Глава 21

Упаковки концентрата лежали строго по линейке. Рядом аптечка, белье, складная посуда и ее — поверить невозможно! — пистолет. Заряженный. Настоящий.

Тупорылая вещица блестела полным индикатором. Хоть сейчас устраивай огонь на поражение. А Дарк преспокойно спиной стоит. Попасть в такую широкую мишень нетрудно, или, в крайнем случае, ткнуть дулом между лопаток, припоминая мерзкие ощущения холодного металла под подбородком.

Конечно, она этого не сделает. Как вообще можно размахивать пистолетом перед носом у того, кто отрастил себе нимб размером с луну? Чтоб ее…

Пальцы нервно подрагивали, когда она в десятый раз попыталась сложить вещи максимально компактно. Несколько дней Дарк пропадал, что называется, от зари и до зари.

— На некоторое время придется покинуть Стаю, — объяснял оборотень. — Не стоит подвергать их риску. И тебя тоже. «Свобода» предоставит убежище.

Ей бы радоваться такой заботе, но растущее напряжение сводило с ума. Дарк опять сунется к папаше. И не факт, что вылазка пройдет удачно. Слишком много охраны, слишком много денег, слишком много всего!

— Ты сейчас упаковку порвешь, — спокойно заметил оборотень.

Николь бросила несчастный концентрат на стол.

— Дурацкий план! Ничего не получится!

Ишь чего задумал — подловить Оржевски перед заключительными дебатами, которые необходимы для переизбрания в Верхний Парламент. Да там секьюрити за малейший чих огонь на поражение откроют! А оборотней и близко не подпускают, даже рабов.

— С конвейером же дело выгорело.

Да, в общих чертах Николь знала, как Дарк сумел пробраться в особняк. Ювелирный просчёт, основанный на тысячи «но», где больше везения, чем твердой уверенности, и все-таки даже это — просто детский сад по сравнению с предстоящей задумкой.

— С конвейером тебе помогали…

— И тут помогут, — прервал ее. — Карамелька, ты опять беспокоишься обо мне?

Пришлось сосредоточиться на сборах рюкзака. Беспокоится… А что если так? Может, знакомство и не задалось, но — господи, как признаваться-то трудно! — но оборотень — не самая последняя сволочь, что ей встречались… И если уж зажмуриться и нырнуть в самокопание с головой, то можно схватить за хвост мыслишку, что по ночам ей вообще было не до попранного «эго».

Пакетик концентрата выскользнул из неловких пальцев и шмякнулся обратно на стол. А запустить бы его в стену, или лучше спину стоявшего поодаль Дарка. О чем она думает, вообще?! Тем более перед таким важным делом!

Но, как по закону подлости, именно сейчас хотелось повторить момент распития спиртного, только вместо прогулки выбрать горячий секс, чтобы в голове не осталось ничего, кроме сладкого дурмана похоти. Но вот незадача — оборотень и тут умудрился щелкнуть по носу. Все, что ей доставалось — ласковый волк под боком.

Каждый вечер Дарк превращался в зверя. Уходил в соседнюю комнату, хрустел там косточками и выбирался уже огромной меховой ласкушей, которая ходила за ней по пятам. Зверь ребовал чесать ушко, бодал лбом в ноги, приглашая играть, урчал волчьи нежности… И обязательно укладывал спать.

Растягивался во весь рост, облизывал ей щеки, фырчал тихую колыбельную, успокаивая и навевая крепкий сон. Спокойный — без кошмаров и беготни непонятно куда. Она гуляла по настоящему лесу, плавала в море, валялась на золотом песке, наслаждаясь полной свободой, а рядом серой тенью скользил волк. Николь всем сердцем чувствовала его безграничное обожание. Зверь любил ее просто так. За то, что она — это она, и его не волновали условности вроде родства с врагом. Николь впитывала это ощущение как губка, наслаждалась каждой секундой, но с наступлением утра все пропадало. Она просыпалась одна, заботливо укутанная в одеяло, и ждал ее лишь настроенный на максимально длительное время душ и завтрак. Концентрат в двойном объеме, и невесть откуда взявшиеся галеты и джем. Какая щедрость!

Николь схватила упаковку с едой, и просто запихала ее в боковой карман. Сойдет и так.

— У меня все готово, — хлопнула по туго набитому рюкзаку.

Мужчина двинулся в ее сторону. Николь затаила дыхание, украдкой поглядывая, как Дарк проверяет крепления, и чтобы на спинке не было бугров. Заботливый какой. Где же ее платочек — слезу умиления смахнуть?

