Глава 27. Армила

Городская квартира, в которую нас доставили миаро, поражала современным дизайном, большими светлыми комнатами и потрясающим видом из окна. В другой раз я бы наверняка с восхищением ребенка смотрела на эту прелесть, испробовала бы все новые приборы и штучки на кухне, но сейчас мне было не до этого.

Заглянув в холодильник, я взяла несколько яиц, бекон, сыр и побросала все на сковородку, просто перемешав. Яичница на скорую руку. Заморачиваться на что-то изысканное просто не было сил. Вскипятила чайник и позвала маму.

Она стояла у окна, вглядываясь в даль, словно пыталась через расстояние увидеть, разглядеть своих сыновей. Что с ними сейчас делают? Как они? Каковы шансы?

– Мам, пойдем.

Я подошла сзади, обняв и прижавшись к спине. Такая молодая, и уже столько испытаний выпало на ее долю. То Арон, то теперь… тоже он. Не верилось, что это кто-то другой. Некому. Просто некому!

Да, я не знаю, что произошло между ними в прошлом, но кто кроме него мог пойти на убийство маминого мужа? Пока она была в браке, закон защищал ее, а теперь? Теперь она вдова с двумя несовершеннолетними детьми и без гроша за душой, потому что все, что мы имели, вкладывали в бизнес. Остальное шло на жизнь, и немного откладывалось на учебу для мальчишек в будущем.

На сколько нам хватит этих денег? И ведь ничто теперь не может помешать Арону добраться до мамы. На что еще способен свихнувшийся от ревности и жажды мести миаро? Тем более тот, у кого столько власти в руках.

Мама стояла напряженная, как натянутая струна. Слегка повернула голову в мою сторону и кивнула:

– Пойдем.

Скупой ужин, гнетущая тишина и общее горе на двоих.

– Почему ты его защищаешь? – не выдержала я.

Мама возила вилкой по тарелке, периодически подцепляя кусочки яичницы.

– Кого? – подняла она мутный взгляд.

– Арона. Невкусно?

– Вкусно, но у меня кусок не лезет в горло. И я не защищаю. Я просто говорю как есть.

Мы снова уткнулись каждая в свою тарелку, погрузившись в тяжелые мысли. И все-таки я хотела знать. Да, может, сейчас не время, может, это жестоко – бередить старые раны, но я имела право знать!

– Расскажи мне.

– О чем? – снова с неохотой выныривая из своих дум, отозвалась мама.

– О тебе, об Ароне, о том, что было между вами и почему ты сбежала от него. Почему боялась и ненавидела? Почему он такой одержимый? Расскажи, пожалуйста. Я – нежеланный ребенок, да? Он тебя… принуждал? – вывалила я разом часть вопросов.

На самом деле их было гораздо больше, но мне хотя бы на эти получить ответы. Мама растерялась от такого напора. Отвела взгляд и густо покраснела.

– Нет. Не принуждал. И больше никогда так не смей говорить. Ты – самый любимый ребенок. Всегда была и останешься. Райн тоже любил тебя не меньше и очень жалел, что не он твой родной отец. Он все видел, все понимал…

– Папа порой смотрел на меня с такой грустью.

Она вздохнула и ниже опустила голову.

– Он был очень хорошим. Самым замечательным мужем и отцом. Заботливым, нежным, добрым, терпеливым. Он на все был готов ради меня.

Ее слова несли в себе неприятный подтекст. Она явно чего-то недоговаривала, но что именно, я пока не могла уловить.

– Как ты встретила Арона?

– Это было на пороге моего совершеннолетия. Жили мы с мамой на окраине глухой деревушки. Самый последний дом, ближе к лесу. И недалеко от того места, где начинались туманы. Мало кто хотел селиться в таких неспокойных местах, но у нас не было выбора. Я не знала отца, кто он и почему нас бросил. А мама чаще отмалчивалась или отвечала расплывчатыми фразами. Она ездила в город несколько раз в месяц, покупала ткань, шила платья и потом продавала их соседям или же по ближайшим деревням. В деньгах мы не нуждались. Это потом я уже поняла, что при такой торговле вряд ли бы нам хватало денег на жизнь, но тогда я не задумывалась об этом. Плюс нас спасал огород.

