Глава 34. Армила

Глаза слепил солнечный луч, оповещая, что наступило очередное утро. Такое же унылое и безрадостное, как и десятки предыдущих, в которых не было жизни, не было радости. Вообще ничего не было, кроме тоскливых воспоминаний и угасающей надежды.

"Ты обманул меня, любимый. Обещал вернуться, обещал любить вечно, а сам по-прежнему так и не появился, не дал о себе весточки, хотя бы какого-нибудь намека, что живой, чтобы у меня появились силы жить и ждать дальше.

Но нет. Ни-че-го.

Они все говорят, что ты не выжил. Говорят, что чудес не бывает и после таких ранений не выкарабкиваются. А я им не верю.

Я знаю, что ты не бросил нас, просто по каким-то неведомым причинам у тебя нет сейчас возможности вернуться.

Но ты ведь помнишь обо мне? О нашем сыне?

Он уже большой. Толкается изнутри и тоже скучает по тебе, веришь? Ему очень не хватает твоего тепла.

Он ждет папу, тоскует. И не понимает, почему ты не можешь быть рядом.

Я часто разговариваю с ним, рассказываю о тебе и обещаю, что ты скоро появишься.

Только тогда сын успокаивается.

Он тоже верит. И ждет вместе со мной.

Возвращайся, пожалуйста, любимый!

Возвращайся домой!

Мы любим тебя. Мы знаем, что ты жив!"

Отложила ручку в сторону и скомкала очередное письмо. Сколько их было написано с момента нашей разлуки? И в каждое я вкладывала частичку своей души, свои чувства, переживания, мысли.

Внутри меня жила надежда, что таким образом я держала невидимую связь с Тамином, давала ему силы бороться, посылая импульс вселенной. Я ни на миг, ни разу не позволила себе усомниться в том, что он выжил. Этого просто не могло быть! Никак!

Каждое утро я усилием воли поднимала себя с кровати, умывалась, чистила зубы и снова садилась писать, отправляя ему сигнал, что мы продолжаем ждать и надеяться на его возвращение. И только после этого разрешала себе начать жить дальше.

Распрямила смятый лист бумаги, медленно пальцами разглаживая каждую складочку, каждый уголочек, и, открыв ящик стола, убрала к основной стопке. С каждым письмом наша встреча с Тамином становилась ближе. Я была уверена в этом.

После моего возвращения король признал меня миаро, официально приняв в свою семью. Я с мамой переехала жить в городской особняк Арона по настоянию Артана. Он же требовал, чтобы я вступила в права наследования имущества. И здесь меня ждало неожиданное известие.

Оказалось, что Тамин в свое время написал завещание и по нему оставлял в случае смерти, если у него на тот момент не будет прямых наследников, все свое состояние, всю империю рудников Арону и его близким родственникам. То есть мне.

Было бы смешно, если бы не было так горько.

Никто не верил в чудесное воскрешение Арона и Тамина. Дополнительный отряд, отправленный сразу же после моего возвращения, не нашел следов ни того, ни другого. Они просто исчезли, растворились в воздухе. Камилла объясняла это тем, что при смерти миаро из него вырывается неконтролируемая жизненная энергия. И если это происходит рядом с куполом, он повреждается, затягивая всех остальных, кто оказался рядом.

Бред! Полнейший бред! Хотя бы потому, что Арон был в норме и мог преспокойно уйти оттуда тем же временным тоннелем. Но он почему-то пожелал остаться рядом с Тамином. А меня выкинул в безопасное место.

Пара бойцов, которым удалось выжить, рассказали следствию, как все произошло. Они были в сознании, но парализованы оружием.

Обвинения с Тамина сняли. Посмертно…

Я каждый раз вздрагивала, когда слышала это слово. И хотелось орать во весь голос, что он не умер! Не смейте!!!

Первое время я так делала. Кричала, ругалась, доказывала. На меня смотрели с плохо скрываемой жалостью, пытались напичкать успокоительным и отправить в госпиталь. Потом поняла, что зря. Никому не было особого дела, их вполне устраивала официальная формулировка "признан погибшим", а все мои слова воспринимались как нервные срывы и шалящие гормоны во время беременности.

И я перестала.

Просто знала, что он вернется.

Когда-нибудь.

Обязательно.

Единственные миаро, кто мне верили, были два друга Тамина: его управляющий Рэй и молчаливый, сдержанный начальник охраны Алекс. Они убедили меня вступить в права наследования, иначе при наступлении определенного срока все имущество Тамина отходило государству, благотворительным фондам и церквям. Мне было не жалко. А вот Тамин, вернувшись, вряд ли похвалит.

Это и стало железным доводом.

Дни летели. Осень сменилась зимой, а там и весна нагрянула.

Подходил срок родов, и я начала готовиться к появлению малыша.

На душе было неспокойно. Муторно. Страшно.

Мама успокаивала, что страх преследует многих беременных и это нормально. А я продолжала переживать, что Тамин не сможет увидеть малыша, подержать его на руках, ощутить радость отцовства.

Знаменательный день настал внезапно, на две недели раньше положенного срока, и меня срочно увезли в роддом. Несколько часов острой боли, странное шушуканье врачей, и я начала подозревать, что что-то не так. Страх медленно, но верно заполнял каждую клеточку.

Что-то не так с ребенком? Что-то серьезное? Ему грозит опасность?

Я просто не выживу, если потеряю последний смысл жизни! Я ведь обещала Тамину сберечь сына…

– Успокойтесь, иви. Ничего страшного. Малыш неправильно перевернулся, но это решаемо. Небольшая операция, и мы вытащим его. Главное, не волнуйтесь, – успокаивала, гладя меня по распущенным волосам, врач.

Почти как маленького ребенка.

Я снова видела туманы, они надвигались, пытаясь поглотить меня. Словно живые, дышали в лицо, душили, не давая вырваться. Окружали. А вдалеке стоял Тамин, не решаясь подойти. Он похудел, изменился, но все равно остался таким же любимым.

Я тянула к нему руки, звала, рассказывая, как ждала, как писала письма, как не могла каждую ночь уснуть, заливая подушку слезами. А он молча улыбался, теперь уже оказавшись рядом. Гладил меня по щеке теплой ладонью и делился со мной жизненной силой.

Я знала, что это был сон. И безумно не хотела просыпаться.

Слишком долгой оказалась разлука, слишком болезненной и выматывающей. И я боялась упустить мгновения мимолетного счастья, когда он рядом. Напитаться ими. Хотя бы так, хотя бы во сне!

– Не уходи, ладно? Побудь рядом! Я так устала без тебя. Я больше не могу быть сильной…

– Я вернулся, любимая, – шептал он, сплетая свои пальцы с моими. Такой родной, такой настоящий. – Я ведь обещал тебе. Вам. Я не соврал.