— Умница, — похвалил оборотень и опять направился в противоположную сторону.

Николь тихо выдохнула и присела на край табурета. И то ей не так, и это не эдак. А было бы из-за чего!

Радоваться нужно, что Клэрис помочь согласилась. И маму ее найти тоже… Николь выдала все, что знала. Помнила приблизительный адрес проживания и место работы. Но наверняка у папаши заготовлена парочка сюрпризов…

— Не переживай, все будет хорошо, — отозвался на ее мысли оборотень.

— Хватит подслушивать!

Голос звучал злее, чем хотелось бы. Стыдно должно быть! Ведет себя, как истеричка, и ничего поделать не может. Николь украдкой взглянула на повернувшегося к ней Дарка. Идеально безмятежное лицо. Будто на нем снова ошейник.

— Я не могу не подслушивать.

Она знала. И очень надеялась на то, что свой интерес получается скрывать достаточно хорошо. Пусть Дарк и объяснил, что это нормально, но все равно как-то стыдно.

Николь встала и молча набросила на плечи походный рюкзак. Пристроила к бедру пистолет и щелкнула креплением. Неприятная тяжесть…

— Пойдем, — коротко проинформировал Дарк.

Вроде бы обычно сказал вполне спокойно, а у нее под коленками противная слабость зашевелилась. Словно она уходит не на время, а навсегда.

Тяжелый воздух улицы радости не прибавил. Опять молчаливые взгляды оборотней и ощущение давящей безнадеги. Не слишком радостное начало путешествия к светлому будущему, и Дарк по своему обыкновению молчит… Топает вперед, даже не споткнется. А у нее рюкзак с каждым шагом все тяжелее и тяжелее.

* * *

— Почему ты не взял с собой еще кого-нибудь?

Карамелька все-таки не выдержала. Первой нарушила молчание, хотя еще немного — и он начал бы разговор, отвлекая пару от тягостных ощущений. Ее затаенный страх и напряжение отзывались болью зверю, да и ему тоже.

Дарк нарочно небрежным жестом поправил рюкзак:

— Кого, например?

— Айса… — прозвучало неуверенно.

— У него нет волка. По меркам оборотней, Вирджис беспомощен.

В воздухе задрожала острая нотка вины. Карамелька искренне переживала. Как будто это она ловила и запихивала Айса в прозрачный пластиковый гроб, успевший сделать из оборотня калеку.

— Совсем нет? — тихо поинтересовалась Николь.

Вот же… не с того разговор начал.

— Ну, так скажем, он в глубокой спячке. Иногда оборотни пытаются вызволить своих. В тот раз попытка была удачной, отряд нейтрализовал охрану, прорвался в лабораторию, но рабочие попробовали избавиться от живого товара. В отместку, должно быть, ведь сами были обречены. Из капсулы живым удалось достать только Айса. Тем, кто находился в камерах подготовки, повезло больше — они отделались легким испугом.

Карамелька помолчала. Он был на сто процентов уверен, какой вопрос будет следующим.

— Но, может, волка можно вернуть? Ведь ты… ты же как-то вернул!

— Мой волк не спал. Вернее спал, но очень чутко. Мог проснуться по малейшему зову.

Опять молчание. Николь в своих вопросах бывает осторожнее пугливой серой мышки. Обучение этому наверняка было болезненным. Нетерпение волка скакануло еще на несколько градусов вверх, пришлось успокаивать. Все должно выглядеть естественно.

— Айс кое-что подсмотрел, когда находился в, хм, плену. Голова у него всегда хорошо работала — еще щенком показывал такие способности по части науки: все Стаи не знали, как из шкуры выпрыгнуть, только бы юного гения сманить. У Северных получилось. Но Вирджинс не успел туда и полпути проделать. Во время переезда на группу напал крупный отряд ловцов. Часть оборотней сбежала, конечно, прихватив с собой пару-другую жизней, а вот Айс попался… И дело бы закончилось совсем плохо, если бы в общей суете один из пленников не сумел маячок выставить — показать дорожку к лаборатории. Ты знала, что они все под строжайшим секретом? Поэтому оборотни не могут прийти друг другу на помощь. Плюс ко всему конвейер не стоит на месте — постоянно переезжает. Сегодня лаборатория есть, а завтра в блоке расположена какая-нибудь совершенно левая компания. Это затратно, но живой товар дороже. Так вот… За пленными скоро пришло подкрепление, и все-таки недостаточно быстро, чтобы успеть спасти многих. Вирджинсу повезло, но лишь частично. Умственные способности сохранились, но в зависимости от фаз луны он бывает, хм-м-м, рассеянным. Не совсем в адеквате…

— Я помню, — тихонько вздохнула девочка.

