Глава 7. Армила

Мне снова снился кошмар. Та же девушка, сумерки и зловещая тишина. Такая, что даже собственное тяжелое дыхание оглушает.

А вокруг лес протягивает лапы уродливыми тенями от веток и сучьев деревьев, окружает невидимым присутствием и пугает неизвестностью того, кто притаился в темноте.

Напротив едва различим силуэт мужчины. Высокий, крепко сложен. От него веет угрозой, опасностью и дикой звериной яростью.

Девушка понимает, что бежать бесполезно, хоть и знает тропинки в лесу как свои пять пальцев. Да только он сильнее, быстрее и погоня еще больше распалит в нем азарт. А для нее это не игра, для нее это, возможно, конец. Загнана, безоружна и беспомощна перед ним.

Тело сотрясает мелкая дрожь то ли от холода, то ли от липкого страха.

– Не подходи, – шепчет она непослушными губами.

– А то что? – кивает незнакомец, и она легко различает насмешливые нотки в его голосе.

Он не пытается ее схватить. Просто ждет, наслаждаясь агонией жертвы, а возможно, даже уверен в том, что она сама подойдет к нему, потому что бежать бессмысленно.

– Если не будешь сопротивляться, я обещаю: тебе будет не так больно. И закончится все гораздо быстрее. Или ты предпочитаешь долго мучиться?

– Уходи, – в отчаянии шепчет девушка, прижимаясь спиной к стволу дерева.

Распластаться, слиться с этим вековым гигантом, превратиться в часть леса. Шершавая кора чувствуется сквозь тонкую ткань платья, неприятно впиваясь в кожу мелкими острыми неровностями. Но ей все равно. Она готова терпеть что угодно, лишь бы избежать уготованной участи.

– Маленькая, наивная иви, – почти ласково произносит мужчина и все-таки делает шаг в ее сторону.

Смазанное движение где-то сбоку, в темноте, резкая вспышка боли, и я подскакиваю на кровати, рвано глотая воздух, захлебываясь собственным дыханием, и с облегчением понимаю, что это был всего лишь сон.

С момента моего пребывания в этом доме меня то и дело мучит один и тот же кошмар. Он живет под этой крышей, он дышит, а теперь еще и вторгается каждый раз в мои сны, опутывая и заставляя переживать раз за разом все ужасы и тревоги его героини.

Кто это? Чьи это страхи?

Я почти уверена, что это не простое сновидение, которое выдает мой измученный неизвестностью мозг. Что это была чья-то реальность.

И от этого жутко.

Или же я просто нафантазировала себе невесть что и сама поверила, пытаясь убежать от гнета реальности?

После того случая в библиотеке у Арона все стало еще хуже.

Он был в бешенстве, когда увидел, что я рылась в его личных вещах, хоть и не ругался, не кричал и даже особо не разговаривал со мной. Но его безумную, испепеляющую ярость, что звенела невысказанной под потолком, сгущая воздух, просто невозможно было не почувствовать.

Она била по нервам, резала острыми как бритва краями, заставляла проклинать то мгновение, когда я решила залезть в его личное пространство, потревожить и осквернить любопытством алтарь тайных воспоминаний.

И это было на самом деле страшно.

Миаро – не люди, я это знала всегда, но насколько они могут быть нелюдьми – даже не подозревала. Для меня это был пласт непознанного.

Аристократы, почти небожители, и уж тем более я и в мыслях не допускала, что когда-нибудь мне придется столкнуться с ними и стать частью их мира! Жить бок о бок, общаться, пропускать через себя их эмоции, настроение, вживаться в их среду. Я оказалась не готова к такому.

Мое душевное равновесие перекосило настолько, что теперь я понимала маму, которая сбежала от всего этого на край земли.

Возможно, и у меня еще есть шанс.

При мысли о маме защемило в груди. Арон в категоричной форме отказал мне во встрече с ней, сколько бы я ни умоляла, ни требовала. Это стало моим наказанием. И выходить в сад мне тоже было запрещено. Эдакий домашний арест. Не знаю, как надолго, но создавалось ощущение, что пока не сойду с ума.

А вот свое обещание насчет учителей Арон сдержал.

Уроки по этикету, краткий курс общих наук, обучение танцам и даже немного из того, как управлять внутренними потоками силы миаро.

Вот зачем мне могло понадобиться последнее, я искренне не понимала. Я ведь даже не высокородная. Полукровка! Что во мне может проснуться, кроме желания убивать ненавистных миаро?

Но раз надо, значит, надо, и я с усердием конспектировала, учила, вникала, прислушивалась к себе и отвечала на вопросы.

