Глава 12
Датчики пищали и подмигивали разноцветными лампами. Выбрасывали на экран кривые диаграммы, в которых сам черт ногу сломит, но только не Айс.
— Как Николь себя чувствует? Может, ее лучше осмотреть?
Дарк дернулся, и один из приборов истошно заверещал. Вот ведь. Уже третий день Айс ему мозг тупым ножом вскрывает. Только и слышно — Николь, Николь, Николь.
Странно. Во время откатов он обычно не такой настырный. Рассеянность и простодушие так и шкалят, что на завтрак ел — не помнит, а на девчонке переклинило просто. И не его одного…
— Нормально, — прорычал раздраженно. — Поправляется.
Пришлось соврать о том, что девчонка заболела, иначе бы Айс в тот же день и примчался новую ассистентку требовать. Дарк хмуро смотрел, как мужчина приспосабливает чип обратно, чтобы продолжить обследование.
— Все равно, я бы хотел лично ее осмотреть, пусть это всего лишь простуда.
Да, он с болезнью не мудрил. Столько лекарств всяких разных, а сопли из носа лечить и не научились.
— Айс, тебе заняться нечем?
Ой, зря. Оборотень выпрямился и посмотрел на него вполне осмысленным взглядом. Как обычно.
— Я похож на идиота, Дарк? Если нашел пару — так и скажи. Может, я больше ничего не чую и вместо мозгов решето, но кое-что понимать способен.
Твою ж мать… Умеет надавить на больное, когда хочет. Дарк со вздохом откинулся на кушетку. Драную перелатанную, и вся обстановка вокруг — тоже убогая. Для оборотней лечения нормального нет, волчицы по домам рожают, а вожак задницу у камина греет…
— Зачем она тебе?
— Затем, что у девушки есть мозги и желание работать. Во врача не каждый может, если ты еще не понял. Мясники за операционным столом мне ни к чему.
— Так ты и понял, что она не мясник…
— Понял. Показал ей запись последней операции, на проверку. Все ошибки моего ассистента нашла. Уж не знаю, кто Николь учил, но учил хорошо.
И опять прямое попадание. Обучена она больше чем хорошо, но Оржевски дочурку не для работы со скальпелем готовил. А может, сказать Айсу, за кого он ратует? Гаденькая мыслишка так и вертелась на языке.
Девчонка мало светилась перед камерами, а если и показывалась, то наштукатуренная по самое не могу. Поэтому так тихо. Кто узнает в дерганной мелкой пигалице с капюшоном до самого носа наследницу одного из злейших врагов оборотней? Без макияжа Николь выглядела мышью, притом весьма забитой. Тут и мысли нельзя допустить, что это — она самая. Тем более в Сети все чисто-благородно. И прием роскошно прошел, и жених с невестой такие счастливые…
Волк аж взвизгнул от ярости. Оскалился, требуя пулей лететь в Верхний Сектор и перегрызть «женишку» глотку.
Это ведь зверь, гаденыш хвостатый, все дело испортил. Толкнул Максимилиану Оржевски шею свернуть, когда тот девчонку зажал. Не выдержал душного запашка похоти. Ублюдок положил глаз на свою единокровную сестру! Такой же извращенец и садист, как его папаша… Надо было прибить обоих в первый же день, а потом забрать свою пару. Утащить в логово понадежнее и не отдавать никому!
— Дарк! Дарк! Хватит! Ты мне аппаратуру спалишь!
Истошный ор приборов и Айса обрушился на голову ледяным душем. Дарк медленно провел по лицу. Вот проклятье… Зверь отступал неохотно, отчаянно сопротивляясь попыткам крепче затянуть гайки. С каждым днем все злее. А ведь должен был уже сдать позиции...
Настроение окончательно изгадилось. Айс что-то выговаривал про аппаратуру, но Дарк выдернул крохотные иголки и отцепил датчики.
— Завтра приду, — буркнул, усаживаясь на кушетку. — И подай уже заявку на замену своего барахла.
— Три штуки висит, — парировал Айс, отворачиваясь к экранам.
