Глава 10. Тамин

Я никогда не видел опекуна в бешенстве. В таком, чтобы он мог фатально кому-то навредить, выпустить в полную силу отрицательную энергию и заставить содрогнуться пространство.

Арон всегда был сдержан, холоден, как айсберг, и даже при очень серьезных проступках очень редко повышал голос. Я всегда поражался его железному самообладанию. Внутреннему контролю.

Обычно хватало выдержанного градуса в голосе, чтобы собеседник с первого раза понял, чего от него хотят.

А сейчас я стал свидетелем того, почему миаро, теряющие рассудок, становятся опасными. Такого финта я еще ни разу не видел, да и не слышал о подобном. Обычно байки о разрушающей силе миаро сводились к простому "опасно", а что скрывалось под этим словом, старались не афишировать.

После слов Армилы о ее матери я видел, как поменялся цвет глаз опекуна. Вспомнил его рассказ об их отношениях в прошлом и о том, что он испытывал к этой женщине. И уже тогда стало ясно, что так просто он этого не оставит.

Алиана была его слабостью, единственным хрупким элементом в каменном сердце, и Мила целенаправленно ударила прямо в цель.

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мне придется противостоять моему учителю. Тому, кто дал мне возможность выжить, не сломаться в далеком прошлом под гнетом личной травмы и смог развить мой дар на максимум.

И все-таки, даже обладая способностями, даже числясь в рядах сильнейших миаро, я едва ли мог противостоять Арону.

Его опыт, закалка против моей молодости. Миаро с годами не становятся слабее как люди, не теряют силу.

А опекун к тому же королевской крови!

Мать твою, Мила, о чем ты думала, дразня и провоцируя того, кого боится вся страна?

Бесстрашная моя девочка.

Я бросился наперерез, принимая основной удар на себя.

Он не убил бы ее в любом случае. У миаро очень сильная связь родителя и ребенка, она убережет от смерти последнего в любом случае, но навредить и сделать инвалидом на всю жизнь…

Судя по тому, с какой силой меня шарахнуло, у Милы были все шансы именно на такое развитие событий. Я крикнул Леону, который, включив идиота, стоял рядом с ней, чтобы увел ее отсюда. Побыстрее и подальше.

Надолго меня не хватит, а Арон, похоже, только начал.

Но, вопреки опасениям, стоило лишь главному раздражителю спокойствия скрыться с глаз, как Арон мгновенно пришел в себя, рухнув на колени с болезненной бледностью.

Давление пропадало, энергетическое поле вокруг него стабилизировалось, и я бессильно повалился на диван.

В гостиной, кроме нас, никого не осталось. Все свидетели разбежались, и даже слуги в страхе покинули дом.

Мертвая тишина. И пустота.

Я почти полностью исчерпал резерв своих внутренних сил, выставляя блок против Арона.

– Никогда больше, слышишь? Никогда не вставай у меня на пути! Уничтожу! – давясь хриплым кашлем, зло выдавил Арон.

Отголоски ярости еще сквозили в его голосе, но основная буря была уже позади.

– Ты бы не простил себе потом последствий. Она ведь твоя кровь.

– Испорченная, разбавленная! О таких не жалеют.

– Ты ее совсем не знаешь, а ярлыки лепишь от ненависти к ее матери. Тебе стоит исправлять ошибки прошлого, а не совершать новые.

Жутко хотелось пить, внутри горело как после дикого похмелья, но сил дойти до кухни не было.

– Что? Повелся на обаяние полукровки? Попал под ее чары, едва успев взглянуть? – презрительно выплюнул опекун.

– Я вообще-то к тебе с невестой пришел. Практически за родительским благословением.

Арон с трудом поднялся на ноги, внимательно осматривая меня.

– Идиот! – выругался сквозь зубы. – Ты же мог выгореть. О чем думал только, кидаясь на меня? Неужели правда считал, что осилишь?

Он дошел до камина, открыл барную полку и достал… воду!