– Подожди, ты хочешь сказать… – начала я, пораженная догадкой.

– Что во мне тоже течет смешанная кровь. Только мой отец был высокородным. У него не хватило духа убить собственное дитя, и он просто откупился от нас, посоветовав маме уехать подальше.

– Но тогда как ты умудрилась встретиться даже не с простым рядовым миаро, а с королевской кровью?

– В то время где-то рядом с нашей деревней повредилась энергетическая защита купола. Поговаривали, что была серьезная брешь, и он с отрядом прибыл на место. Я случайно столкнулась с одним из его солдат, который, увидев в такой глуши простую девушку, решил развлечься. Я даже убежать не успела. А этот военный оказался слишком… хм, самоуверенным. И сильным. В физическом плане. У меня просто не было шанса, и я уже мысленно прощалась с жизнью, когда этого солдата просто снесло далеко в сторону. Он испугался не меньше моего, когда понял, кто его сбил. Его командир! Так я впервые увидела Арона.

Она сделала паузу, словно наяву узрела этот момент.

Яичница была съедена, чай допит, и за окном стемнело.

– Он тогда показался мне нереально красивым. В форме, высокий, благородный. А как он заставил этого подлеца извиняться! Я не могла оторвать от него взгляда, рассматривала с раскрытым ртом, и мне было дико стыдно за свое простое платье, которое оказалось испорченным после нападения его солдата. Он стал для меня идеалом. Божеством, о котором грезила по ночам. Я сбегала тайком от матери к их лагерю, пряталась за деревьями и искала взглядом его!

– Ты влюбилась в него? – ахнула я, не веря своим ушам.

Мама, отвела взгляд, как девчонка и закивала.

– Это потом я узнала, что он сам ждал каждый раз моего появления, выискивал тайком глазами среди леса, но одергивал себя и держал в руках. Считал недостойным использовать простую неопытную девушку и бросить. И все равно ждал. Так продолжалось около недели, а потом я не выдержала…

Я слушала ее, закусив кулак, и не могла поверить. В ее словах Арон раскрывался совсем с другой стороны. Возможно, сама я бы и не смогла рассмотреть всех его достоинств, а судя по маминому рассказу, они были. И немало.

– В тот вечер я специально надела самое красивое платье, какое у меня было, распустила волосы и отправилась к их лагерю с четким намерением встретиться и заговорить с ним. Выдумала какую-то причину, чтобы попросить о помощи. Привлечь внимание. И у меня получилось. Он клюнул. Проводил до дома, помог перетаскать дрова со двора в сарай. Сам брат короля – и таскает дрова, можешь представить себе? Правда, тогда я еще не знала, кто он на самом деле.

Я невольно улыбнулась.

– А потом, словно в благодарность, поцеловала его в щечку. Невинный дружеский поцелуй. С него все и началось. Он не смог сдержаться, а я… я сгорала от одного его взгляда. Таяла, плавилась и становилась самой счастливой на земле. Порою он был до смешного скромный и зажатый, стеснялся простых вещей, и это очень подкупало. Помню, как-то я заикнулась, что люблю цветы. На следующее утро на нашей полянке, где мы встречались тайком, лежала огромная охапка полевых цветов. Прям с корнями. Не знаю, какую из ближайших полян он тогда оборвал. Ночью! Но было приятно.

Я невольно улыбнулась.

– А мама? Твоя мама знала об этом? – вырвалось случайно.

– Нет. Я боялась рассказывать. Мама была строгой и не поняла бы меня. А я… я уже не могла отказаться от того, кого выбрала сердцем. Я тогда не задумывалась, что ждет нас впереди. Нет, мама, конечно, рассказывала про акхе, про какие-то запреты, но поверхностно, не углубляясь в детали, и я решила, что это зависело от желания девушки. А то, что это может коснуться меня, – даже в голову не приходило.

– Арон любил тебя?