А Дарк прямо кожей ощутил, как напряжение идет на спад. Карамелька слушала с явным интересом.

— … Да, именно в тот момент было полнолуние. Кстати, я предполагаю, оно помогло моему волку окончательно восстановить силы. Но вернемся к Айсу. Его из капсулы вытянули едва живого. Думали, последние вздохи считает, но Вирджинс очухался. Мало того, он все помнил. Это помогло в создании инъекции, которая блокировала действие препаратов, использовавшихся для подавления и усмирения волка. Но вот проблема — испытывать на ком-то надо. Среди оборотней, конечно, тоже есть преступники, и несколько смертников получили свою дозу, но нужны были и другие подопытные. Знаешь, у многих есть причины отомстить…

Дарк осекся, но Карамелька продолжила за него.

— Моему отцу.

— Меньше всего Оржевски тебе отец.

Признание далось легко. Не похожа девочка на него вообще ничем, даже запах изменился. Теперь Карамелька пахла только собой.

Девушка тихо вздохнула. А потом совсем немного, но двинулась ближе, под бок. И Дарк, не раздумывая, ответил тем же.

— Он мне постоянно это говорил. Бесился, что от него смогла забеременеть не голубая кровь, а обычная прислуга. Называл порченой, выродком… Учил хорошим манерам особыми методами.

Неловкое откровение  было пропитано горечью. И как тут найти правильные слова? В задушевных беседах он никогда силен не был.

— … Так что там с Айсом дальше случилось? — перевела тему Николь. Ладно, для откровений у них еще будет время. Или нет.

— Он добился своего, конечно. На финальном испытании нас было ровно десять. Нужный эффект был достигнут только в моем случае.

— Потому что ты альфа?

— Скорее всего. У альф отличный от большинства оборотней метаболизм…

— И хвост есть.

Дарк хохотнул. Вот же сказал на свою голову.

— И хвост… Спереди.

Теперь фыркала Карамелька.

— Ма-а-аленький такой, — протянула ехидно. Ну что ж, он тоже не против подразнить.

— Зато очень, очень… приятный, правда?

Смущение и тщательно замаскированная под равнодушие жажда обожгли сильнее огненной вспышки. Николь могла сколько угодно скрывать свой интерес, но волка не обманешь. Он чувствовал горячую натуру пары и рвался ответить взаимностью, только Дарк держал крепко. Не сейчас. Возможно, вообще никогда, если все пойдет прахом.

— В общем, я выдержал испытание. Потом меня доставили на конвейер, а потом и в особняк Оржевски.

— А если бы тебя купил другой?

— Была такая опасность. Но альфы — слишком редкий товар.

Девочка понимающе кивнула. Эта маленькая страсть Оржевски сыграла с ним злую шутку. К тому же Дарк долго готовился перед финальным прыжком, а вот сейчас наобум действовать приходилось. Одна надежда на Клэрис. Он не доверял людям, но если Николь на нее указала, значит, надо попробовать.

— Очень редкий? — заинтересованно уточнила Карамелька.

— Очень. Но есть еще более редкие — омеги.

— Омеги?

Уловка сработала, и Дарк охотно пустился в объяснения всех тонкостей обортничьего строя. Плавно перешел на быт, рассказал о грибных и мясных фермах, о совместных забегах, которые в их Стае стали самой настоящей редкостью. О том, как человеческое «я» помогает звериному пережить заточение под землей, а звериное бережет человеческое от опасностей.

Карамелька втянулась в беседу так легко, словно только и ждала предлога. Сыпала далеко не глупыми вопросами, заглядывала чуть ли не в рот, такая искренняя и милая в своем любопытстве.

А Дарк чувствовал себя полным дебилом. Это от нее он избавится хотел… От сильной и умной девушки, настоящей волчицы, пусть не кровно, но самой сутью. Придурок упрямый…  Теперь вот сунь голову в петлю, и ладно бы сам. А по-другому никак. Все обстоятельства против него, и если бы мог — вышагивал один, но приходилось  играть в безмятежность. Скрывать свое волнение за пустой болтовней.

Браслет, скрытый рукавом комбеза прострелил короткой вспышкой тока.  Сигнал, что пора начинать представление.

— Тут недалеко есть место для отдыха, — заметил через пару минут. — Как насчет привала?