Глава 15. Армила

Я долго не могла уснуть в эту ночь. Лежала в кровати, уставившись в потолок, и прокручивала в памяти события за прошедший день. Из головы не шли слова Арона о полукровках, об их влиянии на миаро и о наступающей впоследствии зависимости.

Неужели это действительно правда? Неужели я настолько опасна и притягательна для них, что представляю ходячую угрозу?

Что ж получается – Арон прав, забрав меня к себе и обеспечив защиту от посягательств? Решив обезопасить жизнь собственного ребенка. Смирился с маминым выбором, но от родного дитя не отказался?

И можно ли теперь называть его монстром, если он действовал в благих целях, переживая за мои интересы, за мою судьбу?

Всевышний, помоги!

Дай сил выстоять, найти свою дорогу и не потерять себя!

А Тамин? Что чувствует он?

Ведь если верить Арону, то выходит, что Тамин тоже попал под влияние моей крови и то, что он испытывает ко мне, – это чертова одержимость, а не то, что я, глупая, нафантазировала себе, проникшись его словами, плавясь под его взглядом и где-то глубоко в душе радуясь как ребенок взаимному чувству.

Сердце защемило, словно его сжали тисками. Затрепыхалось под ребрами, закололо мелкими иголочками, превращая в пытку каждый вдох.

"Я люблю тебя!"

Слова, которые мечтает услышать каждая девушка от любимого человека. Они окрылили меня несколько часов назад, и они же теперь обрубили под корень эти крылья, оставляя незаживающие, ноющие раны. Подняли высоко в небеса и больно швырнули об землю, лишний раз доказывая, что чудес в жизни не бывает.

Что есть люди и есть миаро. И живут они вроде бы вместе, бок о бок, но тем не менее их миры не должны соприкасаться. А любая попытка нарушить границы приводит к плачевным последствиям и тяжким наказаниям.

Арон с мамой переступили эту черту, а расплачиваться теперь мне. Думали они об этом в тот момент или их, как нас с Тамином, снесло волной сумасшедшего влечения друг к другу?

Так что же это на самом деле – сказка для устрашения или горькая правда? Неужели полукровки вообще не имеют ни одного шанса на взаимное чувство с миаро? И проклятый вирус под названием "одержимость" неизбежно поражает при встрече?

А Леон? Он ведь действительно странно вел себя по отношению ко мне. Выказывал презрение, демонстративно фыркал, но через несколько минут общения резко менял полярность. И это наводило на мысль, что что-то не так. С ним. Или со мной.

Только с ним я всегда сопротивлялась. А вот Тамину поддалась, рискнула, пошла навстречу, не в силах противиться его обаянию и мужскому магнетизму. И, кажется, зря.

На душе было тошно, тяжело. Сердце не желало мириться с таким поворотом и отчаянно сопротивлялось, не верило, не признавало, не воспринимало всерьез слова Арона. Отчаянно искало доводы в противовес. Но, куда бы я ни взглянула, везде натыкалась на почти железные доказательства обратного.

С такими тяжелыми мыслями я и уснула. Поэтому неудивительно, что утром проснулась с больной головой и невыспавшаяся. А вспомнив о том, что мне еще предстоит поход к врачу, я и вовсе сдулась.

Арон, кстати, тоже не сиял особой радостью. Сжатые в тонкую полоску губы и нахмуренные брови демонстрировали отсутствие хорошего настроения, что, впрочем, было не ново. Я не припомню, чтобы вообще видела его когда-нибудь довольным и счастливым.

Сразу после завтрака было озвучено, что мы выезжаем.

Правда, по пути, глядя на счастливых людей, гулявших по улицам, взявшись за руки, на яркие цветущие клумбы, на играющие фонтаны, сквозь струи которых виднелась радуга, я снова захотела жить.

За окном автомобиля нет-нет да и слышался детский заливистый смех, и мне стало не по себе от мысли, что я действительно имею все шансы носить под сердцем нашего с Тамином ребенка. Позволят ли мне его оставить или заставят…

Святые небеса, я даже мысленно не смогла произнести это слово!

Но именно в тот момент ясно поняла, что буду бороться. За себя, за малыша, за наше будущее. Добиваться права на его существование.