Мама замолчала, переваривая в себе остатки воспоминаний. Если все было так, как она рассказывает, если Арон такой благородный, зачем было бежать и скрываться от него все эти годы?

Я все равно не понимала, зачем она пыталась выгородить его и сделать невиновным.

– Не знаю, – вздохнула она наконец, – я не могу залезть к нему в душу и посмотреть, что там творится. Тем более, как потом выяснилось, полукровки очень привлекательны для миаро. Была ли это любовь? Или все же одержимость?

– Он сказал, что убивал из-за тебя. Это правда?

Мама дернулась, резко вставая.

– Надо убрать со стола. Поздно уже.

Она начала нервно сгребать тарелки и чашки в кучу, гремя посудой.

– Мама? – Поднялась следом. – Я сама все уберу. Сядь.

Она послушно села, сложив руки в замок на коленях. Ее нервная дрожь начала передаваться и мне.

– Если не хочешь, можешь не рассказывать.

– В тот вечер Арон почему-то не пришел, – продолжила она через минуту, когда немного успокоилась. – Я прождала его почти до темноты. А когда собралась уходить, мне наперерез вышел тот самый солдат, что пытался изнасиловать. Я не знаю, какие у него были отношения с Ароном после этого, но его точно задело, что из-за какой-то деревенской девки его не просто наказали, а еще и понизили в звании. И он запомнил, кому обязан. Я бросилась бежать. В лесу почти стемнело, но тропинку я нашла бы даже с закрытыми глазами. Проблема была в том, что я – не миаро. Не мне тягаться с ним по силе и выносливости, и очень скоро, когда от бега стало колоть в боку и темнеть в глазах, я это поняла. А он, оказывается, играл. Давал возможность чуть-чуть оторваться и снова догонял. Смеялся, что пришел за своим призом. Обещал не делать сильно больно, если не буду сопротивляться, хотя и не скрывал, как собирается развлечься и что после этого я не выживу. В какой-то момент я поскользнулась на мокрой траве, растягиваясь на земле, и поняла, что теперь мне точно конец.

– Мама-а-а, – прошептала я, перебивая и хватая ее за руку, – я видела это во сне. В кошмаре. Мне снилось почти точь-в-точь все то же самое. В доме у Арона. Как такое может быть? Даже слова те же!

Мама горько усмехнулась, погладив мою руку.

– Не знаю. Может быть, мои страхи как-то передались тебе?

– Так он тебя?..

– Нет, – покачала головой она, – нет. Когда я думала, что моя судьба уже решена, налетел смерч. Я даже не сразу поняла, что случилось, когда этого солдата буквально покрошило на части. Разорвало. Никогда не встречала раньше миаро, не видела их в гневе и не подозревала, на что они способны! И оказалась не готова к такому. Арон не держал меня, не пытался что-то объяснить, но и не скрывал своего лица. После всего этого я мчалась домой, сбивая босые ноги в кровь, а перед глазами мелькали страшные картинки, как живое тело бьется в предсмертных судорогах, хрипит и обливается кровью. Влетела в дом как сумасшедшая. Меня страшно колотило. А там меня уже ждала мама.

– Она не поддержала тебя?

– Она была в ужасе. Рассказала правду о моем происхождении, о том, что меня ждет и кто на самом деле миаро. Монстры с серыми глазами. Плакала, что недоглядела за мной. Она любила меня. Отказалась ради моего существования от своей жизни, посвятив себя мне. А я… я умудрилась так вляпаться.

Я слушала ее рассказ, откровения о прошлом и ощущала ее эмоции. Отголоски. Эхом. Боль, разочарование, страх. И какое-то дикое сожаление.

– Мама отдала мне все свои сбережения и приказала бежать. Пока еще не все было потеряно, пока никто не узнал, пока у меня был шанс.

– А Арон? Ты не пыталась поговорить с ним?

– О чем??? После того убийства в лесу я начала бояться его, как дьявола. Перед глазами стояли картинки кровавого зрелища. Содрогалась от одной мысли, что мы можем пересечься с ним. Что он будет искать. И, возможно, предъявит мне за смерть своего солдата. Да и мама убедила, что меня постигнет участь не лучше, чем насильника, стоит узнать, что я полукровка.