– Нужно научиться слушать себя, отрешаясь от внешнего мира. Ты почувствуешь. Это как легкие волны внутри тебя, чистые, прозрачные. Потом научишься среди них выделять нужные потоки и даже связующие нити.

Какие потоки, какие нити? Хотелось закричать: «Я не обладаю вашим даром, не мучьте ни меня, ни себя!!!» Но, увы, вынуждена была молчать.

Арон, видимо, не стал раскрывать тайну моего рождения, и учитель со всей ответственностью гонял меня по азам предмета.

Правда, время теперь не убивало бесконечным ожиданием, а бежало вперед огромными шагами. А к вечеру одного из таких дней пожаловал врач с заданием осмотреть меня.

– Я прекрасно себя чувствую, – встретила враждебным взглядом сухонького седого мужчину, почувствовав что-то неприятное в нем.

Небольшой медицинский чемодан в руках, острый проницательный взгляд и сжатые в полоску тонкие губы.

– Даже не сомневаюсь. Именно поэтому я пришел с визитом к вам, а не вы ко мне. В госпиталь, – равнодушно покачал он головой.

Серые мутные глаза не оставляли сомнений, что передо мной миаро.

– Тогда что вы… – я запнулась.

– Мне нужно осмотреть вас на предмет беременности.

Сердце ухнуло в пятки и перестало биться, мгновенно останавливая и заставляя леденеть кровь в венах.

Какой беременности? Я ведь уже рассказала Арону о своем маленьком обмане, созналась в своих страхах, и он даже, казалось, поверил.

А теперь врач, осмотр – и я медленно скатываюсь в истерику.

– Я не согласна!

Не знаю, чего я боялась, но меня накрыло паническим страхом одно только присутствие этого мужчины, а от того, как и где он меня собирался осматривать, стало дурно.

– В чем причина? Я не сделаю тебе больно, можешь не волноваться. Просто обычный осмотр.

– Просто я против, – вернула ему его же равнодушно-холодный тон, с каким-то титаническим усилием все еще держа себя в руках. – Ни о какой беременности не может идти речи.

– Девственница? – Я отрицательно мотнула головой. – Тогда что не так?

Он положил чемодан на стол, раскрыл, натянул перчатки, перебирая нужные инструменты, и, не поворачиваясь, скомандовал:

– Раздевайся, ложись.

Поглазела некоторое время на его ровную спину, пока он колдовал над своими железками, и вышла из спальни, захлопнув за собой дверь, игнорируя приказ Арона не покидать комнату без серьезной причины.

Мне нужно успокоиться, прийти в себя.

К теме врача я еще вернусь при встрече с недопапашей. Уж чего-чего, а унижать себя настолько не позволю, и пусть бесится сколько влезет.

Внутри меня кипела обида, приправленная справедливым гневом, и в какой-то момент даже показалось, что я чувствую движущиеся потоки силы, о которых накануне вещал учитель. Только они не на волны похожи, а на кипящую лаву в жерле вулкана, которая вот-вот рванет.

Мне стало жизненно необходимо подышать свежим вечерним воздухом, привести мысли в порядок. И хоть это было бы уже прямым вызовом Арону, на данный момент – плевать!

Но стоило мне выйти в центральную залу, выполнявшую также функцию гостиной, как я чуть ли не впечаталась в широкую грудь Леона.

– Да что ж вы как саранча в неурожайный год!

Высокородный замер каменным изваянием. Кажется, даже дышать перестал.

– И это вместо здравствуй? Где ты училась манерам? – грянул голос сверху.

С его-то ростом неудивительно. Отступила на полшага, намереваясь обойти.

– Пропусти, пока не пострадал. А то нажалуюсь папочке и останешься без конечностей, – прошипела сквозь зубы, напоминая последствия последней встречи.

Арон хоть и не тронул его тогда, но предупреждение сделал таким тоном, что сомневаться не приходилось.

– А ты, смотрю, вошла в роль? Коготочки показываешь, зубки скалишь? Не боишься? – сверкнул взглядом высокородный.

Он чувствовал, что бессилен в данной ситуации, сжимал кисти рук в кулаки, но не пропускал, всей своей исполинской фигурой загораживая проход к двери.

– Тебя? А должна? Что ты мне можешь сделать, когда сам перед Ароном как щенок трусливый хвост поджимал!

Если бы Леон не пытался меня задеть, не выводил на эмоции, я, может, и промолчала бы, шмыгнув мимо мышью.

Но нет же, наше общение не задалось с самого знакомства, а теперь и вовсе преследовало ощущение, что он мне за что-то мстит.

