами ярче всяких слов говорили, что Миле прошлая ночь тоже далась нелегко.

– Тамин, пожалуйста, не мучайте меня! Отдайте под суд, накажите сами, но только не участь бесправной рабыни!

– С чего ты решила, что будешь бесправна? Мы можем прописать все твои требования, если они будут уместны, в договоре. Главное, скажи, чего ты хочешь? Чего боишься? – я попытался, как мог, успокоить ее, взяв за руку, но Мила тут же выдернула свою ладонь.

– Чего я хочу? – сощурилась она. – Многое, по вашим меркам. И совсем ничего по моим. Знаете, я росла в довольно большой семье. А вы проводили праздники в кругу родных и близких? Совместные ужины, за которыми собираются все домочадцы? Я часто смотрела на родителей. Как горят глаза у папы, когда он смотрел на маму. Каким теплом мама отвечала на его любовь и заботу. Как весело и дружно мы проводили дни рождения в кругу семьи. Я видела все это и понимала, насколько мне повезло родиться в семье, где царит взаимопонимание, куда хочется возвращаться после работы и где тебе всегда рады. Нас любили родители, нас баловали. Мы всегда знали, что у них нет ничего важнее нас – детей. И мы платили им взаимностью. И я выросла с пониманием того, что нет ничего на свете дороже семьи, а вы хотите забрать у меня возможность иметь собственных детей, свой дом, свой маленький островок тепла и уюта. За сколько, как вы думаете, я должна продать свою мечту? Что должно произойти, чтобы я решила отказаться от нее?

Мила еще что-то сумбурно говорила и говорила. Ее тихий голос лился горькой патокой, бередя мои детские раны и вскрывая старые нарывы.

Нет, у меня не было семьи.

Когда родители еще были живы, я редко видел их дома. Они все чаще разъезжали по рудникам, скупая их в разных уголках страны у миаро победнее, создавали ювелирные заводы, сколачивая свои первые миллионы. На одном из рудников и случилась трагедия, унесшая жизни моих самых близких людей.

Пусть я видел их нечасто, пусть они не одаривали меня любовью в той степени, в какой я нуждался, но их потерю я тогда пережил с трудом.

Слуги не справлялись с неуправляемым мной. Да и дар проснулся на фоне потрясения слишком рано. А это было чревато последствиями как для меня, так и для окружающих.

Тогда меня и взял под опеку Арон. Научил контролировать потоки силы, помог выровнять эмоциональный фон и не скатиться до сумасшествия, что иногда происходило с теми миаро, кто на фоне эмоционального стресса терял способность управлять своей высшей силой и мог нанести огромный вред окружающим.

Опекун служил главнокомандующим в королевских войсках и отвечал за безопасность границ государства. Фанатик своего дела.

Понятно, что и в его доме я не увидел семейного тепла и внимания. Арон с утра до ночи пропадал на службе, а в редкие выходные, когда удавалось вырваться, занимался со мной, гоняя до потери сознания по всем дисциплинам. Ни о какой любви с его стороны не могло идти и речи. Ну или он очень хорошо скрывал свои отцовские чувства к приемному сыну.

Поэтому понять метания Армилы, принять ее доводы по поводу семьи я не мог. Я не знал всего того, что она пыталась нарисовать в моем сознании.

Когда-то, будучи ребенком, мечтал об этом, не скрою. Но с тех пор прошло много времени, столько воды утекло.

Я осознал, что жизнь может быть прекрасна даже тогда, когда близких нет рядом, а в мире еще полно других удовольствий, способных удовлетворить самый взыскательный вкус.

И сейчас ее речь хоть частично и затронула потайные струны в моей душе, но вот нужного эффекта не произвела.

Зато теперь я знал, в каком направлении работать и на какие точки Армилы можно надавить, хоть еще до конца и не понимал, как их смогу использовать их.

Я поблагодарил девушку за завтрак и решил отправиться в столицу, чтобы узнать новости по последнему руднику, как продвигается расследование и помощь пострадавшим семьям.

А заодно заехать в салон одежды, где я заказывал гардероб для Милы, который, по моим подсчетам, уже давно должны были доставить, но его все не было.