– О, ты решил разбавить свою коллекцию вина некрепленым напитком? – слабо усмехнулся я, поймав ослабевшими руками летящую в меня бутылку.

– Пей лучше! Шутить будешь, когда восстановишься!

Прохладная жидкость целебным бальзамом потекла по пищеводу, успокаивая внутренний пожар.

– А про свадьбу свою кому другому рассказывать будешь.

Я аж чуть не поперхнулся.

– Ты о чем? – глупо уставился на опекуна.

– О том, что я не дурак. Спектакль решил разыграть для старика? Женишься, невесту для знакомства приволок. Ты действительно думаешь, я поверю, будто ты влюбился вот в эту потаскуху с глазами акулы? Актрису поприличней не мог найти?

– Арон, ты забываешься! – несмотря на то, что он был прав по отношению к Лауре, его слова прозвучали оскорблением.

– Нет, мальчик мой, это ты забываешься! Идешь наперекор мне, пытаешься лезть не в свое дело в моем доме. Лжешь! Не этого я от тебя ожидал, воспитывая с детства, вкладывая усилия и надежды. Кстати, куда этот безмозглый убежал с девчонкой?

– Не знаю, – покачал головой, – мне на тот момент не до этого было. Кстати, что ты решил с ней делать?

Любопытство не давало покоя, а после произошедшего еще и вызывало скребущее беспокойство.

Какие идеи могли прийти в зараженный ненавистью мозг опекуна?

Арон замолчал, присев рядом. Откинул устало голову на спинку дивана и прикрыл веки.

Мы сидели в такой тишине несколько минут. Мне даже показалось, что он уснул.

– Ее судьбу я решил давно, а сегодня убедился, что выбор сделан правильно, – наконец изрек он, не меняя позы.

Под ложечкой засосало при этих словах от неприятного предчувствия. До тошноты.

– И?

– На званом вечере я представлю ее как свою дочь. Скрывать мне теперь нечего. Но такого не должно повториться. Чтобы у остальных даже мыслей не возникло повторить мою ошибку.

Я непонимающе взглянул на него.

– Сразу после этого она отправится в монастырь Молчания. Вымаливать искупление грехов у Всевышнего. Своих и родительских. И очищение души. Это честь для ее семьи и в то же время наказание.

– Не-е-ет, – я почувствовал, как леденеет спина от холодного, липкого пота, – Арон! Ты… сейчас серьезно? За что? Это место… ад на земле! Его филиал! Ты хоть имеешь представление о том, что творится там внутри?

Опекун резко дернулся, повернув голову в мою сторону и прожигая пытливым взглядом.

– Сопереживаешь ей? Беспокоишься? Ценой собственного здоровья бросаешься защищать? Не много ли внимания незнакомой девчонке?

Неужели я где-то выдал себя, прокололся, заставив заподозрить в связи с ней?

Сглотнул вязкую слюну, чувствуя, что наша с Милой маленькая тайна может раскрыться. К каким последствиям это приведет? Разозлится Арон еще сильнее или смирится с нашим выбором друг друга?

– Почему тебе ее просто не выдать замуж? Зачем это зверское извращение с монастырем? Я не понимаю твоих мотивов. Подобрал бы ей достойного мужа…

Опекун облизнул пересохшие губы и перевел взгляд в сторону. Не глядя, отобрал бутылку с водой, сделав глоток.

– Я оставляю ей жизнь, и это очень щедрый жест с моей стороны.

– За что ты ее так ненавидишь? Оставь девчонку в покое, она не виновата в ваших недопониманиях с ее матерью. Зачем тебе такой грех на душу?

Как? Как отговорить его? Достучаться? Не допустить воплощения его чудовищного плана в жизнь?

– У меня нет души, – обреченно рассмеялся Арон хриплым надорванным смехом. – Неужели ты еще не понял очевидного? Я ее когда-то отдал ведьме по имени Алиана, а она, сбежав, забыла вернуть.