– Рано радуешься. Я не знаю, зачем ты ему понадобилась, но уверен, очень скоро он пережует и выплюнет тебя. Это сейчас ты воспарила, решив, что тебе повезло, нашла защиту, уверенная, что войдешь в общество и станешь выше всех на голову. Не мечтай! Очень скоро вспомнишь о моих словах и пожалеешь, что вовремя не подружилась с нужным миаро.

– Это ты себя имеешь в виду? Хотя о чем это я? Ты же не миаро, – ударила по больной мозоли Леона.

Мужчина скривился. Задышал тяжело, со свистом.

– Я подожду этого времени. Я терпеливый.

– Правда? Терпеливый? – удивленно уставилась на него. – Вот ведь чудеса какие, а я в упор этого не замечаю!

– Потому что такие, как ты, слепы от рождения. Ты путалась с моим братом – и что? Стоило оно того? – Леон начал медленно наступать. – Ты бежала от него, а я мог бы дать тебе защиту.

Оглянулась. Назад – только в свою спальню, прямиком в лапы к врачу. А я туда не хочу.

– Мне нужна защита от таких, как ты! – процедила, отталкивая его с пути, но Леон словно именно этого и ждал.

Схватил за плечи, прижимая к себе, скользя каким-то безумным голодным взглядом по моему лицу, плечам, груди. И если в другом состоянии меня бы это напугало, то сейчас лишь вызвало истерический смешок:

– Ты бессмертный, что ли?

– Почему? Чем я плох для тебя? Скажи! Я ведь все для тебя сделаю! – надрывно прохрипел он.

Порисовала пальчиком невидимые узоры на его огромном бицепсе, сдерживая желание вцепиться в него ногтями, полосуя до крови.

– Отпусти для начала. И проводи на улицу. Хочу подышать свежим воздухом.

На мое удивление, Леон послушался. Ослабил хватку, взял меня за руку и положил ее на свой локоть. Провожатых я не планировала, но сейчас выбора не оставалось.

– Иви не велено выходить из дома!

Тьфу ты, черт! Скрипучий голос дворецкого прозвучал как приговор.

– Почему? – нахмурился высокородный.

– Приказ хозяина дома.

– А если мне плохо?

– Так врач ведь сейчас здесь?

Как оскомина на зубах, а я ведь уже почти забыла о нем.

Леон задумчиво глянул на меня.

– Вернитесь, пожалуйста, в комнату, – и это прозвучало не как просьба, а почти как приказ.

Отвернулась, многозначительно давая понять свое отношение к происходящему. Внутри снова полыхнуло несогласие, но в следующий момент из меня будто ударной волной дух вышибли, придавив гранитной плитой. Я даже сразу и не сообразила, что произошло, пока не услышала шум открывающейся двери и не взглянула в сторону холла.

Арон собственной персоной испепелял меня взглядом.

Даже с такого расстояния можно было разглядеть бешенство в его глазах, приговор, несмотря на кажущееся внешнее спокойствие. От него разило едва сдерживаемой агрессией, словно он мечтал разорвать меня на лоскуточки прямо здесь.

Невозможно было не прогнуться, не ощутить его силу, мощь, направленную против меня, и я теперь поняла Леона, который в прошлый раз без слов склонил перед ним голову, соглашаясь и подписываясь под каждым словом.

Я почувствовала, как высокородный аккуратно избавляется от моей руки, которую продолжал удерживать на своем локте. Но добило меня даже не это.

Следом за Ароном, медленно ступая, шел Тамин. Я была уверена, что он тоже увидел меня еще до того, как я заметила их. И если Арон молча бушевал, обещая подвергнуть всем карам, какие только можно придумать, то Тамин пригвоздил ядовитой ненавистью в глазах, окатывая ледяным презрением и уничтожающим превосходством.

В идеально сидящем черном костюме, белой рубашке, оттеняющей волосы цвета вороного крыла, такой же красивый и недоступный.

Как я могла когда-то мечтать, наивно предполагая, что такой мужчина может быть моим?

Таять в его объятиях, сгорать без остатка, надеясь, что он испытывает хотя бы часть того, что чувствую к нему я?

И пусть я сама ушла от него, пусть отвергла его предложение, считая, что справлюсь со своими чувствами к этому мужчине, – ничего не изменилось. Моя душа по-прежнему была зависима от него.

Тамин сморгнул, прогоняя наваждение, и уже с равнодушным видом повернулся к спутнице. Я даже не сразу заметила Лауру, жавшуюся к нему так, будто оформила на него все права. Больнее, чем сейчас, наверное, мне еще не было.

Он уложился в несколько секунд, определив свое отношение ко мне и разорвав в клочья сердце своей потрясающей улыбкой, предназначенной для… Лауры!