У Арона достаточно власти, чтобы защитить внука или внучку. А если он не согласится… сбегу на край земли, как мама, пересеку туманы, забьюсь в самую глухую деревню, но не дам убить внутри себя зарождающуюся жизнь.

В сопровождении охраны мы довольно быстро доехали до частного госпиталя. Аккуратное здание с идеальной чистотой внутри, вышколенным персоналом и наверняка запредельными ценами за обследование и лечение.

Нас приняли без очереди. Милая девушка с приклеенной дежурной улыбкой проводила в кабинет того самого сухопарого миаро, что вчера приезжал с визитом и сейчас уже ожидал нас.

Он оставил Арона ждать, а меня передал в руки двух женщин-миаро в медицинских халатах, кивнув, что я – та самая.

Забор всевозможных анализов, измерение давления, внешний осмотр несколькими специалистами, гинекологический осмотр, обследование современными приборами и даже теми, что считывали импульсы энергии миаро. Полный медицинский комплект, который в обычное время обошелся бы мне в баснословную сумму, позволяющий точно узнать, что я за зверушка такая и стоит ли меня бояться.

Наконец долгие часы моих мучений закончились. С кипой бумажек и заключений меня проводили в кабинет, где дожидался Арон.

Сухопарый пробежался глазами по документам, заострил внимание на каких-то деталях, то и дело возвращаясь в начало папки. У меня дыхание перехватывало каждый раз в ожидании приговора.

Я чувствовала, как кровь отливает от щек и меня начинает колотить озноб. Эти минуты показались вечностью, которую коварный миаро растягивал с издевательским наслаждением.

– Ну что ж, – поднял он глаза на Арона, – девочка абсолютно здорова. Более того, в ней есть потенциал. Я бы сравнил ее с высокородной. Датчики зафиксировали исходящие от нее импульсы. Слабые, но они есть. У нее все шансы когда-нибудь раскрыться.

– Разве такое возможно? – сощурился Арон.

– Ты сомневаешься в моем профессионализме? – по-доброму усмехнулся его собеседник.

– Что насчет всего остального?

Я замерла, отсчитывая удары сердца, набатом отдающиеся в ушах. Секунда, вторая, третья…

– Она совсем недавно стала женщиной. Зачем ей торопиться? – покачал головой врач. – Нет, она не беременна.

Кажется, мы с Ароном синхронно выдохнули с облегчением.

– Что ж, спасибо за услугу. Ты меня порадовал, – протянул он руку, прощаясь.

Я встала, направляясь к двери.

– Это мой долг. И, кстати, забыл тебя поздравить.

– С чем?

– Как же? Твой воспитанник, Тамин, наконец-то женится? Неужели нашлась та, ради кого он готов пожертвовать своей свободой?

Я замерла на пороге, оглянувшись. Сухопарый достал из стола газету. Взгляд скользнул с его руки на первый лист издания, где красовалась счастливая пара влюбленных, и яркий, бросающийся в глаза заголовок о предстоящем важном событии в их жизни.

Замерла, чувствуя, как немеют губы, и рукой мертвой хваткой вцепилась в ручку двери, словно утопающий за соломинку. Глаза продолжали выхватывать строчки о большой любви, связавшей эту красивую пару крепкими узами, вгоняя раскаленными иглами прямо в сердце каждое прочитанное слово. Каждую проклятую букву из той статьи.

Я понимала, что мой внутренний мир рушится сейчас как карточный домик, осыпаясь мелкими осколками к ногам.

Он женится!

Тамин все-таки женится!

Он соврал… Специально уходил от ответа, отмахивался, что это сейчас неважно, что Лаура для него ничего не значит. А сам за спиной готовился к свадьбе.

Как же это подло и низко. Спать с одной, а жениться на другой!

Одержимость? Вирус? Предательство!

Волна горечи хлынула изнутри, выворачивая душу наизнанку.

Слезы невольно навернулись на глаза.

Все ложь. Все его слова от начала и до конца. Все обещания.

Сморгнула, пытаясь проглотить колючий ком, вставший в горле, и… встретилась со жгучим, полным непонятной решимости взглядом Арона, который пристально наблюдал за мной все это время.

Под сердцем в груди обожгло, словно плеснули кипятка.

Он все понял. Без слов. Без откровений. По моим глазам.

И даже стало легче.