Глава 9. Армила

Разочарование, боль, обида длились всего несколько мгновений. А потом все резко изменилось. После того как Арон, испепеляя меня взглядом, медленно, чуть ли не по слогам, произнес:

– Видимо, в прошлый раз я недостаточно ясно выразился, что ваши отношения в этом доме недопустимы?

Он реально считает меня настолько легкомысленной, что уверен, будто я готова сама запрыгнуть на первого попавшегося мужчину? Он действительно видит во мне охотницу за состоянием, готовую цепляться за любой шанс? Меня аж передернуло от осознания, какого низкого миаро обо мне мнения.

Да, мы не знакомы с ним толком, да, он мало что знает о том, какая я, но это еще не повод опускать меня настолько, чтобы ставить в один ряд с падшими женщинами, готовыми подстилкой служить под ногами миаро, лишь бы ухватить кусок пожирнее.

Леон напрягся и даже будто съежился, пытаясь казаться незаметнее.

– Я все объясню! Вашей дочери стало плохо, она попросила проводить ее на свежий воздух.

Вот так! И как ни крути, у них у всех снова виновата я! У Арона, у Тамина, у Леона! Я, я, всегда я! Сваливать вину на беззащитную женщину, чтобы выгородить свой трусливый зад или потешить завышенное эго, выставляя меня причиной всех бед.

Чем лучше тот же Арон, не объяснивший доступно своему гостю, чтобы тот не распускал руки?

– И ты воспользовался ситуацией? – а это Тамин со своей рисованной куклой в обнимку прожигал меня взглядом, словно я предала его самые светлые мечты.

Все они возомнили себя хозяевами этого мира, а по факту – обычные ублюдки!

– Тамин, проходи в столовую, там уже должно быть накрыто. А ее, – Арон кивнул дворецкому, указывая на меня, – уведи в комнату. Я с ней позже разберусь.

Разберется? Он и так лишил меня общения с семьей, запер в четырех стенах, отобрал все права, распланировал за меня дальнейшую жизнь и теперь еще собирается разобраться со мной?

– А что не так, папа? Я происхождением не вышла, чтобы с твоими гостями на равных за одним столом сидеть? – Я чувствовала, что теряю контроль.

Самообладание предательски помахало ручкой и укатило в неизвестном направлении, оставив меня задыхаться в объятиях бешеной ярости. Мне уже стало наплевать на последствия, меня штормило от переполнявшей злобы, и молча сносить оскорбления больше просто не могла.

В конце концов, я ничем не заслужила к себе такого пренебрежительно-уничижительного отношения!

И в том, что я появилась на свет, – половина заслуги его.

Арон замер, обернувшись. Его взгляд неверяще остановился на мне, губы сжались в тонкую линию.

– Ты хоть понимаешь, кому дерзишь?

– Арон, остановись, она еще девчонка! – раздался встревоженный голос Тамина.

И мне бы замолчать, прикусить язычок ради своей же безопасности, но было уже поздно.

– Я сейчас отлично понимаю, почему от тебя сбежала мама. – Перевела взгляд на того, кто разбил мне сердце, и добавила: – Я бы на ее месте поступила так же!

Развернулась, чтобы уйти с гордо поднятой головой, сбежать из этого переполненного ненавистью пространства. Это потом я буду переваривать произошедшее, возможно, даже плакать и кусать от бессилия губы до крови, обильно поливая подушку слезами, но сейчас эти твари не увидят от меня ничего, кроме презрения!

Сгустившееся пространство и внезапно потяжелевший воздух не дали мне этого сделать, навалившись непомерной тяжестью. Сдавили под ребрами, лишая возможности дышать. Голова взорвалась адской болью.

В глазах заплясали черные мушки. Страшный гул, который шел словно из недр земли, заставил пошатнуться, пытаясь удержать равновесие. Предметы искажались, теряя свою форму.

– Уводи ее отсюда! Быстро! Спрячь, чтобы он ее не нашел, иначе рванет, – закричал, отдаляясь фоном, знакомый голос, но я уже не могла сообразить кто.

Сознание плыло. Давление усиливалось, а под сердцем разливалось непонятное тепло, постепенно повышая свой градус.

Что это, Всевышний? Конец света на мою голову?

Сильные руки подхватили как пушинку. Зрение не могло сфокусироваться, но краем глаза я уловила перекошенное от злобы лицо Арона и едва сдерживающего его Тамина.

Последний что-то кричал тому, кто меня нес на руках. В углу рядом с входной дверью жалась бледная Лаура, а впереди перед нами бежал дворецкий.