М-да, высказал бы все, что по этому поводу думает, да на языке одна нецензурщина. Надо будет самому к вожаку забежать и зубами пощелкать. Совсем Стаю запустил.
Натянув комбез, Дарк спрыгнул с кушетки и направился к выходу. Крохотные ранки слабо пощипывали — регенерация быстро справлялась с повреждениями.
— Привет, Дарк, — проворковала Нора, высовываясь из своего кабинета. — Как новая поселенка, хороша?
Тяжелого взгляда волчица не смутилась. Знала, зараза, что он волчиц когтем не тронет. Разве только для самозащиты.
— Тебе что? Присоединиться хочешь?
Женщина поморщилась. Легкий запах возбуждения совсем пропал.
— Вот еще, — фыркнула, щуря вспыхнувшие возмущением глазища. — Сам отрабатывай. Хоть бы представил для приличия, Стая любопытничает уже.
И волчица опять скрылась в кабинете.
Дарк поморщился. Сдалось ему это любопытство… А Нора молодец, не пытается залезть на шею. Он только таких и выбирал — принимающих условие «разок-другой — и до свидания». Потому что создавать семью, зная, что однажды придется практически на самоубийство идти — это последнее дело. Вот и душил в себе и других всякую привязанность.
Мысли против воли прыгнули на пяток лет назад. Перед глазами колыхнулось милое личико — вздернутый носик и огромные золотые глаза под шапкой черных кудряшек. Ивет. Первая любовь, которую тоже пришлось отпустить, через боль и показное равнодушие. Может, и правильно. Девушка пару встретила недавно, на торговой сходке… Хороший оборотень, и первоклассный техник. Из куска проволоки и лампочки мог ядерный реактор собрать, и зверь у него сильный. Рольф быстро тут логово организовал для пары, и так старательно сердечные раны зализал, что уже второй щенок на подходе.
Волк мигом оживился. Он тоже не против потомством обзавестись, да только кто ему позволит. Вчера Дарк молча положил перед девчонкой таблетку. И на что рассчитывал? Вместо истерики Николь схватилась за упаковку, как утопавший за соломинку.
Не то чтобы это его удивило, но слегка покоробило. Физическое влечение компенсировалось полным моральным отчуждением. Еще ни одна женщина его так мастерски не игнорила. Наверное, не стоило говорить грубости… Не заслужила ведь.
Дарк потер переносицу. Дожил, мать его. Три дня себя грызёт, припоминает и так, и этак. Может, еще на колени упасть? Волк одобрительно рявкнул. И упал бы, и пяточку нежную облизал. Ему все равно, чьей крови пара.
По правую руку мелькнула вывеска бара. Огромная кружка пенилась алкоголем, обещая качественную выпивку. Несуществующую. Оборотни жрали не только безвкусный концентрат, но и перебивались химической дрянью, и рядом не лежавшей даже с самыми дешевыми напитками Среднего Сектора, а уж о Верхнем и говорить нечего.
Жидкая толпа завсегдатаев толпилась на главной площадке, в сотый раз перетирая одно и то же. Иногда он заскакивал сюда, послушать слухи и сплетни. Их стало особенно много в последнее время. Не только он был недоволен правлением вожака. Напряжение тихо росло вместе с количеством попавших в руки ловцов оборотней.
Десяток острых взглядов полетели в него, стоило поравняться с баром.
— Дарк, с возвращением! Как охота? — окликнул смутно знакомый голос. А любопытством так и сквозит. Их Стая не самая большая — все друг друга знают. Особенно второго и единственного альфу.
— Нормально, — ответил неохотно.
Намек был понят и принят. Больше никто ничего не спрашивал. Вот и ладно, не в меру любопытные и на дуэль нарваться могут, но грызться с альфой — так себе идея.
А волк толкался под кожей, подгоняя быстрее очутиться в логове. Тянул к паре так, что перед глазами плыло. Черт, а не поторопился ли он со сроком в три недели? Надо будет поговорить с Конрадом… Но все планы рассыпались прахом еще на подходе к логову.