– И тогда ты сбежала, – подвела я итог.

– Инсценировала свою смерть. Мама должна была разыграть, что я утонула, чтобы меня не искали. Я действительно плохо плавала и Арону рассказывала об этом. Он даже обещал научить.

– Это дало тебе время скрыться, чтобы не искали?

– Да. А через месяц я узнала, что беременна. Тобой.

– От убийцы? От того, кого вспоминала с ужасом? – От горечи слезы сами навернулись на глазах.

– Для разума он был убийцей. Для сердца… С ним я так и не смогла договориться. А ребенок… ребенок не виноват. Ребенок – это плод любви, это невинный ангел, это ты – моя любимочка!

Я не выдержала, уткнувшись лбом в мамино плечо, и почувствовала, как обжигающие слезы покатились по щекам, сколько бы я ни пыталась их сдержать.

– Я тогда побоялась ехать в большой город. Все больше по окраинам. Там и встретила Райна. Он жил один, сдавал комнату. Так мы и познакомились, сблизились, и он не захотел меня отпускать, а мне некуда было идти. Я была напугана и очень нуждалась в поддержке. Не представляю, как бы выжила, если бы не он. Райн скрыл мой позор, принял тебя как родную. Сделал все, чтобы никто не мог кинуть камень "безотцовщина" в мою кровиночку. Ты же знаешь, как у нас относятся к таким женщинам. Подкупил меня добротой, заботой. Он никогда, ни разу не тыкнул мне происхождением или чужим ребенком. Я ведь вынуждена была довериться, рассказать ему всю правду. И не пожалела ни одного мгновения! Он на самом деле любил меня, – тихо оборвала она свой рассказ.

– А ты? – подняла голову, вглядываясь в ее глаза.

– Я? Я уважала его. Очень. И ценила. Старалась стать для него лучшей, чтобы он не разочаровался однажды.

Уважала, ценила, но не любила. По крайней мере, не так, как своего первого мужчину. Я поняла ее невысказанную мысль. Ее боль. И эти повисшие в воздухе слова.

– Папа знал об этом?

– Мы с ним – родные души. Нам было хорошо вместе, уютно. Спокойно, – ушла от ответа мама.

И я снова ощутила укол обиды за отца. Отодвинулась от нее на расстояние вытянутой руки.

"Родные души" прозвучало как друг, брат, но никак не любимый. Она не "горела" им, не жила ради него. И ведь я никогда этого не замечала. Мне они казались идеальной парой, а выходит это была всего лишь видимость.

– Ты больше не видела Арона с тех пор?

– Нет. Я искренне надеялась, что он забыл обо мне. Правда, в глубине души все равно жил страх того, что когда-нибудь меня могут найти и отобрать тебя. Но полностью избавиться от мыслей о нем я так и не смогла.

– Он не забыл. И не забывал. Я нашла кучу фотографий у него в столе, в том числе и ту, на которой ты совсем молодая. Он хранит ее до сих пор. Все это время, пока ты думала, что скрылась от него, Арон следил за нами. Я не знаю, какие планы мести за годы созрели в его голове, но думаю, крови он нам попортит немало. Это только начало.

Мама встала резко со стула.

– Уже поздно. Нужно идти отдыхать. Не хочу думать о плохом. Устала. Завтра с утра я планирую отправиться в госпиталь. Сидеть в четырех стенах без новостей просто нет сил.

– Хорошо, иди ложись, я тут приберу, – чувствуя, что у самой веки слипаются, согласилась я.

Хватит на сегодня тяжелых воспоминаний и душевных разговоров. И маму жаль. Столько разом свалилось на ее плечи. Папы теперь нет рядом, чтобы поддержать, подставить сильное плечо и защитить.

А Арону я по-прежнему не доверяла. Пусть и узнала сегодня его с другой стороны, но перешагнуть через себя, через свои убеждения и предать память воспитавшего меня отца было сложно.