Неловкая, в просторном — под огромный живот — комбезе на него буквально выкатилась Ивет.
— Дарк, — бросилась к нему. А сама трясется, и мордашка в слезах. Сердце болезненно сжалось. — Помоги! Рольф пропал! Я его не чувствую!
Николь старательно разглядывала потолок. Изучила его от и до за три коротких и безумно долгих дня. Оборотень ее просто запер. Превратил во что-то среднее между пленницей и любовницей.
Внизу живота сладко дрогнуло, и девушка с тихим шипением прикусила губу. Да сколько можно! Стоило Дарку залезть к ней в трусики, как там становилось мокро. Рядом с этим мужиком в ней просыпалась какая-то другая Николь. Чувственная, голодная… Безусловно, она, как и большинство девушек, имела симпатии и тайные мыслишки, окунаясь в которые получала разрядку в душе. Но здравый смысл всегда перевешивал телесное «хочу». Вернее, так было раньше.
Взгляд перебежал с потолка к входной двери, которая весьма неплохо просматривалась с ее спального места. Странно, но при всей своей сволочной натуре оборотень не собирался играть в злого тюремщика. У нее была своя лежанка, удобная, пусть с заштопанным, но чистым бельем. Утром и вечером на столе ожидал пакет безвкусных опилок, именуемых концентратом. Гадость редкая, но с запеканкой не сравнится. Обязательно полный набор витаминов и вода тоже имелась. Ограничено, конечно, но помыться и попить хватало. Одежда сменная, наконец-то. Да и на бесплатное развлечение оборотень друзей не звал.
К ее собственному удивлению, последняя мысль беспокоила меньше всего. Тонкий голосок интуиции нашептывал, что Дарк не станет делиться добычей. И это слегка сбивало с толку.
Безусловно, ее держат ради выкупа, но отца вряд ли заинтересует, через сколько рук прошла его кровиночка. О нет, главное — как следует почистить после возвращения, спихнуть замуж, а потом можно разнести Нижний Сектор по кирпичику. И оборотням лучше бы бежать отсюда, средств у Оржевски предостаточно. Наверняка ее уже ищут. Дарку просто повезло, что по каким-то своим соображениям папаша не чипировал «неблагодарную сучку» после побега. Наверное, решил ограничиться моральным уничтожением, и не проиграл.
Хорошо знакомая, но до сих пор непривычная волна омерзения подтолкнула встать и направиться в уголок-кухню. Хуже всего, что нельзя отвлечься. Ни книг, ни Сети.
В первый день Николь тщательно обследовала квартиру в надежде, что в голову придет хоть сколько-нибудь годная идея, как провернуть побег. Но прежде надо было бы избавиться от ошейника.
Мысли бестолково бегали по кругу, не желая складываться в план действий. Оглушить оборотня? Проще свечкой зажечь звезду на небе. Украсть чип разблокировки? Она и приблизительно не знала, где искать. Вернее, предполагала, что Дарк таскает его с собой в одном из многочисленных карманов комбеза, но подступиться с обыском тоже не вариант. Подождать, пока заснёт? Она всю ночь глаз не смыкала, но как только сползала с лежанки — Дарк начинал шевелится.
— Сволочь четырехлапая, — прошипела, разглядывая дно практически пустой емкости с водой. — Хоть бы напился один раз…
Но Дарк не пил. И не бил. И не орал. И еще много «не». Просто приходил вечером и исчезал утром. Будто сбегал, непонятно от чего.
Щелчок замка прозвучал как выстрел — Николь едва кувшин в руках удержала. Под коленки толкнула противная слабость. А вот и хозяин, чтоб его… Вполне возможно, что вместо ужина он предпочтет секс, и вдвойне паршиво, что ей это понравится.
Очень аккуратно Николь поставила емкость на столик и постаралась принять равнодушный вид. Который ей очень понадобился ровно через секунду.
Как обычно, оборотень боком протиснулся в узкие двери, и не один.
Глубоко беременная волчица замерла, словно натолкнулась на невидимую стену. Огромные глаза распахнулись во всю ширь.
— Дарк, ты…
— Потом, Ивет, — оборвал оборотень.
Но тихо. Осторожно настолько, что Николь перевела потрясенный взгляд на мужчину. Она не ослышалась? Ходячая рычалка способна контролировать громкость и тон своего голоса? Или у нее поехала крыша? Рановато, конечно…
— Иди в свою комнату.
О, а вот это рычание уже ей. Как могла, Николь равнодушно пожала плечами. Ну и пусть внутри стонет уязвленное в который раз самолюбие, ей ли привыкать? А еще противно от одной только мысли, что это — любовница или, может, жена оборотня. Бывшая или настоящая… А, плевать. Постель постелью, а симпатии врозь. От нее все равно рано или поздно избавятся.
— Здравствуйте, — проворковала оборотница, стоило с ней поравняться.
— Здравствуйте, — на чистом автомате ответила Николь и, с достоинством прошествовав мимо, аккуратно прикрыла дверь.
А потом рухнула на постель, пряча лицо в подушке. И такая тоска взяла… Чуть не взвыла на радость двум голубкам в соседней комнатёнке. Николь зло прикусила уголок подушки и зажмурилась до искр из глаз, окунаясь в такие крохотные, но драгоценные воспоминания.
Вот они с мамой в кафе. Настоящем кафе в Верхнем Секторе, где продают настоящее мороженное. Маленькая Николь очень сюда хотела, но почему-то мама не соглашалась. Пришлось долго и жалобно упрашивать. И получилось! Самый лучший подарок на день рождения. Тогда, съедая первую в своей жизни ложечку мороженого, Николь загадала чаще бывать в Верхнем Секторе. Если бы она знала, как именно сбудется ее желание…
Или вот мама рассказывает сказку. Про принцессу, ее верного рыцаря и злого волка… Волк ей почему-то нравился больше закованного в железо человека. Он так ловко воровал принцессу. Все делал сам. А рыцарю постоянно помогали — это же не честно!
А вот праздник в детском саду. Мама достала для нее красивое белое платье. Такое необычное, пышное. Довольная своим нарядом, Николь громко и выразительно читала стишок, ни капли не стесняясь зрителей. И очень радовалась широкой маминой улыбке. Совсем не такой, когда появился отец.
«Называй меня папой», — взорвался в ушах голос, поставивший точку в спокойной жизни. И как же хорошо, что она помнила достаточно, чтобы никогда его не признать родным. Мечтать сбежать каждую секунду, но из одного плена попала в другой.
Подушечки пальцев скользнули по холодному металлу ошейника. Она еще помнила и тяжесть мужского тела, и крепкий хват за руки. Злой волк стащил принцессу, запер в своем логове и вытворяет то, о чем не пишут в сказках. Вот только возвращаться к королю тоже мало радости. Знать бы где спряталась добрая королева… Но папаша надежно хранил эту тайну, как и множество других.
Опять хлопок двери. Что-то быстро… Пошуршали пять минут, тихо пошептались — и до свидания.
Выходить не стала, лежала, перебирая в голове детские воспоминания и уговаривая себя не сдаваться. Пусть даже положение безвыходное, но рано или поздно должен выпасть шанс… Получилось же найти лазейку в шестнадцать лет. Должно получиться и сейчас.
Оборотень вернулся примерно через полчаса. Но вместо того чтобы ворваться в комнату и вытряхнуть ее из комбеза, вел себя непривычно тихо. Кажется, ходил туда-сюда и едва слышно рычал.
В комнате потянул сквозняк напряжения. А не прищемили ли злому волку хвостик? Непонятно, откуда такая уверенность, но вот поклясться могла — мужчина нервничает. И это еще мягко сказано.
Любопытство толкало высунуть нос из норки, но Николь продолжала делать вид, что ее не существует. Надо будет — сам зайдет.
И оборотень зашел.
Вломился в дверь своей необъятной тушей, а глаза — два огненно-золотых пожарища.
— Собирайся, — протянул ей какие-то шмотки. — Время посмотреть достопримечательности.